Глава 12

Сумасшедший день подходит к концу. Нет, не так. Этот невероятный день завершается. Три дня назад я не думала, что моя жизнь так круто изменится. В смелых мечтах не представляла, что буду жить в Москве в доме премиум-класса. Видя довольную Тамарку, лопающую сейчас мороженое перед огромным телевизором, по которому показывают диснеевский мультик, я еще раз повторяю про себя, что все сделала правильно. Оставаться в родном городе в непригодной для жилья квартире с недовольной бабушкой – не вариант. Мне надо благополучно доносить малышку и родить, чтобы получить деньги. Только я подумала о деньгах, как мой мобильник начинает светиться и вибрировать на столе. Поставив чашку, осторожно беру телефон. Поджимаю губы, прочитав имя звонящего. – Алло. – Привет, красавица. – Привет. – Как Москва? Стоит? Не лопнула от понаехавших? Стискиваю корпус мобильника, делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. От того, что сейчас начну злиться, никому ничего не будет, а я только потревожу ребенка своими эмоциями. – Откуда ты узнал, что я в Москве? – Все, кому надо, знают, благодаря твоему братцу, – собеседник раскатисто смеется, словно насмехается надо мной. Вдруг смех резко обрывается, наступает звенящая тишина. – Значит так, красавица, я в курсе, что ты смылась к хахалю, который тебе забубенил ребенка, проси у него баблишко, и будем в расчете. – Ник, мы так не договаривались… – Мы и не договаривались, что ты смоешься в столицу. Вдруг пропадешь с радаров, где я тебя буду потом искать? – Я не собиралась пропадать. Мы же договорились, что в сентябре я отдам тебе всю сумму, которую буду должна. Почему ты вдруг поменял условия? – Только из-за присутствия Тамары я не скатываюсь в настоящую истерику, не кричу в трубку на Ника, не умоляю его оставить все, как есть. Сердце гулко бьется в груди, мысли роем жужжат в голове, но ни одной толковой. – Условия поменялись. Я понимаю, что сумма немаленькая. За один день ты ее из своего хахаля не выбьешь, так что даю тебе неделю. Потом позвоню, узнаю, как делишки. И не вздумай хитрить, иначе твой братан сядет за решетку к Глебу, и будут вместе отбывать срок в местах не столь отдаленных. Все, детка, чао-какао. Гудки сейчас похожи на выстрелы, мне не хватает воздуха. Потерянно смотрю на дочку, потом на телефон в руках. Что делать? Всей суммы я нигде за неделю не найду. Кредит мне не одобрят, уже пробовала, когда Ник поставил меня на счетчик. Из-за проблем с банками по прошлым кредитным историям, мне везде отказывают. Ребенок родится только в конце августа, по договору я деньги получу после рождения малышки. Остается только откровенно рассказать Тимуру свою историю и попросить в долг сумму, которую он должен выплатить, когда срок нашего контракта подойдет к концу. Уверена, Тимур мне поверит, как поверил первый раз, когда я ему ночью звонила с просьбой перевести ежемесячную сумму, оговоренную с Миланой. Только вот мне самой не хочется рассказывать ему о себе, о том, как вляпалась в неприятности. Ведь не будь я импульсивной, не выскочи замуж за Глеба, не свяжись Даня с моим мужем, не было бы у меня сейчас этих тягостных дум о том, что делать. – Мам! – Вздрагиваю от того, что Тамара оказывается рядом со мной. – Я хочу сока. – Да, конечно, – улыбаюсь малышке, неторопливо иду в зону кухни. Дизайнер совместил гостиную, кухню и столовую в одно пространство. Очень удобно на практике, мне все время хотелось узнать, каково это, жить в большой квартире, где все продуманно до мелочей. Вот, например, здесь есть кран питьевой воды, а еще измельчитель для овощных отходов. Тимур к нашему приезду забил холодильник основательно, можно в магазин не ходить. Есть и молочка, и сладости, и овощи свежие. Уверена, загляни я в морозилку, обнаружу там тоже продукты на все случаи жизни. Его забота подкупает и заставляет жмуриться от неверия. Горькая мысль тут же портит всю сладость: Тимур беспокоится не обо мне, а о своей дочери. А то, что нас тянет друг к другу не по-детски, обычная физиология. Он один, я одна. – Мам, – Тамара вновь оказывается около меня. Я поворачиваюсь к ней со стаканом сока. – А мы здесь временно будем жить? Иногда думаю: за что мне умная, не по годам наблюдательная дочка? Откуда у нее умение замечать то, что взрослый порой пропускает мимо себя. Конечно, от своего отца. Назар тоже обращал внимание на мелочи, как он часто мне повторял в разговорах наедине: из маленького строится большое. – Да, котенок, мы тут будем жить некоторое время. – А дядя Тимур, который нас сюда привез, будет в гости приходить? – Наверное, да. Иногда. – Это хорошо. Он мне нравится. – Тамара забирает из моих рук стакан и возвращается на диван. Я усмехаюсь. Мне тоже Тимур нравится. Очень. * * *Просыпаюсь от ощущения, что выспалась. Впервые за год. Потягиваюсь на кровати, жмурюсь от солнца, которое светит прямо в окно. Улыбаюсь, опускаю руки на живот. Малышка толкается. – И тебе доброе утро, крошка. Знаю, привязываться к ребенку, которого после рождения у меня отберут, не стоит. Но очень сложно игнорировать ощущения, которые возникают от шевеления малышки. Хочется постоянно гладить живот и разговаривать, как в свое время разговаривала с Тамарой. Прислушиваюсь. Тамара спит в соседней комнате. Двери мы договорились не закрывать. Чтобы в случае, если дочке приснится кошмар, она могла спокойно прибежать ко мне. Кровать действительно огромная даже для двоих. Семейная, я бы сказала. Легко можно представить, как по выходным вся семья здесь укладывается и вместе смотрит какой-нибудь фильм в комедийном жанре. Вздыхаю. Это мои мечты, вряд ли они имеют что-то общего с мечтами…Тимура. Думать об этом мужчине хочется постоянно, более того, хочется о нем многое узнать. Например, что он любит есть по утрам, какой у него любимый цвет, нравится ему солнце или дождь, и многое другое. Легко очароваться человеком, который хорошо к тебе относится, но не стоит питать иллюзий. Вот сейчас я просто думаю о нем, а через неделю буду мечтать занять вакантное место его жены. Не дело это. Лучше мне сейчас встать, приготовить завтрак и подумать над своей версией наших с Тимуром отношений. Грядущие выходные пугают. Не представляю, как родители Тимура на меня отреагируют. Они, наверное, хорошо относились к Милане, и, скорее всего, расстроены, что их сын развелся с такой очаровательной девушкой. Интересно, почему они развелись? Не представляю, что должно было произойти между Тимуром и Миланой, чтобы решиться на развод. Если только Милана не встретила мужчину лучше своего мужа. Он, скорее всего, какой-нибудь святой, потому что мне кажется, лучше Тимура никого нет. Если быть откровенной. Встаю с кровати, выхожу из комнаты, заглянув во временную детскую. Тамара спит в позе звезды, раскинув ноги и руки в разные стороны. На полу небрежно лежит покрывало, разбросаны декоративные подушки, скомканная одежда валяется в кресле. Накануне моя девочка долго не могла уснуть. Она мне перечисляла все, что ей нравится в этой квартире, постоянно упоминала Тимура. Рассчитывает, что сходит с ним в парк, и он ее покатает на каруселях. Мне не хватило духу ее разочаровывать и напоминать, что Тимур нам никто, и не обязан ее развлекать. В очередной раз совесть мне напомнила, что Тамаре нужен отец. Ей не хватает мужского внимания. Вновь и вновь пыталась представить, как отреагирует Назар на новость о дочери, о существовании которой он не знал. Воображения не хватает, предсказать его реакцию невозможно. Он может как обрадоваться, так и рассердиться. Любуюсь еще немножко своей дочуркой, выхожу из комнаты. Может быть, однажды я решусь рассказать ей свою историю любви с ее папой, итогом которого стала она. На завтрак решаю приготовить сырники. Кто-то их будет есть с шоколадной пастой, кто-то – с малиновым вареньем. Формируя из творога бокалом идеально круглые лепешки, задумываюсь о деньгах. У меня семь дней, чтобы достать полтора миллиона рублей. Для меня это астрономическая сумма. За эти деньги можно в родном городе купить однокомнатную квартиру в строящемся доме. Я бы с удовольствием купила себе недвижимость, обретя свой уголок, но вместо этого вынуждена платить чужие долги. Однажды я стану свободной, никто не сможет мне и моей дочери угрожать. Мы купим билет в один конец в другой город и уедем, ни капельки не сожалея о прошлом. Раздается звонок. Удивленно замираю возле плиты, смотрю на время. Девять часов. Отряхиваю руки над раковиной, потом вытираю их полотенцем. Сырники мои готовы. Я накрываю крышкой сковороду и спешу к входной двери. Возле зеркала замираю, приглаживаю волосы. Может быть, это Тимур… Вдруг ему захотелось позавтракать с нами, а не в одиночестве. Смеюсь сама над собой. Рабочий день уже начался, вряд ли он ради чашки кофе будет заезжать к нам, но в невозможное так хочется верить. Щелкаю замками, распахиваю дверь, широко улыбаюсь. Несколько секунд смотрю на элегантную женщину в брючном костюме. Она медленно снимает солнечные очки, складывает их. Ее идеальные губы кривятся в презрительной улыбке, ярко накрашенные глаза разглядывают меня с налетом брезгливости. Замечаю неприязнь, когда взгляд останавливается на моем животе, тут же прикрываю его руками в защитном жесте. Незнакомка похожа на Стервеллу де Виль из мультфильма про далматинцев. Такая же неприятная и вызывающая отторжение. Полная схожесть могла бы быть, будь у этой женщины волосы покрашены, как у злодейки-героини. – Значит, вы та самая девка, которая увела мужа у моей дочери. – Меня еще раз окидываю презрительным взглядом и без приглашения заходят в квартиру, задев плечом. Вот это наглость! Женщина ведет себя так, словно пришла на экскурсию. Разглядывает все с особым вниманием, зайдя в гостиную, довольно цокает языком. Она мне не нравится. Вообще. Неприятная женщина, хочется попросить ее уйти. – Вам нужен Тимур? – Скрещиваю руки на груди, воинственно задрав подбородок, когда непрошенная гостья оборачивается ко мне. – Нет, милочка, мне нужна ты. – Фамильярность этой дамы раздражает. – не могли бы вы тогда представиться. – Ирина Олеговна, мама Миланы. – Очень приятно. – Не могу сказать то же самое в ответ., – Отворачивается, проходит к столу, кладет свою сумку и усаживается на стул. – Чай или кофе? Вы, наверное, не завтракали, могу угостить сырниками., – Пусть мне эта женщина и не нравится, вежливость проявить стоит, хотя вышвырнуть ее из квартиры у меня желания больше, чем любезничать. – Чай. Ты, кстати, не представилась, милочка. Я теперь понимаю, почему Милану назвали Миланой. Ее мама очень любит слово «милочка». Усмехаюсь, не спешу называть свое имя. Подхожу к плите, выкладываю сырники на тарелку, разливаю чай по чашкам. Возвращаясь к обеденному столу, за которым мадам сидит как королева, аккуратно все расставляю и присаживаюсь напротив Ирины Олеговны. – Мое имя Карина, думаю, ваша дочка обо мне говорила. – С каких это пор жены говорят о любовницах мужа?! – Пренебрежительно фыркает, зыркает в сторону сырников. Я кладу один на блюдце и двигаю в сторону женщины. Задумчиво наблюдаю, как гостья неторопливо пьет чай и отламывает маленькие кусочки сырника. Странно, неужели Милана от всех скрывала, что обратилась в клинику по поводу суррогатного материнства? Я не представляю, как можно столько времени молчать и не выдавать свой секрет никому. Даже мужу, у которого брала деньги и биоматериал. Интересно, как она отчитывалась за крупные траты перед Тимуром? Как она раскрутила мужа сдать анализы и привезти все в отличном состоянии в мой город? И Тимура ли это были анализы? От этой мысли мне вдруг становится холодно и неуютно. Я чувствую себя обманутой. И чем больше думаю о Милане, тем больше у меня к ней вопросов. Как-то при первой встрече и дальнейшем сотрудничестве у меня не возникало желания узнать причину, побудившую молодую женщину обратиться за услугой, чтобы ей и мужу родили ребенка. Светлана Владимировна как-то вскользь упомянула, что у богатых свои причуды. Какие причуды? Что мешало Милане родить самой себе малыша? Или она не хотела… – Милана не хотела ребенка? – в лоб спрашиваю Ирину Олеговну. Женщина застывает, ложка в руке зависает в воздухе, а потом медленно опускается на блюдце. Поджимает губы и с высокомерным выражением обращает на меня величественный взгляд. – Это не твое дело! – Тогда зачем вы сюда пришли? Что вы хотите увидеть или узнать? – Сразу же иду в наступление, почувствовав какую-то злость. – Вы знаете, где сейчас Милана? – Нет! И вообще, много вопросов задаешь, когда должна сидеть и помалкивать! – Ирина Олеговна сердится, сверкает глазами, ее губы нервно подрагивают. – Зачем вы пришли сюда, да еще с утра пораньше? – Хотела понять, на кого променяли мою дочь. – Посмотрели? Можете допивать чай и уходить. – Нахалка! – Лицо женщины покрывается багровыми пятнами, она машет руками себе на лицо, словно ей душно и нечем дышать. Актриса или действительно плохо? Как бы не пришлось вызывать врачей на дом и пугать Тамару. – Вам плохо? – Встаю для того, чтобы взять графин и налить воды. Подаю стакан Ирине Олеговне, она делает пару глотков и прикрывает глаза. Похоже, действительно слегка прихватило, к счастью, отошло. – Сейчас пройдет. Когда переволнуюсь, давление поднимается. – Тихий голос вызывает желание пожалеть, посочувствовать. Все же она несчастная женщина. Дочь пропала, состоятельный зять выскользнул из рук, здоровье хромает, нервы ни к черту. Ей бы в санаторий на месяц, глядишь, придет в себя и будет скакать горной козочкой. Мы настолько погружаемся в свои размышления, что не слышим, как хлопает входная дверь, не слышим шагов, только одновременно вздрагиваем, когда раздается настороженный мужской голос: – Что здесь происходит? Я оборачиваюсь и вижу Тимура. Он стоит в дверном проеме. Сначала смотрит на Ирину Олеговну, потом на меня, выражение лица мрачное и неприветливое. Не рад видеть меня или бывшую тещу? Скорее второе, чем первое. То, что он приехал, заставляет меня обрадоваться, как приходу Деда Мороза летом. Дурочка. – Здравствуй, Тимур. Ирина Олеговна уже не похожа на умирающего лебедя, которого жалко прибить, а вот Тимур злится. Его злость пропитывает воздух вокруг нас, при этом он умудряется улыбаться женщине, проходя к столу. Садится на свободный стул и буравит гостью тяжелым взглядом. Я поглядываю то на одного, то на другую. Любопытно, между ними добрые отношения тещи и зятя или зять мечтает укокошить тещу? Сейчас ясное дело, что Тимур не желает видеть Ирину Олеговну, ее дочка, похоже, оставила после себя в его душе неизгладимое впечатление. И все же, какая кошка пробежала между красивым, заботливым, добрым Тимуром и очаровательной, похожей на эльфа с голубыми глазами, Миланой? – С чем пожаловали, Ирина Олеговна? – Неужели я не могу теперь навестить любимого зятя? – наигранно хлопает ресницами, притрагиваясь к своим волосам. – Бывшего зятя. – Чепуха, – отмахивается бывшая теща Тимура. – Вы поспешили с разводом и вот… с новыми отношениями., – Взгляд застывает на моем животе, я его прикрывают руками от недобрых глаз. – Ирина Олеговна, я так понимаю, вы пришли сюда по делу, а не беседы вести. Слушаю вас, – тон Тимура холоден и серьезен, намекает на то, что ему разговаривать не о чем. Ирина Олеговна поджимает губы и выжидает, мужчина мрачнеет. – Может, вы знаете, где ваша дочь? – Ничего я не знаю! – Женщина нервничает, ее взгляд бегает в разные стороны. Врет. Скорее всего, врет. Судя по лицу Тимура, он тоже думает, что теща в курсе, где пропавшая с радаров дочь. – Тогда для чего вы здесь? – иронично изгибает бровь, постукивая пальцами по столешнице стола. – Мне нужно с тобой поговорить. – Выразительно смотрит в мою сторону, я делаю вид, что ничего не понимаю. Сижу на месте, наглаживаю живот, низ неприятно ноет. Пауза затягивается. Ирина Олеговна недовольно вздыхает. – Наедине, – опять в мою сторону бросает многозначительный взгляд, в котором сквозит презрение и даже отвращение. Странно такое видеть, учитывая, что до этого дня мы не знали о существовании друг друга. Меня ее неприязнь не задевает и не обижает. – Пойдемте. Тимур встает из-за стола, Ирина Олеговна тоже подскакивает, хватает сумочку и семенит следом за бывшим зятем. Провожаю их взглядом, Тимур ведет тещу на террасу, закрывает дверь. Сквозь большие окна я вижу, как он подходит к перилам, оборачивается и что-то говорит застывшей перед ним женщине. Судя по выражению лица, ничего хорошего.. Приходу Тимура я обрадовалась, но сейчас, поглядывая в сторону террасы, размышляю: подходящий ли сейчас момент, чтобы поговорить о своем прошлом и причинах, побудивших меня стать суррогатной матерью, или нет? Что рассказать? Кусаю губу, вздрагиваю, когда слышу, как возвращаются Тимур и Ирина Олеговна. По хмурому лицу женщины видно, что беседа не оправдала ее ожиданий. Со мной не прощается, не смотрит в мою сторону. Я завариваю себе чай, жду возвращения Тимура, вряд ли он ушел вместе с тещей. – Чай или кофе? – предлагаю мужчине, поворачиваясь к нему, когда он появляется на кухне. – Кофе, – раздраженно отвечает, распуская галстук. На какое-то время я зависаю, глядя как длинные пальцы расстегивают две пуговицы на вороте рубашки. Против воли залипаю на яремной ямке, но одергиваю себя и резко отворачиваюсь, почувствовав, как начинают пылать щеки. Что же, черт возьми, со мной происходит! Достаю турку, несмотря на то, что есть кофемашина, насыпаю кофе в воду. Ставлю на плиту. Обычные действия приводят меня в чувство, но перед глазами все еще соблазнительная ямка, к которой почему-то хочется прижаться губами. И провести языком по горячей коже. Почему горячая? Думаю, что такой мужчина, как Тимур, всюду горячий. – А почему ты приехал? Нужно разговаривать, болтать о какой-нибудь ерунде, пока собственные фантазии не довели до греха. Тимур мне нравится, и меня к нему тянет, но если включить голову, у нас двоих нет никаких перспектив на будущее. Лучше наслаждаться настоящим и не прикипать к человеку. – Есть пара вопросов к тебе. – От сухого и официального тона бросает в дрожь. У меня чуть не убежал кофе, вовремя снимаю турку с плиты. Осторожно наливаю в чашку и несу ее к столу. Ставлю перед Тимуром, присаживаюсь. – Тамара спит? – Берет чашку, пробует на вкус кофе, довольно цокает языком. – Крепкий, как я люблю. – Она любит поспать. – Прячу руки под стол и сжимаю их. Его похвала приятна, но «вопросы» тревожат не на шутку. – Какие вопросы ты хотел мне задать? – О клинике, о том, как на тебя вышла Милана. – Не знаю, как Милана вышла на клинику, а я оставила заявку у своего врача, выставив свою кандидатуру стать суррогатной матерью. – Сейчас тот самый миг, та самая минута, когда можно объяснить Тимуру причину, побудившую меня решиться на такой шаг. Но что-то меня останавливает. Наверное, его черный, как безлунная ночь, взгляд. – Ясно. Одно слово, и я в полном замешательстве. Вопросительно смотрю в глаза Тимуру, он не отводит взгляд в сторону, делает еще глоток кофе. – Что-то случилось? Почему ты спрашиваешь? Я тут подумала кое о чем, когда пришла Ирина Олеговна. Мысль за гранью фантастики, но думаю, стоит тебе ее услышать. – Стискиваю кулаки. – Милана никому не рассказала о суррогатном материнстве, никто из близких не был в курсе, что планируется ребенок. Я только сегодня вдруг задумалась о том, почему она пошла на этот шаг. Неужели она была бесплодной? – Судя по медицинской карточке Миланы, – лицо Тимура превращается в маску, – желания быть матерью у моей бывшей жены никогда не возникало. – То есть? – непонимающе смотрю на мужчину. Как можно не хотеть ребенка? Ладно, ты там пятерых не хочешь, не всем дано быть многодетной мамой, но один малыш, своя кровиночка у женщины должен быть! – До встречи со мной Милана удалила себе матку. Тимур молчит. Он выглядит так, словно ему никуда не надо спешить, готов меня слушать столько, сколько потребуется. Поэтому мне следует отодвинуть в сторону чувства, эмоции, и выложить ему сухие факты. Надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы мне поверили. Рассказывать об отношениях с Назаром не собираюсь. – Я влюбилась в парня, который не ответил мне взаимностью. Почти сразу у меня завязались отношения с мужчиной, которого я позже полюбила, как любят только в восемнадцать лет. Наши отношения длились недолго. Порвав с ним, вышла замуж за Глеба. Поначалу он был неплохим человеком, но когда родилась Тамара, его словно подменили. Он поднимал на меня руку, втянул моего брата в темные дела. Я ушла от него, когда Глеб пьяный угрожал выкинуть из окна дочь. Накануне он с моим братом ограбил местного авторитета. – Прикрываю глаза, стараюсь унять дрожь. Самой себе напоминаю, что все позади. Никто больше не угрожает, но страшно до сих пор. – Карина… – Тимур протягивает руку, я, приоткрыв глаза, доверчиво вкладываю свою ладонь. – Что случилось дальше? – Ник сразу вычислил, кто его ограбил. Глеба уже взяли под стражу из-за угрозы жизни Тамары, – облизываю губы, вспоминая слова Назара о том, что это он засадил мужа в тюрьму. Надеюсь, защищал меня, не зная, что Тамара его дочь. – Брат…Даня спрятался, оставив меня разбираться с проблемами. Ника я знаю по школе, он учился в старших классах и жил неподалеку от нас. И я ему нравилась. Именно поэтому он дал рассрочку погасить долг брата, пригрозив за неуплату расправиться с моей семьей. – И ты говоришь, что нравилась ему! Тут симпатией даже не пахнет! – Тимур недоверчиво смотрит мне в глаза. – Он угрожал тебе, твоей семье. Почему ты не пошла в полицию? – И что я им должна была сказать? – Горько усмехаюсь, качнув головой. – Город у нас небольшой, все друг друга знают. Ник приплачивает ментам, чтобы они закрывали глаза на некоторые его дела. – Дурдом! – Мужчина отпускает мою руку, взъерошивает волосы и обхватывает голову руками. Несколько секунд смотрит на меня, не мигая. – Сколько ты ему уже заплатила? – Двести десять тысяч. Я начала ему платить сразу же, как только тест на беременность показал положительный результат и по УЗИ подтвердилась беременность. Милана мне перевела деньги. – А мне сказала, что купила сумочку, – Тимур усмехается, опустив глаза. – Какой же я дурак… Она крутила мной, как хотела, а я ей верил. Сколько ты еще должна этому Нику? – Миллион триста восемьдесят тысяч. Глеб и Даня нанесли Нику ущерб на полтора миллиона. Я правда не знаю, в чем именно. – Может, это развод чистой воды? – Карие глаза прищуриваются, а я застываю как изваяние на стуле. – Договорились между собой парни устроить постановочное ограбление, высосать из тебя деньги и поделить между собой. – Но… Глеба ведь посадили… – Не за ограбление, а за то, что он угрожал жизни твоего ребенка. Меня еще смущает, что с тебя вдруг потребовали всю сумму, как только ты переехала в Москву. Откуда этот авторитет об этом узнал? Или ты сама на каждом углу рассказала о том, что уезжаешь? Думаю, навряд ли. Кто знает обо мне? Именно в эту минуту вспоминаю слова Ника о том, что все знают, куда я уехала, благодаря Дане. Значит, это брат всем рассказывает, куда делась его сестра. Но в голове все никак не укладывается выдвинутая Тимуром версия. А вдруг действительно брат развел меня, как дурочку, на деньги… – Карина, не надо! – Тимур оказывается рядом, пододвинув ко мне стул. Обнимает, осторожно прижав к себе. Пытаюсь сдержать слезы, но не получается быть сильной. Мысль о том, что брат так подло меня предал, душит. Даня не идеальный брат, но ведь он рос на моих глазах. Как он мог так со мной поступить? Как? – Все хорошо, – тихий, почти убаюкивающий голос Тимура действует на меня подобно валерьянке. Я всхлипываю, но уже не рыдаю на грани истерики у него на груди. Мне нравятся его объятия. В них чувствуешь себя защищенной. И парфюм Тимура нравится. Пахнет свежестью с цитрусовыми нотками. Мысли быстро меняют направление. Только думала о том, какой же брат у меня мерзкий человек, а сейчас меня вдруг волнует, какие на ощупь волосы у Тимура, каково это, зарыться руками в его шевелюру. Возникшее чувство притяжения смущает, я робко отстраняюсь от мужчины, смотрю в его потемневшие глаза. Тимур не спешит убирать руки с моих рук, его взгляд плавно перемещается на мои губы, потом вновь поднимается к глазам, и так несколько раз. Я наклоняюсь немного вперед, желая, наконец, почувствовать вкус его губ. Мысленно прошу дочку поспать еще полчаса. – Не думаю, что целоваться – хорошая идея, – голос Тимура звучит хрипло, в глазах разворачивается нешуточная борьба, которая меня отрезвляет. Я сразу же отклоняюсь назад, упираясь лопатками в спинку стула. Стыдоба какая! – Да… Ты абсолютно прав. Прости, это гормоны. – Я пойду. – Тимур встает, наблюдая за тем, как я осторожно поднимаюсь. – По поводу денег не волнуйся. Я поручу своему адвокату все выяснить по твоему делу, когда он поедет в ваш город в медицинский центр. Тебе не говорили, когда должны быть деньги? – Неделя. Он мне дал одну неделю. – Понял. Кстати, чего я собственно приехал. – Из внутреннего кармана пиджака вытаскивает визитку и протягивает ее мне: – Елена Васильевна, твой новый гинеколог, который будет наблюдать твою беременность до самых родов. Она потом и поможет определиться с роддомом и врачом. Позвони ей сегодня, и назначьте дату приема, потом сообщи мне, когда тебя нужно будет отвезти. – Спасибо. Я еще хотела спросить… – Кусаю губу, нервничая из-за того, что несостоявшийся поцелуй откинул нас с Тимуром на несколько шагов назад. Между нами неловкость и какая-то скованность. – Поездка к твоим родителям еще актуальна? – Актуальна. По поводу нашей истории не переживай. Пока будем ехать, я тебе все расскажу. Постараюсь Санта-Барбару не придумывать. – Его улыбка заставляет меня расслабиться и облегченно выдохнуть. Надеюсь, что возникшее взаимное притяжение не станет нам помехой для общения. – Тогда до пятницы. – До пятницы.