Глава 4

– Мам, а мы сегодня пойдем в парк? – Тамара облизывает ложку, из-под густой темной челки на меня вопросительно смотрят карие глаза. Ей почти четыре года, она умна не по годам, взрослая, хоть и ребенок. Я родила ее в восемнадцать лет на свой страх и риск. И рада, что не испугалась трудностей. Сейчас, когда проблемы растут как снежный ком, глядя в темные глаза дочери, я знаю, что сумею выбраться из дерьма, где оказалась не по своей воле. – Да, сходим. Завтра ты идешь в садик, а я на работу. Когда мне дадут отпуск, мы будем чаще проводить время вместе. – За спиной раздается неприятный звук. Это бабушка бросает сковородку в раковину, но я не обращаю внимания. – И мы будем долго-долго гулять? – Конечно, котенок. Доедай свой йогурт и иди умываться. Не забудь почистить зубки. Потом мы вместе выберем тебе наряд для прогулки, – улыбаюсь малышке до тех пор, пока она не слезает со стула и не скрывается в ванной. Оборачиваюсь к бабушке, которая сверлит меня негодующим взглядом. – Что? – с вызовом смотрю ей в глаза. Она все пять лет меня осуждает и не упускает случая тыкнуть Тамарой, попрекнуть неустроенной жизнью и перечислить все невзгоды, которые свалились на меня за последнее время. Моя беременность вообще выводит ее из себя. Для нее дико, что я вынашиваю чужого ребенка для чужих людей, пусть и за деньги. – Ничего! – Бабушка возвращается к прерванному занятию: мытью посуды. – Ты же меня все равно не будешь слушать. – Не буду. Если бы я тебя послушала, у меня бы не было дочери. – И не было бы проблем, которые ты сейчас расхлебываешь! – Были бы другие, – пожимаю плечами, убирая со стола после Тамары. – Как только рожу, я уеду с дочкой отсюда. – Ты думаешь, что он тебя не найдет? – На секунду мне кажется, что бабуля за меня переживает, но это только кажется. Для нее я всегда была обузой, как и сейчас я с Тамарой для нее лишний груз. Она мечтает жить одна, но иногда в ней просыпаются какие-то добрые чувства ко мне и к моей дочери. – Выйду замуж, поменяю фамилию. Он не Господь Бог, чтобы меня по щелчку пальцев найти, тем более, пока он выйдет из тюрьмы, мы будем далеко отсюда. – Я тебя предупреждала… – Баб, не начинай. Как будто ты в восемнадцать лет не была влюблена. – В подоле я не приносила, твоя мама родилась после двух лет совместной жизни. Если бы она дожила до сегодняшних дней, умерла бы от позора., – Бабушка бормочет под нос «царствие ей небесное» и крестится. Мама у меня умерла, когда мне было семнадцать, брату было тринадцать. Именно тогда я познакомилась с подозрительной компанией, в которой был Егор. Он был первый парень на деревне, красавец-балагур с репутацией разбойника. Хорошим девочкам всегда нравятся плохие мальчики. Ничего удивительного, что я, домашняя девочка с душевной травмой из-за смерти матери, была очарована Егором. Он веселил меня, покупал мороженое, провожал и встречал после школы. Никаких пошлых намеков с его стороны не было, я верила в нашу дружбу с налетом влюбленности с моей стороны. Егор для меня стал центром Вселенной, Солнцем в окне, человеком, вокруг которого крутился мой мир, мои мечты, мои планы. Я верила, что этот красивый парень однажды посмотрит на меня более серьезно, чем всегда. Увы, Егора интересовали более раскованные девушки, открытые и доступные. Однажды вечером я пришла к нему домой без предупреждения. Мне открыла дверь Полина. Девочка, бывавшая постоянно в компании с Егором, была едва одета. Она с вызовом в глазах смотрела на меня и нахально улыбалась. За ее спиной стоял смущенный Егор. Мне ничего объяснять не нужно было, ясно стало без слов, кто тут чем занимался. Размазывая слезы по щекам, я неслась по лестнице вниз, не видя перед собой ничего. Выскочила из подъезда, не оглядываясь по сторонам, понеслась черт знает куда. И через пару минут оказалась под колесами машины. Хотелось умереть, но не дали. Человек, склонившийся надо мной, стал для меня новой главой в моей жизни. Короткой, яркой и трагичной. – Мам! – Вздрагиваю от звонкого голоса дочери, смотрю в ее карие глаза и против воли вспоминаю другие глаза. Она похожа на него. Правда, он об этом не знает. – Идем, малыш. Погода сегодня чудесна. – Встаю, кладу ладонь на поясницу. С каждым днем все сложнее и сложнее быть ловкой и быстрой, а одежду выбираю все свободнее и свободнее. Худи, брюки на резинке, безразмерные платья и обувь на плоской подошве. Практично, удобно и меньше заботы, как я выгляжу, как на меня посмотрят люди со стороны. На чужое мнение мне плевать. Так учил ОН. Что за день такой! Почему сегодня я только и думаю о прошлом, хотя давно закрыла дверь на ключ, еще и заколотила, чтобы никогда не возвращаться назад?. В выходной день в парке очень много людей. Парочки гуляют по тропинкам подальше от основной толпы. Малыши бегают, путаясь под ногами прохожих, некоторые с интересом проводят время в песочнице, кто-то любит покататься на каруселях. Родители напряженно следят за своими отпрысками, боясь упустить их из виду. – Мам, можно мне на площадку? – Тамара с нетерпением ждет моего разрешения, увидев мой согласный кивок, вприпрыжку несется в сторону детской площадки и занимает свободные качели. Дочка у меня самостоятельная, без спроса никуда не полезет, поэтому я нахожу скамейку в тени деревьев и издалека наблюдаю за малышкой. Руки сами по себе оказываются на животе. Малыш легонько пихается, я улыбаюсь. Хорошенький. Вряд ли будет доставлять большие хлопоты своему отцу. Возможно, когда ребенок родится, появится и мамаша. Не думаю, что Милана навсегда оставила своего успешного мужа и родного малыша. Может, у нее нервы сдали перед родами, накрыла паника? Сейчас подумает в одиночестве и поймет, что семья превыше страхов. Иначе я просто не понимаю, зачем она ввязывалась в суррогатное материнство. Мое внимание привлекает небольшая группа людей, идущих в сторону выхода из парка. В основном это мужчины в костюмах. Сердце против воли замирает, а потом совершает кувырок, и вновь не бьется. Я не дышу, мне кажется, если сделаю вдох, то все тут же обратят на меня внимание. Сколько бы лет ни прошло, узнаю ЕГО из тысячи. Никогда не задумывалась, что сталкивает людей друг с другом. Какими невидимыми нитями их опутывают, чем дурманят, что однажды, встречаясь глазами, мужчина и женщина не могут отвести взгляд в сторону. Именно сейчас это и происходит. Мужчина, идущий в центре группы, всем своим видом показывающий, кто здесь главный, бросает в мою сторону равнодушный взгляд, как человек, просто глядящий по сторонам, но тут же прищуривается. Несколько секунд превращаются в бесконечность. Долгие несколько секунд не дают мне дышать полной грудью, и когда они проходят мимо, прикрываю глаза. Все в прошлом. Вспоминаю о Тамаре, испуганно ищу ее глазами на детской площадке, выдыхаю, обнаружив дочь спокойно копающейся в песочнице. Главное, ЕМУ не показывать дочь. Кто знает, что придет в голову такому человеку. Тамара спит, бабушка тоже легла, а я мою посуду после позднего ужина и навожу порядок. Мысли скачут с места на место, но в основном крутятся вокруг сегодняшнего дня. Точнее, крутятся вокруг одного человека, которого я не рассчитывала больше увидеть в своей жизни. К чему эта мимолетная встреча? Чтобы напомнить мне о моем обмане? Чтобы испугаться и вновь придумывать план побега? Выключаю воду, обессиленно сажусь на стул. Поглаживаю живот, чувствуя, как внутри меня тихо копошится маленький человечек. За него я не переживаю, у него будет прекрасная семья. Тимур Ринатович не оставит на произвол судьбы своего ребенка, а вот мы с Тамарой никому по сути не нужны. Все сами. Никто о нас не позаботится, а иногда так хочется переложить груз проблем на чьи-то крепкие плечи и услышать уверенное «твои проблемы я решу сам». На столе светится мобильный телефон. Я поставила беззвучный режим, поэтому входящий звонок никого не тревожит. Осторожно беру мобильник в руки, глядя на незнакомый номер. Шестое чувство подсказывает мне ответить, потому что это важно. – Алло. – Спустись вниз, только оденься потеплее, на улице прохладно, – слышу спокойный голос с нотками приказа и, одновременно, заботы. Только Он так умеет совмещать несовместимое. Сделать вид, что никакого звонка не было и лечь спать – выход, знаю, что никто вламываться в квартиру не будет. Только вот я не смогу потом спокойно жить, думая, зачем Он приезжал поздно вечером. Накидываю на плечи спортивную куртку на молнии, обуваю кроссовки и торопливо выхожу из квартиры. Бежать по лестнице нет нужды. Выйдя из подъезда, передергиваю плечами, обняв себя руками. И вправду прохладно. Из темноты двора мне неожиданно мигают фарами. Сначала я пугаюсь, но потом начинаю дико волноваться. Он здесь. В нескольких шагах от меня. Меня вновь окружит его тяжелая энергетика, я укутаюсь в запах его терпкого парфюма. Набираюсь храбрости, чтобы не сорваться на бег. К нему. Не спеша иду к машине. Никто не выходит, дверку не открывает, приходится все делать самой. Когда оказываюсь в салоне, на секунду лампочка освещает водителя, и я вижу тень улыбки на мужских губах. Чувствую, как меня медленно разглядывают. Нервно заправляю за ухо волосы, сцепляю пальцы в замок у себя на животе. – Привет. – От низкого голоса у меня по телу растекается приятное тепло, смешивается с застывшей в венах кровью. Столько лет прошло, а действует Он на меня, как прежде. – Привет. – Прикусываю изнутри щеку, чтобы не заполнять паузу глупыми и никому ненужными вопросами. Вряд ли он приехал ко мне, чтобы спросить, как дела, чем занимаюсь. Ему это никогда не было интересно. – Я думала, что больше тебя не увижу, – тихо произношу, не в силах терпеть молчание дольше пары секунд. – Ты говорил, что наши пути никогда не пересекутся. – Сегодняшняя встреча была и для меня полной неожиданностью. Я думал, ты уехала. Почему осталась? – Я не вижу, но чувствую, что взгляд его тяжелеет и замирает на моем лице. – Так получилось, – уклончиво отвечаю. Мне хочется тут же выпалить ему о своих проблемах, долгах, угрозах. Я знаю, что он их за меня решит, разрулит и вновь даст мне путевку в благополучное будущее. Только я не хочу быть ему обязанной за это. Первый раз он мне помог, потому что знал, как сильно я его люблю; знал, что я за ним, как верная псина, пойду хоть на край света; знал, что единственный способ мне помочь преодолеть свою зависимость от него, это отправить меня куда подальше на все четыре стороны. – Ребенок от кого? – От этого вопроса мне хочется прикрыть живот, чтобы никто на него не смотрел. Запахиваюсь в спортивную куртку. – От Глеба. – Серьезно? – Слышу иронию и разочарование. – Я зря поднимал людей на уши, чтобы посадить его в тюрьму? Карин, ты нормальная или как? – Или как. – Зло смотрю в сторону мужчины. – Ты знаешь, как я жила и живу, поэтому не надо меня осуждать. – Я не осуждаю, я пытаюсь понять, как можно быть такой дурой! – Вижу, что тянется к бардачку, задевает мое колено рукой. Я едва дышу, жмусь к двери. Он достает зажигалку и пачку сигарет. Выбивает одну сигарету на ладонь, сует в рот, но не прикуривает, только слышно, как крутит колесико зажигалки. – Он мой муж, я ездила к нему на свиданку, думала, что все можно как-то вернуть на круги своя, – безбожно вру, радуясь темноте в салоне машине, иначе бы мое вранье заметили по глазам. – Странно прощать мужика, который поднял руку на собственную жену. Один раз ударил, ударит второй раз. – Я знаю. – Мы смотрим друг на друга, меня, как и в первый день нашего знакомства, тянет к этому человеку. Неожиданно вспыхивает огонь, я замечаю на безымянном пальце обручальное кольцо. Неприятное чувство ревности царапает меня изнутри. – Ты женился? – Да. Простое «да» заставляет скривиться, как от зубной боли. Вряд ли женился по любви, но от этой мысли легче не становится. Не имею я права ревновать и предъявлять какие-то претензии. Он мне никогда ничего не обещал, это я придумывала себе то, чего нет. – Зачем ты позвонил? – Если скажу, что соскучился, ты не поверишь. На самом деле хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Завтра я возвращаюсь в Москву. – Ты теперь в Москве? – Да. Сомневалась? – Уверена, что сейчас смотрит на меня насмешливо. – Нет. Ты всегда добивался своего. Я пойду, спасибо, что навестил. – Хватаюсь за дверную ручку, но меня удерживают за локоть. – Карин. – Сердце останавливается от серьезности тона, я смотрю в его глаза и не мигаю. – Тамара моя дочь? Твоя. Именно поэтому я выскочила сразу же замуж за Глеба. Именно поэтому муж не сумел простить мне рождение чужого ребенка. Именно поэтому бил, а я терпела, считая, что это мое наказание. Именно поэтому, когда Глеб пьяный вытащил Тамару на балкон и грозил ее выкинуть вниз, я позвонила тебе, зная, что ты поможешь даже на расстоянии. – Нет. Тамара дочь Глеба. – Мой локоть отпускают, я выхожу из машины и замираю, совсем не ожидая, что мужчина выйдет следом. – Я провожу тебя до квартиры. – Нажимает на ключе от машины кнопку, слышится щелчок замка. Не протестую, мне даже приятно, что он продолжает обо мне заботиться и беспокоится. В молчании доходим до моего подъезда, прикладываю таблетку от домофона. Проходим мимо лифтов, заходим в тамбур, который отделяет квартиры от основного коридора. Я оборачиваюсь и впервые за встречу заглядываю в его темные глаза. Такие же, как у дочери. Она похожа на него. – Спасибо, что навестил, что не забыл. Мне было приятно тебя увидеть вновь спустя столько лет. – Мне тоже. Ты изменилась, стала уверенной в себе, что ли. – Улыбается, взгляд опускает на живот. – Надеюсь, что Глеб оценит. – Я с ним не сойдусь, не переживай по этому поводу. – Это правильно, ты заслуживаешь нормального мужчину возле себя, который будет любить тебя и твоих детей. – Дергается в мою сторону, но сам же себя останавливает. Я тоже держусь, зная, что никому из нас не нужен этот порыв сентиментальности. Необузданная страсть, полыхающий огонь в груди – все в прошлом. Нам не суждено быть вместе, мы слишком разные, и разные у нас цели. И притяжение, которое неожиданно возникло между нами, после того как я кинулась под колеса его машины, уже не такое острое и кармическое. Еще пару лет на расстоянии друг от друга, и мы сможем в следующий раз встретиться и просто кивнуть в знак узнавания и пойти дальше по своим делам. – Береги себя, Карин, – кривовато улыбается, как умеет только он, разворачивается и уходит от меня. Я прижимаю руки к груди, тихо шепчу: – И ты себя береги, Назар.