Глава 10

* * *

 - Шах и мат, Руслан Германович, - триумфально произнесла Тамара.

В её глазах светилось торжество, алые губы расплылись в победной улыбке.

Щелчки фотокамер; вопросы журналистов, которые перекрикивали друг друга, стараясь привлечь моё внимание и дать им ответ; лживые улыбки и такие же лживые поздравления присутствующих на этом приёме, который превратился для меня в эту секунду в фарс: всё слилось в какофонию звуков, вызывая головную боль и раздражение.

Что ж, детка, стоит признать, никак не ожидал от тебя такого хода. Знал, что ты хочешь засветиться со мной на этом вечере, думая, что это сможет как-то повлиять на моё решение, но впервые я просчитался. Был недальновиден. Всё-таки, Тамара такая же хищница, как и все остальные женщины. Решила перевернуть сложившуюся ситуацию себе на пользу и женить меня на себе?

Улыбнулся ей в ответ и сжал её тонкую руку, на которой красовалось кольцо с крупным бриллиантом – отлично подходило к ожерелью и серьгам, которые я ей подарил.

Провёл большим пальцем по чистейшему сверкающему в лучах фотовспышек камню и сильнее сжал её руку. Тамара зашипела от боли и постаралась вырвать руку из моей хватки.

А я вдруг отчаянно захотел её руку сломать, сорвать с неё сливочного цвета кожу, обнажить нервы и причинить невыносимую боль, чтобы Тамара кричала, рыдала и молила о пощаде.

- Я принимаю твой вызов, Тамара, - прошептал ей в ответ. Потом склонился над ней и грубо поцеловал.

Одну руку положил ей на затылок, сжав нежную шейку, а другую опустил ниже её поясницы, демонстрируя всем присутствующим, кому принадлежит эта женщина. Тамара напряглась и сделала попытку оттолкнуть меня, но ничего не вышло.

Толпа неистово загудела, выражая свой экстаз от предоставленного их жадным взорам зрелища.

Поцелуй длился почти вечность. Я целовал её жёстко и грубо, сминая нежные губы, прикусывая их до боли, демонстрируя Тамаре её нынешнее положение, в которое она загнала себя сама.

Оторвавшись от её губ, не выпустил из объятий и с удовольствием отметил ярость и гнев, которые бушевали в её глазах.

Шутливо кивнул журналистам и ответил на их вопрос, который занимал глупые умы многих присутствующих.

- Это правда. Тамара – моя невеста. О дате и месте проведения свадьбы, мы, пожалуй, умолчим. Таинство этого священного обряда должно пройти без вашего присутствия. А теперь просим прощения, но моей СЕРДЕЧНО ЛЮБИМОЙ невесте нужен свежий воздух и покой.

Толпа снова загудела и зааплодировала. Новость СМИ получили такую, что они будут кормиться на ней ни один месяц, обсасывая со всех сторон, выдавая предположения одну круче другой. Будут копаться, и вспоминать всех моих бывших любовниц, станут брать у них интервью и интересоваться мнением о моём новом положении и статусе.

Когда мы прорвались сквозь обезумевшую толпу людей, решивших выразить свои поздравления, я грубо усадил Тамару в автомобиль и сев рядом, развернулся к ней всем корпусом и зловеще зашептал:

- Ты решила, что загнала меня в ловушку? Меня, опасного и опытного хищника? Маленькая мышка Тамара оказалась невероятно глупой. Сама ловушку установила и сама же в неё и угодила. Ну что ж, будущая жёнушка, добро пожаловать в АД.

От моих слов, она как от удара отшатнулась и вжалась спиной в дверь машины. Дёрнула за ручку – закрыто.

Водитель уже тронулся в путь.

- Вези нас домой, - отдал водителю приказ и холодно улыбнулся Тамаре. – Выброси это дешёвое кольцо – завтра я куплю тебе другое, достойное супруги Ладомирского.

- По… погоди… - растерянно произнесла она. – Какая свадьба? Ты же прекрасно понимаешь, для чего я затеяла весь этот цирк. Ты просто издеваешься, да? В очередной раз пугаешь меня?

Она глядела на меня с тревогой, непониманием и неверием в происходящее.

- Пугаю? Издеваюсь? – ехидно спросил. – Тамара, ты абсолютно не знаешь и даже не догадываешься, что я за человек.

Склонился к ней ближе, чувствуя её прерывистое дыхание, и наблюдая, как волнующе поднимается её грудь, и как часто бьётся жилка на тонкой шейке - вдохнул её запах, смешанный с запахом духов. Тамара приятно пахла. Коснулся губами её мочки уха и слегка прикусил. 

Чуть отстранился, наблюдая за ней.

- Я даже не начинал пугать и издеваться, - выдохнул ей в губы. – Мы поженимся, даю слово. И ты будешь жить в моём доме, будешь вынашивать моего ребёнка, а вот когда родишь…

Тамара нервно сглотнула и отвернула от меня своё лицо.

- В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю, - резко сказал ей и, схватив за подбородок, развернул к себе. – Когда родишь, Тамара, – вот тогда я тебе покажу всю прелесть твоего положения.

Убрал от неё руку и отодвинулся. Тряхнул пальцами, словно избавляясь от невидимого ощущения после прикосновения к ней, которое осталось на кончиках пальцев после касания к её коже –  пальцы горели, как от ожога. Проклятая ведьма!

- Не думай, что ты выиграла, Тамара. Не представляешь, как сильно разозлила меня. Ты подпишешь брачный договор. Не станем тянуть и зарегистрируем брак на неделе. Ты будешь жить в моём доме, и станешь подчиняться моим правилам.

- Руслан, - позвала она меня. – Послушай, я не хочу за тебя замуж. Я всего лишь хочу уберечь и сохранить своего ребёнка. 

Рассмеялся от её глупых и наивных слов.

- И ты думаешь, что я тебе поверю? – мои слова, словно были пропитаны ядом. – Ты думала не о ребёнке, а о себе! Эгоистичная сука. Подумала и решила прибрать меня к рукам? Решила, что сможешь после родов подать на развод и забрать ребёнка себе? И помимо ребёнка – мои деньги?

Она удивлённо вытаращилась на меня, открыла и закрыла рот, точно как рыба, выброшенная на берег.

- Да ты больной! – воскликнула она. – Мне не нужны твои деньги! У меня своих предостаточно! Мне нужен только мой ребёнок! Да и вообще! Что ты ко мне прицепился? Возьми и сходи ещё раз в репроцентр и купи себе новую сурмать!

- Замолчи, – сказал я. – Зачем мне кого-то искать, когда ты уже носишь моего ребёнка?

Тамара разражённо выдохнула.

- Руслан, по-хорошему прошу, отвяжись от меня и моего ребёнка, - произнесла она умоляющим тоном.

- А то что, пойдёшь и нажалуешься мамочке с папочкой, какой я плохой?

Она рыкнула и воскликнула.

- Отвяжись от нас, сука! Слышишь меня?! Отвяжись! Ты всего лишь донор! Ты - ДОНОР, а не отец и никогда им не будешь! 

- Заткнись! – зашипел на неё. – Ты навредишь ребёнку своей истерикой!

- Что?! Я наврежу?! Да пошёл ты! Ненавижу тебя, урод! Матвей, немедленно останови машину!

Матвей затормозил.

- Езжай дальше! – рявкнул я. - И не вздумай слушаться её! Тамара, прекрати. Как я сказал, так и будет. Прими это и смирись.

Тамара с яростным криком неожиданно вцепилась мне в волосы, пытаясь сорвать мой скальп. Я зашипел от боли и отцепил от своих волос её цепкие ручки. Но она не угомонилась и замолотила мне по лицу своими кулачками, пыталась дотянуться до шеи, чтобы придушить – не вышло. Но коготками своими всё-таки дотянулась и расцарапала мне скулу и подбородок до крови. Ненормальная!

- Да уймись ты, бешеная дура! – крикнул я и встряхнул её.

Она успокоилась, только часто-часто задышала, а потом заплакала, закрыв лицо руками.

- Ненавижу тебя… - пробормотала она. – Оставь меня в покое, прошу тебя... Очень прошу...

- Не оставлю, Тамара, - сказал ей тихим и спокойным голосом. Достал из бара воду со стаканом и протянул ей. - И будь добра, не закатывай мне больше истерик. Ты скоро станешь Тамарой Ладомирской, будь добра соответствовать фамилии.

Она сделала глоток воды, а остальную воду плеснула мне в лицо.

- Я никогда не стану Ладомирской, - зло процедила она и отвернулась к окну, продолжая тихо плакать.

Похоже нас ждут трудности в общении.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                        

* * *

Пока мы ехали, я вдруг вспомнил своё детство…

Детство у меня ассоциировалось лишь с отцовским армейским ремнём, постоянными побоями и требованиями грозного родителя учиться лучше, занимать только первые места в конкурсах и олимпиадах, быть всегда первым в спорте.

А ещё, моё детство - это отсутствие матери. Она бросила меня, оставила на воспитание отцу-тирану. Даже строгий дед, который частенько, как и отец порол меня, иногда вздрагивал, когда металлическая пряжка ремня со звонким шлепком опускалась на моё тело – некоторые шрамы остались до сих пор, напоминая об отцовской тирании.

Отцу категорически не нравилось, когда я получал четвёрки, а не пятёрки. Ему не нравилось, когда я проигрывал олимпиады, специально уступая победу девчонке с большим и пышным бантом на голове, в которую я тогда был влюблён. Да только я её быстро перестал интересовать, когда прекратил уступать ей победы и угощать конфетами. Все женщины продажны, они всегда ищут лишь выгоду в отношениях и им нельзя верить. Так говорил мой отец. А больше всего его бесило моё внешнее сходство с моей матерью. Он её ненавидел, как впрочем, и всех женщин.

Моего ребёнка никто не посмеет и пальцем тронуть, и никто не посмеет на него голос повысить. Определённо, моему ребёнку не придётся думать о тех проблемах, какие вставали в своё время передо мной. Я много учился, много работал, так как в четырнадцать лет уже ушёл из дома – совмещал школу с работой. Думаете это невозможно? Я жил сначала у друзей из неблагополучных семей, потом шатался по подвалам и чердакам, пока в один проклятый момент меня не нашёл отец и не вернул обратно домой.

До сих пор помню его слова:

- Теперь ты стал мужчиной, Руслан.

Больше побоев не было, но я ничего не забыл.

У кого-то детство было смешное, с приятными воспоминаниями материнских рук и нежностей, её запахом и звуками её голоса…

У меня не было детства и не было семьи.

Только я есть у себя. И мой ребёнок, которого родит Тамара.

Я сделал всё возможное, чтобы подняться на ту высоту, на которой находился сейчас. Не спорю, что деньги отца и деда помогли – я учился в самом престижном ВУЗе страны, попал на практику в самую динамично-развивающуюся компанию – взятки нужным людям творят чудеса и проявил себя. Меня заметили и отметили мой ум и жёсткую хватку.

А мои отец и дед… Проклятый отец-тиран умер пятнадцать лет назад от сердечного приступа. А дед жив. Наверное.

Посмотрел на притихшую женщину, что отвернулась к окну, и почувствовал, как ко мне вернулось раздражение.

Глупая женщина!

Став моей женой, она сможет принимать участие в воспитании моего ребёнка, но при условии, что будет хорошо себя вести и слушаться меня.

Любовь?

После разочарований в детстве, потом в юности, я больше никогда не испытывал нежных чувств. Я считал, что, любовь – это чепуха и в отличие от бизнеса, она недостойна внимания.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                            

* * *

Мы въехали на территорию огромного особняка. Дом Ладомирского был не просто великолепен, это был показушный дом, чтобы все отметили, насколько богат его хозяин.

Хмыкнула про себя. Нисколько не сомневалась в его раздутом эго.

Интересно, сам Ладомирский выходец из бедной семьи? К слову сказать, о его детстве и родителях не было никаких данных.

Водитель вышел из машины и открыл сначала дверь Ладомирскому, а потом и мне.

Руслан даже не потрудился подождать меня, а сразу же направился по идеальной каменной дорожке ко входу в дом. Я не спеша пошла за ним.

Резную и очень красивую дверь открыл высокий и худощавый мужчина в чёрном костюме и белых перчатках. Личный швейцар?

Кивнула ему и удостоилась вежливого и благодарного кивка в ответ.

Когда я оказалась внутри особняка, то на мгновение замерла и забыла, как дышать. Красота дома была необыкновенной, но холодной. Всё было таким белым, ужасно дорогим, сверкающим, но здесь не было «тепла». Этот дом не знал руки хозяйки, которая только своим присутствием уже бы сделала его уютным, а ещё этот дом явно не знал любви.

Содрогнулась. Мне уже здесь не нравилось.

Подняла лицо к высокому потолку и скользнула взглядом по длинной мерцающей хрустальной люстре, которая каскадом спускалась от самой высокой точки вниз.

Мне вдруг показалось, что этот дом похож на огромный ледник – холодный, безжизненный и равнодушный. И на этом леднике оказалась я в обществе Ладомирского. Нам предстоит плыть на нём чужими и далёкими людьми. Но ведь всё в моих руках...

К нам вдруг вышла женщина в фиолетовом платье и белом фартуке.

Она всплеснула руками и заговорила:

- Руслан Германович, ну что ж вы не предупредили о гостье. Я бы заранее приготовила для девушки комнату.

- Не утруждай себя, Валя. Эта женщина не гостья. Тамара Юрьевна, моя невеста. Посели её в комнату на втором этаже и распорядись насчёт ужина. Нам не удалось поесть.

Если эта Валентина и удивилась новости о невесте, то виду не подала, а лишь кивнула и попросила меня идти за ней.

Оставив Руслана, который даже и не взглянул на меня, а развалился в кресле у камина, я последовала за женщиной по невероятной стеклянной лестнице, которая, по словам Валентины, была изготовлена из горного хрусталя. Лестница была ужасной. Но не в плане внешнего вида, как раз нет. Внешне – это был шедевр! Но вот ступать по этим ступеням было страшно. Перила были холодные. И вообще, казалось, что эта лестница вырезана из куска льда, и должна вскоре растаять. Определённо, ребёнок в таком доме жить не должен. Да тут одних острых углов было больше, чем в городе! И это я только увидела холл и примыкающую к нему гостиную.

Войдя в предложенную мне комнату, Валентина произнесла:

- Я очень рада, что Руслан Германович, наконец-то решил обзавестись женой. Эти его постоянные любовницы – временные игрушки очень надоели. Ни одна не смогла похитить сердце нашего дорогого хозяина. А вы… вы очень красивая, Тамара Юрьевна. И вы не похожи на других женщин – у вас глаза другие.

Её слова «обзавестись женой» были похожи на то, как будто Ладомирский решил завести собаку особо редкой породы.

- Глаза? – грустно улыбнулась ей. Если бы только Валентина знала всю правду моего положения. – У меня самые обычные глаза.

- О, нет, Тамара Юрьевна, у вас взгляд не такой, как у других. Вы не смотрите с жадностью на обстановку дома, не ахнули при виде лестницы, будь она неладна. И придя в дом, не стали при слугах вешаться на Руслана Германовича.

Скривилась при её словах, представив на секунду эту картину.

Обвела взглядом предоставленную мне комнату и да, без особого восхищения отметила её роскошь. Тут же была ванная комната, отделанная мрамором. Кроме того, здесь же находились гардеробная и балкон. Комната была обставлена дорогой и изысканной мебелью, но интерьер совершенно не соответствовал моему вкусу - такой же холодной и неуютной была комната как и первый этаж дома.

- А ещё, эту спальню Руслан Германович никогда не предлагал своим любовницам. Они всегда жили в гостевых комнатах на третьем этаже, - добавила Валентина. – В эту комнату он ещё никого не селил. Вы первая.

Сомнительная честь. Я бы предпочла жить и дальше в своей небольшой, но очень уютной квартире.

- Спасибо, что проводили, - поблагодарила её, намекая, что хочу остаться одна.

Женщина меня поняла, кивнула и на выходе сказала:

- Я приду за вами через тридцать минут, Тамара Юрьевна, чтобы проводить вас в столовую.

- Хорошо, - ответила ей и с облегчением вздохнула, когда наконец-то осталась одна.

Распустила волосы, скинула с себя туфли и пошла в ванную.

В спальне могли находиться прослушка и видеокамеры. Кто знает, чем напичкан дом Ладомирского? А мне нужно было позвонить.

Включила воду в раковине, села на бортик шикарной ванны и только тогда позвонила маме.

- Тома? – вместо приветствия произнесла мама. – Ну как ты, дочка? Как всё прошло, милая?

Грустно улыбнулась, не сдержала всхлипа и сдавленно произнесла:

- Всё прошло, как было задумано, мам. Он купился, даже в мою истерику поверил. Думаю, за такую игру я бы получила Оскара. Мам, я скоро стану его женой… Боже… Мне от себя самой противно...

- Он тебя обидел? – напряжённым тоном поинтересовалась она.

Мотнула головой.

- Нет, нет... Но… конечно же он не обещал мне райской семейной жизни после того цирка, что я устроила. Но главное, что мой ребёнок останется со мной…

- Дорогая моя… - вздохнула мама. – Может, всё-таки бросишь всю эту сомнительную затею, и уедешь к нам? Мы с отцом сможем тебя и ребёнка защитить.

- Нет, мам. Этот человек не остановится. Он вбил себе в голову, что должен любым способом отобрать у меня ребёнка. Это стало его навязчивой идеей, а я не позволю этому случиться, ты же меня знаешь. Выйти за него замуж - единственный верный выход. По крайней мере, другого я не увидела и не придумала.

- Знаю, дорогая. Знаю. Но разве можно начинать семью со лжи? – произнесла она тоже грустно. – Я понимаю, что сама одобрила твою идею, и сейчас одобряю… Томочка, но я так переживаю за тебя и за своего внука или внучку.

- Всё будет хорошо, - улыбнулась в трубку, изо всех сил стараясь удержать рвущиеся наружу рыдания. – Мне пора, мам. Я тебе ещё позвоню.

- Береги себя, доченька, - сказала она. – И будь предельно осторожна. А я буду молиться за тебя и за нашу кровиночку. И если вдруг что пойдёт не так - уезжай, слышишь?

- Да, мама. Я слышу. Пока, - попрощалась с ней и убрала телефон обратно в сумочку.

Слёзы душили... Создавалось ощущение, что меня размазали по стенке. Странное чувство, однако. Только никак не могла понять, за что мне это испытание? За то, что я хотела ребёнка? Зачем Господь допустил мою встречу с Ладомирским?

Меня он не бил, но было чувство, что моя душа истерзана и избита.

Смыла с лица косметику и посмотрела на своё отражение.

Руслан Ладомирский решил, что поймал меня, но он даже и не догадывался, какую партию я затеяла.

Я загляну к нему в сердце и обязательно оставлю в нём свой след. Сейчас он похож на замёрзлую льдину, но я растоплю её своей нежностью, которую испытываю отнюдь не к нему, а к своему маленькому чуду...

Я буду влюблять Руслана в себя. Я стану для него ВСЕМ. Приручу его внутреннего зверя, и когда он станет ручным и готовым на любые поступки ради меня – вот тогда я стану свободной.

Я тебя укрощу, Руслан Ладомирский.

Только прошу, сердце моё, не вздумай в него влюбиться.