Глава 27. Кирилл

Я идиот. Напрочь лишился рассудка. Окончательно выжил из ума.

Я не должен был! Не должен был допускать подобного! Чёртов придурок, повёлся на провокации девчонки, как какой-то наивный подросток.

Нахрена?

Знаю, в моём случае это не оправдание, но я заколебался уже противоречить сам себе. У меня больше не было сил идти вразрез своим мыслям, а их было столько... Они словно огромный метеорит свалились на мою голову.

Я заперся в своей квартире. Только и делал, что размышлял сутками напролёт. Искал в связи с Яной хоть какие-то плюсы и, к сожалению, даже находил их.

Я пришёл к выводу, что секс с Яной станет чем-то вроде лекарства от бессонницы и других проблем, возникших у меня с её появлением.

С её приходом мои нервы стали ни к чёрту. Не мог расслабиться. Даже глаза закрыть спокойно не мог, чтобы перед ними не появился образ полураздетой Яны. Последнюю неделю мне снилась исключительно она. Во снах мы занимались сексом. Хотя секс здесь по большей части играл второстепенную роль, но то, какие ощущения я испытывал...

Ощущения были далеки от воображаемых. Я прикасался к ней, чувствовал аромат её тела, ощущал вкус её кожи, слышал стоны и не мог насытиться всем этим. Всё происходило словно наяву. Такие реалистичные сны мне никогда ещё не снились.

Думаю, не нужно пояснять в каком состоянии я просыпался и что делал первым делом?

Стыдно признавать, но я столько за год не дрочил, сколько за прошлую неделю.

Я думал, если воплощу свои фантазии в реальность, если всё-таки пересплю с Яной, то смогу вернуться к своему привычному образу жизни. Смогу, наконец, отвлечься и переключиться на что-то другое, кроме Яны. Избавлюсь от дерьма в голове, в котором я копаюсь круглыми сутками.

Единственное, чего я так боялся — я думал, что одного раза мне будет недостаточно.

Но знаете что? Мне хватило. Я насытился сполна.

Бессонница и эротические фантазии, мучающие меня целую неделю, стали причиной элементарного недотраха.

А теперь всё. Закрыли эту тему.

Нужно решать и другие вопросы, хотя бы то, что на замену бессоннице пришла куда большая проблема. Угрызение совести, но с этим я как-нибудь справлюсь. По крайней мере, спокойно спать она мне ни коим образом не мешает.

Сон нормализовался, что я даже не слышал как Яна сбежала из моего дома. Наутро она исчезла, прям как сраная Золушка.

Она ушла, ничего мне не сказав, не объяснившись. Лишь оставила записку, в которой говорилось, что та возвращается к родителям. А это значит, что я всё сделал правильно.

Не знаю, правда, как мы будем смотреть после всего этого друг другу в глаза, но я-то уж точно постараюсь избежать ненужных встреч.

Я эксперт в этом деле. Залечь на дно после разового секса — принцип моей жизни.

— Ярый, ты чего сегодня такой загруженный всю тренировку? Даже тренера ни разу не послал? — спрашивает Гришка, когда в числе самых последних я вхожу в раздевалку, насквозь пропахшей потом.

С кислой рожей дохожу до своего места, стягиваю с себя хоккейный свитер, падаю на скамью и принимаюсь молча расшнуровывать конки.

Делаю вид, будто не слышу никого. Будто вокруг меня нет никаких идиотов.

— Да ты чё, Грих! У него же вчера был последний день спора, — сидя на лавке напротив, подключается Серый, ехидно посмеивается. — Проиграл, вот и бычится. Так ведь, Ярый?

Ухватившись за концы шнурков, я резко поднимаю голову. С силой тяну за верёвки, мечтая обмотать их вокруг шеи Уварова. Взять клюшку, и херакнуть со всей дери, чтобы хребет раздробился в мелкую крошку.

— Что, не получилось уложить Янку на лопатки? — Серый нарочно протягивает её имя, изображая на лице вселенское удовольствие.

Я стискиваю до боли зубы, тяну сильнее и шнурки рвутся на части. Психую. Кое-как размотав шнурки, снимаю коньки и швыряю их в баул.

— Янка? Это та, с которой Кирюха пришёл на свадьбу? На неё вы поспорили? — искренне удивлён Гришка, а затем он уже обращается ко мне: — В натуре? Она же мелкая совсем! Вы бы хоть совесть поимели!

Странно. Думал, Серый уже всем разболтал о нашем с ним споре и о том, кто именно является его предметом. Ну, хоть здесь он оказался надёжен.

— Она совершеннолетняя уже, — сквозь зубы говорю, оправдываюсь перед самим собой.

— Ага! И трахается, наверное, со всеми направо и налево! Знаю я таких маленьких и скромных. У меня такими вся телефонная книга забита, — не унимается Уваров.

Кулаки непроизвольно сжимаются. Костяшки хрустят. Так и прошёлся бы по его самодовольной роже кулаком. Мало ему рассечений на морде и расплюснутого носа. Ещё просит.

— Заткнись! — рявкаю громко, что улюлюканья в раздевалке на время стихают. — Ещё хоть раз что-то скажешь в её сторону, я тебя здесь же закопаю! Заживо похороню в этой вонючей раздевалке!

— Воу-воу! Полегче, ребят, — Гришка встаёт между нами, разводит руки. Члены команды переглядываются друг с другом. Перешептываются.  — Без драк. Только без драк на этот раз! Серый, не провоцируй. Ты же видишь Кирюха сегодня не в духе. Может, чё случилось.

— Может, и случилось. Он же со мной теперь не разговаривает, — фыркает он. —  Строит из себя обиженку из-за какой-то тёлки. Ну, подумаешь, положил я глаз на неё. Ты же сам от неё отказался.

— Я расплатился с тобой за проигрыш! Чего тебе ещё надо? Мы не передариваем друг другу никого! Тем более, Яна не просто тёлка.

Напряжение в помещении подскакивает до предела. Правильным решением становится просто смыться побыстрее из раздевалки, что многие и делают.

— Ладно, парни, как-нибудь без меня справитесь! Настя уже ждёт, хочу сводить её в киношку на любятину, — блестят его глаза при упоминании новоиспечённой жены. — Пообещайте, что ваши морды нам не придётся завтра собирать по частям?!

Поочердёно пожимаем Грише руку и тот сваливает. В раздевалке остаёмся только я, Серёга и Стас, который тоже быстро уходит.

— Ладно, извини меня, брат, — с поникшей головой произносит Серый невнятно. — Я был под наркотой. Не понимал, что творю.

— Весомый аргумент! — недовольно хмыкаю. — А сейчас тогда ты под чем? Что тебе мешает закрыть свой поганый рот и не напоминать мне больше об этом споре?

— Да что такого-то, я не пойму? — разводит руками в стороны. Ещё наглости хватает возмущаться. — Согласен, проигрывать всегда неприятно. Ну, проиграл и что с того? Не в первый раз же, да и не в последний! Мы ведь раньше всегда так друг друга подкалывали. Что сейчас-то изменилось? Тем более, я уверен, если бы ты немного поднажал, она сама бы тебе отдалась. Поступок самого настоящего эгоиста! Ни себе, ни людям!

— Хочешь сказать, если бы я вовремя не остановил тебя, ты бы её трахнул?

— Нет. Я ведь тебе пообещал, — нагло лжёт он. — Просто я не увидел смысла отказываться от этого, если девчонка сама хочет. У неё на лице написано, что она любит секс. Причём, как мне кажется, не важно с кем.

Подрываюсь с места так резко, что Серёга сам поднимается на ноги, и принимает оборонительную позу.

Нет. Не хочу марать руки об этот кусок дерьма, хоть он и заслужил.

Я молча закидываю грязную форму в бак для стирки. Забрасываю баул на плечо и направляюсь к выходу, стараясь выбросить из головы все его слова.

Уваров, как назло, останавливает меня, пихнув в грудь. Резко отдёргиваю его руку, тот отшатывается назад.

— Ну, скажи, разве я в чём-то не прав? — провоцирует он меня завершить этот день за решёткой.

— Свали нахрен с дороги! — закипаю я, а вместе с тем и моя кровь.

— В чём я не прав, спрашиваю!?

Пристально смотрю на его рожу, еле сдерживаю себя, чтобы не расчистить себе проход путём мордобоя.

— Ты во всём оказался прав! Во всём, кроме одного! — стиснув челюсть, мысленно произношу то, что так не хотел признавать даже самому себе.

Пихаю его плечом и ухожу.

Я был расстерян, когда понял это. Потерялся в собственных предположениях.

Вовсе не ожидал, что Яна может оказаться невинной.

Особенно после её признаний о том мужике с универа. Я был уверен, что у неё с ним что-то было.

Да что тут говорить?

Я собственными ушами слышал, как она трахалась с Демидом в моей комнате.

А потом я пришёл в себя. В голове пазл сложился.

Глупышка солгала мне, чтобы в моих глазах казаться взрослой и опытной. А я так просто повёлся на банальный обман и нагло обокрал её. Обесчестил, да ещё так жестоко.

Она не заслужила подобного обращения к себе.

Была бы возможность, я бы вернул время вспять.

Ценой здоровой психики и спокойного сна посадил бы её в машину и увёз к родителям.

А теперь уже поздно что-то менять. Она доверила мне всю себя целиком, а я сначала принял, а потом сам же отказался.

В этой жизни я только и делаю, что добровольно отказываюсь от всего, трусливо поджав хвост.