Глава 29. Кирилл

Сегодня впервые за столько времени у меня хорошее настроение. Наверное, потому что впереди выходные. Наша команда уже на старте хоккейного сезона показывает высокие результаты, за что тренерский штаб отблагодарил игроков двумя выходными перед выездом. И эти дни я намерен провести с пользой.

Звоню в клуб, бронирую ВИПку на двоих, точно зная, что подцеплю какую-нибудь тёлку. Одеваюсь, загребаю телефон с брелком от тачки. Я уже настроен выходить из квартиры, как в дверь неожиданно звонят. Без задней мысли надавливаю на ручку и толкаю от себя.

— Какого хрена ты тут делаешь? — увидев Яну на пороге, я оцепенел.

Настроение скатывается в задницу с появлением этой девчонки. Как и думал, смотреть на неё как раньше я уже не смогу. Чувство такое, будто трахнул монашку в часы церковной службы. Совесть мучает, хотя я был уверен, что у меня её нет.

— Я ненадолго. Через три часа у меня обратный рейс, — мнётся она, пройдясь по мне быстрым взглядом. — Куда-то собрался?

— Да, пришла бы минутой позже и ты могла уже не застать меня, — равнодушно отвечаю, понятия не имея, что могло такого произойти, что она примчалась сюда на самолёте.

— Но я пришла вовремя, так что... — заглядывает за мою спину.

— Входи, только не долго. У меня кое-какие планы.

Я нисколько не играю. Я действительно жалею, что не ушёл минутой раньше. Так мне не пришлось бы прогонять из сознания яркие картинки того дня. Я ведь практически стёр их из памяти. Думал, что уже забыл, а оказывается эти моменты хранились, покрываясь пылью, где-то глубоко в моём подсознании.

— Уверена, что твои планы из-за меня не нарушатся. Я не отниму у тебя много времени.

Я направляюсь в гостиную, слышу хлопок дверью, а потом мягкие шаги следуют за мной. Разваливаюсь на диване так, чтобы рядом не осталось ни клочка свободного места. Не нужно приближаться ко мне. Даже расстояние в метр друг от друга становится критичным для меня. Испытание не для слабонервных. Это оказалось намного хуже, чем я предполагал.

— Ну, так и что ты хотела? Говори, я же жду, — намеренно не смотрю на неё. Хватаю пульт с журнального стола и без разбора переключаю каналы, чтобы хоть чем-то занять себя. Все мои движения сопровождаются какой-то нервозностью. Яна становится напротив, перегородив собой телек. Веду бровью, замечаю нерешительность в больших зелёных глазах и... стоявшие в них слёзы. Только этого ещё не хватало. Сама невинность снизошла до меня. — Ла-а-адно, я ведь никуда не тороплюсь, подожду, пока ты соберёшься с мыслями.

Я испытываю её устойчивость глубоко впившимся взглядом. Ощущая неловкость, Яна испускает судорожный выдох. Суетливо крутит своё кольцо на большом пальце, приложи она чуть больше усилий и вывернет фалангу к чёртовой матери.

— Кирилл, я беременна, — произносит после мучительно долгой паузы.

Я тупо моргаю. Ноль эмоций. Ни один мускул на лице не пошевелился.

По правде говоря, я ожидал услышать многое, но чтобы применить на мне всем известный приём с лже-беременностью... Такой подлянки я не мог ожидать от Яны.

— Не кажется ли тебе, что в слове "беременна" ты допустила ряд ошибок? Должно быть, ты хотела сказать: "я зря сюда притащилась".

— Ты можешь придумать сколько угодно версий тому, что я могла бы сказать, но все они будут отличаться от действительности, — она обречённо разводит руками в стороны, в глазах её вселенская скорбь, что вряд ли можно было бы сыграть. — Кирилл, я беремена.

Не пойму, что-то горит? Точно! Так это ж моя задница!

Кожа на диване подо мной начинает плавиться оттого, как внутри меня разжигается необъяснимое пламя.

— Ну, круто, чё! — присвистываю от удивления. Удивляться есть чему. — Поздравляю! Если это всё, то я пойду.

— Нет! Это не всё! — толкает меня обратно, не давая возможности подняться.

— Что ещё?

— Ты ещё спрашиваешь? Разве ты не хочешь узнать, кто отец?

— Нет! Я не привык рыться в чужом грязном белье, — складываю руки на груди.

— Кирилл, оно не чужое. К этому ребёнку ты имеешь прямое отношение.

Снова моргаю. Дыхание перехватывает. Я старательно перевариваю смысл слов. И как только до меня доходит, я отшвыриваю пульт в сторону, и подскакиваю с дивана.

— Так... Знаешь, что? — принимаюсь метаться по углам комнаты, пока не вспоминаю, что ключи от машины запрятаны в кармане джинсов. — Ты и дальше можешь нести эту чушь, а мне нужно валить отсюда!

— Куда ты собрался? — кричит она вслед. — Я сама уйду! Или ты забыл, что это твой дом! — быстрыми шагами она догоняет меня прямо у двери. Хватает за плечо, заставив обернуться. — Пойми, я не требую от тебя ничего: ни денег, ни любви, ни жалости к себе. Просто я хотела, чтобы ты узнал об этом первым. Я не смогла бы держать это в тайне от тебя. Рано или поздно ты бы сам догадался.

Бред! Не хочу слышать его!

Я с силой отдёргивает руку, не сдерживаю гнев.

— Это развод какой-то! Ты ведь знаешь, что этого просто не может быть! Знаешь! Тогда что ты несёшь? Думаешь, я идиот какой-то, чтобы поверить в эту чепуху?

— Но, как выяснилось, ещё как может быть! Во мне растёт маленькая жизнь! Это твой ребёнок, хочешь ты того или нет!

— То, что между нами произошло, было ошибкой! Я готов заплатить за эту ошибку, но не такой ценой. Ребёнок мне сейчас не нужен! Тем более, чужой!

Ахнув, Яна размахивается и отвешивает мне хлёсткую пощёчину. Она отрезвляет меня и в то же время выводит из себя.

Пока я неподвижно стою, Яна скатывается вниз по стене. Валится на пол и притягивает колени к груди.

— Кирюш, да пойми же ты, наконец... Ты ведь своего ребёнка называешь ошибкой...

Она кладёт голову на колени. Руками прячет её. Я с силой зажимаю уши ладонями. Её голос словно пчелиный рой атаковал мой разум. Голова сейчас взорвётся.

— Дура! — рявкаю на весь подъезд. — Ошибкой я называю ту ночь, когда ты... — сквозь зубы шиплю. — Яна, пойми, мы просто друзья...

Её невинный взгляд вонзается в меня, как острые шипы.

— Мы перешагнули этот этап той ночью! Мы точно больше не друзья! Но после всего того, через что мы прошли, мы не должны оставаться врагами, — поднимается на ноги, и решительно подходит ко мне. — Как я и сказала, ты можешь жить своей прежней никчёмной жизнью, менять девушек хоть каждый день и отказываться от стабильности. Но где-то в глубине души я надеюсь, что однажды ты поймёшь, от чего отказался.

Этого не может быть! Не может!

Снова воскрешаю в памяти тот день.

Всегда! Всегда я пользуюсь презервативами. Тогда какого чёрта?

Я не помню тот момент, когда надевал его, только как доставал из ящика. Хоть убейте, но не могу вспомнить. Я был одержим... Мозг затуманен.

Что же будет, если... Да я даже в мыслях не могу это представить, не то чтобы произнести это вслух.

— Знаешь, а я ведь всегда считал тебя самым близким человеком. Я дорожил тобою и нашей дружбой, но, видимо, ничто не вечно. Всему когда-то приходит конец. И ты прекрасно знаешь, кто всему виной. Это ты поставила жирную точку! А я ведь предупреждал, что добром это не кончится!

— Знаю, я виновата! Но неужели ты не чувствуешь ко мне ничего? Я не верю! Ты бы не стал иметь ничего общего со мной, если бы я не нравилась тебе как девушка!

Да, чёрт побери! Ты, сука, нравилась мне, когда я был в тебе! Но ты не нравишься мне, когда выводишь меня из себя!

— Нет! Между нами не должно было быть ничего, кроме дружбы, даже несмотря на то, что ты тайно фантазируешь обо мне! Думаешь, я и раньше не догадывался, что ты жаждала затащить меня в койку? Поздравляю, у тебя вышло, но на этом всё! — разворачиваюсь и, махнув рукой, устремляюсь к лифту. — А теперь счастливо оставаться!

— Да как ты смеешь говорить такое! — летит в спину. — Будь ты проклят! Ненавижу! Ненавижу тебя, Ярцев!

О, с этим я не могу поспорить. С недавних пор я тоже себя ненавижу.

Пулей заскакиваю в салон тачки. Завожу мотор, вытираю выступивший пот со лба.

Какова вероятность, что всё, что Яна сказала, — правда?

Пиздец.

Жил себе спокойно. Горя не знал. Нет же, надо было сунуться в пекло. И что мне теперь делать? Гореть заживо?

Да ничего не делать. Сидеть на жопе ровно и ждать, когда всё само рассосётся. Яна не маленькая. Если действительно беременна, то она сама разберётся.

В клубе я быстро нахожу нужный сексуальный объект. Парочка лестных слов — и шикарная блондиночка уже оказывается у меня на коленях. Укрывшись от посторонних глаз в ВИПке, мы быстрыми шагами подбираемся к этапу знакомства. Знакомства с моим членом, разумеется.

Своей попкой она ерзаёт на нём, как кошка, у которой зуд в заднем проходе.

— Так ты скажешь мне как тебя зовут? — и мурлычет она как самая настоящая хищная кошка.

— Герман, — говорю на ухо, убираю в сторону её волосы, чтобы полюбоваться на изгиб шеи, увидеть как пульсирует вена на ней.

— Хм, я была уверена, что ты Кирилл Ярцев, — смело забирается она рукой под рубашку, напрашивается на поцелуй, а я отворачиваю лицо в сторону. — Ты похож на игрока местной хоккейной команды.

— Мне часто говорят, что в нас есть некоторое сходство, но ты ошиблась. Нас ничего не связывает.

Всегда, когда знакомлюсь с тёлками в публичных заведениях, я пользуюсь этим дешёвым трюком. Герман уже давненько стал моим альтер эго. Но укрывшись за другой личностью, спрятавшись за чужой оболочкой, я не могу отвлечься от реальности. Что бы эта похотливая сучка не делала, она не в силах избавить меня от присутствия Яны в моих мыслях.

— Жаль, я фанатка Ярцева, — произносит она своим напомаженным ртом, в который только член класть. — Меня, кстати, Яна зовут. А то мы так и не познакомились.

Бля...

Получаю невидимый разряд. Напрягаюсь всем телом.

— Зачем? — неожиданно для самого себя я дёргаюсь. Девушка спрыгивает с меня, чтобы не свалиться на пол. — Вот кто тебя просил?

— Ты с ума сошёл? Что я сделала не так? — таращится на меня обалдело.

— Скройся с глаз, — выставляю её вон, тянусь за стаканом с водой и всю выпиваю из-за образовавшегося в горле сушняка.

Неожиданно правда встала передо мной как неприступная стена. Я расшибаю руки в кровь об эти стены, оставляя кровоточащие раны. Не могу убрать их. Не могу обойти. Они окружили меня! Я в ловушке.

Срываюсь с места. Добегаю до тачки и отправляюсь прямиком в аэропорт, надеясь, что ещё не поздно. Во всех смыслах. Я надеюсь, что не только успею до вылета самолёта, но и на то, что обида не успела проникнуть глубоко в сердце Яны. Ещё не успела осесть там.

Захожу в журнал звонков, но понимаю, что не звонил Яне уже больше месяца.

Чёртов трус!

— Сири, позвони "Колючке", — впервые за день я делаю правильное решение, но автоматический женский голос, доносящийся из динамиков, говорит, что "номер недоступен". — Чёрт, придурок!

Естественно, я опоздал. Самолёт уже рассёк своими крыльями ночное небо и на моих глазах скрылся в  тёмно-серых тучах.