Глава 9

Я беременна от монстра. От чудовища бездушного. Меня вышвырнули из отеля, как мусорный мешок. Я чувствую себя так погано, как никогда в жизни ещё не чувствовала. Слёзы хлещут по щекам проливным ливнем. Внутри разверзается пустота. Будущее кажется чёрным и беспросветным. Я едва понимаю, куда я бреду. Наталкиваюсь на людей в толпе, меня пихают локтями, наступают на ноги. Швыряют. Бранятся. Очнувшись, я понимаю, что стою истуканом у центрального входа в торговый центр. Как я здесь оказалась? Не помню. Надо собраться с силами и мыслями. Но в голове царит хаос. Моя жизнь. Серёжи. Сестры. Жизнь крошечного эмбриона внутри меня… Всё в один узел тугой сплелось и на мне завязано. Ко всему я причастна. Если бы не моё желание выбиться в люди и подзаработать! Кому я сделала лучше? Никому. Правду говорят, что счастье не в деньгах.

Я заставляю себя передвигаться ногами. Возвращаюсь домой, на нашу квартиру с сестрой. Взгляд падает на дорогую сумку из крокодиловой кожи. Небольшая ручная кладь — в ней всё то немногое, что я забрала с собой. В основном, элитный парфюм и золотые побрякушки, стоимостью в несколько десятков тысяч долларов. Чувствую, как истерика подкатывает к горлу. Меня вышвырнули из отеля Леона. А что, если позвонят похитители Серёжи? Опять унижаться, ползать перед Леоном?

Он дал мне срок — всего одну неделю. Не сделаю, что скажет, хуже будет. Соврать не получится. Проверит. Отправит на обследование.

Соврать? Лина, ты сошла с ума! О чём ты собираешься врать? О беременности?! Тебе нужен этот ребёнок? Я нарезаю круги по квартире. Без остановки. Бесперебойно. Как маятник, сошедший с ума.

Нужно думать о сестре, а я внезапно думаю о своей незапланированной беременности. Останавливаюсь перед зеркалом и оголяю плоский, впалый живот, ощупываю его пальцами. Представляю тут круглый живот, арбузик, улыбаюсь сквозь слёзы. Я ведь об этом мечтала — о семье, о детях от любимого мужчины. От любимого, а не от монстра бездушного.

Одергиваю футболку вниз и умываюсь, стирая с лица следы глухой истерики.

Нужно помочь сестре и перевести её в частную клинику, а со всем остальным буду справляться потом. Я жива, руки-ноги на месте — справлюсь, подбадриваю себя. Открываю наш небольшой тайничок, желая забрать деньги. Но под досками пола пустота. Деньги пропали. К горлу подкатывает паника. Я стараюсь мыслить здраво. Вдруг сестра вложила деньги в банк или отнесла их в другое место? Но у сестры даже карточки своей не было. Если она положила деньги в банк, должны были остаться бумаги об открытии вклада. Катя аккуратная и все документы в одно и то же место складывает. Я переворачиваю горы листов, но нет ничего, что указывало бы на открытие счета.

Потом я несусь в больницу, тщательно осматриваю все её вещи, в поисках хотя бы клочка бумаги или талончика электронной очереди из банка. Да хоть что-то! Пустота.

Я словно бьюсь головой об стену. Денег нет. У меня есть небольшая сумма денег на карточке. Вернее, раньше, она казалась мне просто огромной, но узнав стоимость лечения и содержания в хорошей клинике, я едва не осела на пол.

У меня нет таких денег.

Продать квартиру? Но без сестры я не могу это сделать! Она тоже числится, как собственник. Нужно оформить кучу бумаг, чтобы доказать её недееспособность. Это много времени, утекающего в никуда. Это надежда, тающая с каждой секундой моего бездействия.

Я обзваниваю знакомых. Унижаюсь. Умоляю. клянчу. Кто-то кидает небольшие суммы на карточку почти сразу же. Кто-то обещает помочь чуть позднее, кто-то просто бросает трубку. А есть ещё один тип людей — они начинают многословно соболезновать об утрате, вытягивают силы по капле. Эмоциональные вампиры — они крадут последний ресурс, оставшийся в моём распоряжении.

Я думаю, что сестра попала в аварию из-за этих проклятых, кровавых денег. Самое ужасное, что я даже не могу обратиться в полицию с заявлением. Они спросят, откуда у обычной девушки такие суммы. А я ничего не смогу ответить на это. Ни-че-го.

Именно так разбиваются жизни. Происходит нечто ужасное, а ты даже не можешь поднять руки и защититься от ударов, сыплющихся на твою голову.

О той сумме денег, что мне удалось собрать за пару дней, я могу сказать лишь одно — крохи. Их не хватит на лечение моей сестре.

Взгляд опять наталкивается на сумочку, привезенную с отдыха. Я так и не открыла её ни разу, не притронулась к дорогущему барахлу, подаренному Леоном. Но там есть и ювелирные украшения, мне не стоит раздумывать ни секунды. Нужно отнести всё в ломбард. Проклиная собственную судьбу, я начинаю вытаскивать памятные мелочи. Одну за другой. Добираюсь до шкатулки с драгоценностями, глажу подушечкой пальца гладкое и холодное золото. Сердце у Моретти такое же — холодное и неприступное, если оно у него есть, конечно же.

Хватит сидеть — подбадриваю себя и встаю, прихватив шкатулку с украшениями. Еду в первый попавшийся ломбард и вываливаю всё дорогущее барахло перед изумлённой девушкой. Она ошарашенно смотрит на гору украшений.

— Это всё ваше?

— Да, моё. Оцените, пожалуйста. Немедленно! — прошу я.

Ожидание тяжелее всего. Девушка неторопливо изучает украшения, одно за другим, выписывает что-то на отдельный листочек. Потом уточняет ещё раз, всё ли я буду закладывать.

— Всё! — решительно отвечаю. — И поскорее, пожалуйста.

— У нас нет таких денег в сейфе. Я позвоню директору сети наших ломбардов, он привезёт необходимую сумму. Подождите, пожалуйста! Это займёт полчаса, не больше, — вежливо сообщает мне девушка.

Я падаю на мягкий стул, как подкошенная. Может быть, сейчас хотя бы одной проблемой станет меньше? Боже, пожалуйста… Помоги!

* * *

Бог услышал мои молитвы, но понял их совершенно по-другому. Потому что когда распахивается дверь, в ломбард вваливаются двое полицейских. Они быстренько пакуют меня и заталкивают в УАЗик.

— Вы сошли с ума! Отпустите! — кричу я, пока меня везут в отделение. — Это какая-то ошибка!

— Разберемся, — отрезается полицейский. — Но обычно такие, как ты, приносят кучу ювелирки только в случае ограбления.

— Какого? Что вы несете? Это моё! Мне их подарили….

— Ну да, ну да…

— Это мои украшения. Я могу поступать с ними так, как пожелаю! — возмущаюсь я.

— Разберемся, — чеканят полицейские. Как автоматы. Как роботы…

— Скажите хотя бы, что именно я обчистила! Или кого?! — кричу, захлёбываясь паникой.

— Сейчас по базе заявлений прогоним, скажем… — хмуро отвечают они.

Первый шок спадает. Когда я оказываюсь в кабинете следователя, я уже не ору и не пытаюсь вырваться. Просто устало смотрю на усатого следователя, курящего пятую сигарету подряд.

— Ну что, выяснили, что и у кого я своровала? Бред же… Вы и сами понимаете, какой это бред.

— Бред или не бред, а у простой девушки такого дорогого барахла быть не может…

— Может, — вздыхаю. — Я отдыхала в Италии в компании очень состоятельного мужчины. Это всё — его подарки. Можете посмотреть мой паспорт, там есть отметки о прохождении границы.

Кажется, своими словами я сделала только хуже. Теперь мужчина в дешёвой рубашке с засаленным воротником смотрит на меня, как на одну из шлюх, которые сосут за айфоны и ужины в дорогих ресторанах.

— Можно позвонить? — внезапно говорю я.

Надоело. Честное слово… Все мои попытки разобраться самой ведут в никуда. Позвоню Леону, расскажу ему, как есть. Пусть делает всё, что угодно — пусть вырезает из меня своего ребёнка, нежеланного им, пусть вытирает об меня ноги, лишь бы помог с лечением сестры.

Не знаю, на что я надеюсь. Меня вышвырнули. Просто вышвырнули и не сказали, что я смогу вернуться хоть когда-нибудь. Но что ещё я могу сделать? Я попыталась. И вот к чему это привело. Меня считают за преступницу. Хотя самые настоящие преступники сидят на золотых тронах и жируют от безделья, не зная, на что потратить свои миллионы.

— Всего один звонок! — убежденно говорю я.

— Хорошо, — усмехается следователь. — Я на это посмотрю. С удовольствием!

У меня нет желания веселить его. Ни капельки. Я набираю номер Леона дрожащими пальцами. Слышится несколько длинных гудков. Я почти потеряла надежду, когда он соизволил ответить.

— Умоляю, не бросай трубку! — выпаливаю я.

— Сделала?

— Ещё нет, но…

— Чего медлишь, Клубника? На что ты надеешься?!

— У меня просто нет денег, чтобы сделать аборт. Подожди, подожди… Не перебивай меня, умоляю. Ты давал мне денег, знаю. Я всё до последней копейки оставила сестре. Деньги пропали, а она — в коме. И мне нужно….

— Я же сказал, пле-вать! Продай цацки.

— Именно это я и попыталась сделать. Вывалила на прилавок ломбарда всё, подаренное тобой! И знаешь, что было дальше? Меня приняли за воровку! Сказали, что у такой лохушки не может быть щедрого покровителя. Я сижу у следователя Пархоменко, в 17-м полицейском участке. И я при всём своём желании не могу сделать аборт. Как? Ручкой? Ножницами для бумаги?! Меня вот-вот упекут за решётку…

— Стой, — приказывает Леон. — Ты не врёшь?

— Пришли своих людей. Проверить. Пожалуйста. Я согласна на всё. Мне тоже не нужен этот… плод от тебя. Я просто хочу спасти жизнь сестре… Если ты можешь вызволить меня отсюда, я буду тебе очень благодарна.

Я просто говорю все эти слова, ничуть не заботясь о том, что следователь слышит всё. Момент моего величайшего позора разыгрывается прямо перед его глазами. Кем он меня считает? Шлюхой? Не знаю. Я и сама уже не знаю, кто я. Запуталась. Живу, как в кошмаре.

— Насколько?

— Что? — переспрашиваю я.

Голос Леона наполняется рокочущими интонациями.

— Насколько ты мне будешь благодарна, Клубничка? Я ещё не опробовал твою попку…

Во рту собирается горечь. Моя жизнь превратилась в чистилище, жизнь сестры висит на волоске, а всё, что интересует этого подонка — игры с его членом. Озабоченное чудовище. Монстр.

— Вызволи меня из беды, Моретти. Потом договоримся о цене, — говорю как можно циничнее. В тон ему.

Краем глаза я замечаю, как округляются глаза следователя при упоминании фамилии Моретти. Не ожидал? Поверь, я сама в шоке.

— Передай тому клоуну в погонах, чтобы поднял свой зад и пошёл к начальнику! — приказывает Леон.

Я повторяю его слова полицейскому, правда без унизительных прозвищ. Следователь поднимается и выходит из кабинета. Проходит полчаса, может, чуть больше. Он возвращается и почти сразу же ставит передо мной кружку с горячим чаем.

— Скоро за вами, Полякова, приедут. Обвинений вам предъявлять, разумеется, не станут. От лица всего полицейского управления приносим вам извинения, — говорит и подкрепляет свои извинения вазочкой с шоколадными конфетами, подвинутой в мою сторону.

Лопай, девочка, только смотри, чтобы попа не слиплась от сладкого. Тебе этой попой ещё на лечение сестры зарабатывать придётся. Откуда эти мысли циничные в голове берутся? Но жизнь меня по щекам так отхлестала, что я теперь не то, что на воду, я даже на лёд дуть стану!

— Это за вами, — говорит следователь, выглядывая в окно, улыбается приторно и распахивает передо мной дверь кабинета. — Всего вам самого наилучшего. Не болейте!

Едва делаю шаг за порог, как меня обступают с двух сторон верзилы Моретти. Его самого рядом нет.

— Леон?

— Босс приказал доставить в больницу, — отрывисто говорит один из мужчи. Они выводят меня на улицу под белы рученьки, подводят к огромному внедорожнику. Раньше бы он мне роскошным показался, но сейчас кажется катафалком, а водитель за рулём — приспешником смерти с косой в руках.

Охранник с рябым лицом достаёт телефон и звонит.

— Босс. Вывели. Да… Хорошо. Сейчас…

Мне к уху трубку подносят, но дотронуться не разрешают.

— Послушай, Клубничка. Сейчас тебя отвезут в больницу. Подготовят к операции. Она состоится завтра утром.

— Операция? — внутри всё холодеет. До ужаса. Я так боюсь этих игл, скальпелей, запаха больничного, что трястись начинаю.

— Аборт, Лина…

Мне кажется или голос Леона звучит чуть мягче, но всё равно раздражённо. Как будто я, сама того не ведая, наступила на его больной мозоль.

— Решение проблемы. Лучший выход. Будешь послушной девочкой, спасу твою сестру. Озолочу тебя. Не придётся работать. Только не зли меня, bella, идёт?

— Тогда не кончай в меня без презерватива. Ни одна таблетка не даст стопроцентной гарантии. Ни одна спираль не застрахует от нежеланной беременности!

— О, ты быстро учишься торговаться, — усмехается Леон. — Даже не знаю, нравится мне это или нет. Ещё не распробовал на вкус. Но скоро узнаю. Как только мы решим крохотную проблему… Будь послушной. Отбой.

Крохотная проблема. Я стискиваю зубы плотнее и послушно залезаю в навороченный джип. Если бы много лет назад родители Леона не занялись сексом без защиты, его бы тоже не было. И как из такой крохотной проблемы мог вырасти он — монстр?