Глава 3

Подельники ржут, восхваляя главаря, и он тоже. Демонстрирует всем свои белоснежные, идеально ровные зубы. Сексуальная улыбка. От такой запросто можно кончить в собственные трусики. Если ты, конечно же, влюбленная идиотка и знаешь толк в горячих самцах.

На долю секунды я отвожу взгляд вдаль коридора и в ужасе, там в углу, замечаю моего Серёжу. Он крайне недоволен. Сжимает кулаки, хмурится. Кажется, скандала не избежать. Он ведь предупреждал, чтобы я не совалась в люксы. Но я же случайно. Просто заблудилась.

Боже, какой позор! Я молюсь, чтобы любимый не услышал тех гадостей, что нарычал мне мафиози. Дикое, неотёсанное зверьё! Возомнил себя царём жизни, думает, что может вот так вот просто хамить и бросать мне, чужой невесте, такие грязные пошлости? Вот индюк недоделанный.

Я потею как раб в аду, ещё и краснею будто на мне ни одежды, ни, тем более, белья. Как будто голая лежу с раскинутыми нараспашку ногами перед ротой страшных рож. Да, вот тут-то я понимаю, что моя юбка действительно слишком пошло открыла всем присутствующим здесь мужчинам вид на мои стройные ножки и на мои трусики. С клубничками.

Я пытаюсь опомниться после падения, прийти в себя. Сейчас я — кусок разделочного мяса, мишень для стаи голодного, дикого зверья. Быстрым рывком я одергиваю юбку вниз. Лихорадочно собираю с пола полотенца, но делаю только хуже. Я ведь, дурёха, в коротком платье ползаю на карачках перед опасным мафиози, а он всё также пристально режет меня взглядом. Невольно поднимаю голову выше. Вся кровь тела бьёт в лицо. Моя голова находится на уровне его… ширинки. Буквально за секунду затаившаяся мужская плоть в модельных штанах превращается в большой и твёрдый бугор. В горле образуется пустыня. Поверить не могу, он там что, дубину прячет?

Пол под коленями проваливается, когда я вижу, как мафиози самолюбиво ухмыляется. Он опускается передо мной на корточки, властно хватает пальцами мои скулы, доминирующе их сжимает, и устрашающе рычит мне в лицо:

— Как тебя зовут, малышка?

Я игнорирую его вопрос, строю из себя немую. Любимый ведь просил, не смотреть дьяволу в глаза, не разговаривать с ним, тем более, не злить.

— Развлечёмся, чика?

Кто? Чика? Ну всё. Это уже слишком! Я сама не понимаю, откуда у меня находится капля смелости, а предостережения любимого вмиг забываются.

Глубокий вдох, я уверенно пшикаю:

— Что вы имеете в виду? У меня парень есть.

— Уверена? Мы бы могли с тобой… немного пошалить.

— Как вы с-смете, — сердце бьётся на вылет где-то в ушах. Я начинаю заикаться, ощущая неприятную пульсацию в висках.

— То есть ты отказываешься от моего предложения?

Какой раскатистый у него голос. Будто гром, зловещим эхом он льётся по коридорам отеля, аж стёкла на окнах, казалось бы, дребезжат. Хриплый, ледяной, с чётким акцентом. От баритона итальянца по всему телу сыпятся острые иголки.

— Простите, я лишь горничная. Вы меня с кем-то спутали.

С кем-то, имелось в виду с проституткой.

— Cazzo! Quindi sparisci dai miei occhi! Mi prendi il mio tempo![2] — рычит черноглазый чёрт, едва не наступает на меня. Моретти брезгливо перешагивает через меня, будто я — всего лишь грязная лужа, демонстративно дёргает края своего роскошного пиджака вниз и, гордо расправив плечи, шагает дальше.

Я ни слова не поняла, но вряд ли зверюга одарил меня ласками, похвалив за труды, будто ценного сотрудника отеля.

Его свита вальяжно следует за ним. Они переступают через меня, копируя движения главаря, в то время как я пячусь назад, отползаю к стене и, в конце концов, нахожу в себе силы встать на ноги.

Шайка скрывается за поворотом коридора. Наконец, я могу сделать полноценный вдох. Яд его хищного взгляда до сих пор разъедает мою кожу. Но больше всего меня смущает то, что он, кажется, успел выяснить то, какого цвета мои трусики.

Я прихожу в себя от сильного рывка. Серёжа, весь такой взвинченный, разъярённый, хватает меня за руку, тянет на себя, грозно порыкивая себе под нос невнятные ругательства и без особых излишеств тащит к лифтам.

Сейчас что-то будет. Чувствую, скандала не избежать.

Рабочий день закончен. Мы оказываемся на улице. Сергей грубо толкает меня в машину. Я даже переодеться не успела, набросила на себя плащ, так и выбежала из отеля в рабочей форме. Он смотрит на меня, как бык на красную тряпку. Ноздри раздуваются. Да он же едва в меня огнём не плюётся! Ревнует, что ли? Я ещё никогда не видела Серёжу таким разозлённым. Но ревность на пустом месте не возникает. Значит, он меня по-настоящему любит и боится потерять.

— Это что, мать твою, было? Какого хрена ты делала около «люксов»? Я ведь предупреждал! — цедит сквозь стиснутые зубы мой парень.

Автомобиль рычит, с рёвом срывается с места. Я не успела ещё пристегнуться и от резкого рывка с места чуть не ударилась лбом о приборную панель.

— Сереж, успокойся… Куда ты так гонишь? — прошу я.

— Зубы не заговаривай! Какого чёрта ты туда попёрлась? Жопой сверкать?

— Прекрати ругаться. Я просто задумалась и заблудилась. Сама не поняла, как там оказалась… — оправдываюсь я.

Несмотря на мои просьбы, Сергей не сбавляет скорость. Я со страху хватаюсь двумя руками за сиденье.

— Что, понравилось лежать перед ротой уродов с распахнутыми ногами?

Я давлюсь собственной слюной от возмущения и впервые за столько лет совместной жизни не узнаю любимого. Его будто подменили. Даже лицо стало другим. Бледным, искажённым злостью. Как у какого-то психопата.

— Прекрати! Лучше следи за дорогой и сбавь скорость! — прошу в очередной раз, добавляя в голос больше мольбы.

Серёжа зло смеётся и вытаскивает из кармана пачку сигарет, закуривает, даже не открывает окно. В салоне становится нечем дышать из-за едкого дыма.

— Не кури, пожалуйста, ты же бросил! Мы ведь… на будущее хотели… для ребёночка.

Я пытаюсь выхватить из правой руки парня дымящуюся палочку, но он отмахивается. Продолжает грубить и злиться, не желая меня слушать.

— Для кого? Для ребёночка? — фыркает насмешливо. — Вот теперь я, Лина, честно не знаю, хочу ли я на тебе жениться, или…

— Останови машину.

Пауза. Сергей будто нарочно давит на газ.

— Останови, я сказала! Ты что оглох?!

Впереди мигает красный свет, шумные пешеходы гурьбой вываливаются на зебру. Сережа всё-таки притормаживает у пешеходного перехода, а я дёргаю дверь за ручку, выскакиваю прочь из машины и, не оборачиваясь, бегу в противоположную сторону от проезжей части, размазывая по щекам слезы.

Не могу поверить. Мы поругались. Впервые за три года, крепких отношений. Жду, что Серёжа бросится вслед за мной, догонит, утешит, обнимет и попросит прощения за своё поведение. Но ничего не происходит. Я быстро удаляюсь, понимая, что он не пошёл за мной. Я ему не нужна, что ли?

И чего он так взъелся? Я ведь случайно попала на тот этаж. Я не хотела привлекать к себе внимание головореза. Извинилась за свою оплошность. Да и мафиози на меня было, по сути, плевать. Ну потаращился на меня несколько секунд, ну гадость ляпнул. Вряд ли его заинтересовала моя тощая попа. Думаю, он так нарочно поступил, чтобы повыпендриваться перед своими подчинёнными. Показать кто здесь босс, а кто навоз. Чтобы ценили его, боялись, уважали. Мы. Простые смертные.

Я бродила по городу около часа, до тех пор, пока не стемнело. Всё никак не могла успокоиться. Неужели, Серёжа меня разлюбил в один миг и свадьбы не будет? Или я просто себя накрутила?

Надеюсь, остынет. У Сергея бывает такое. Он вспыльчивый мужчина и может иногда резко сказать, вот как сейчас, когда раскричался на меня. Иногда Серёжа ревновал, если на меня другие парни косились. Правда, ещё ни разу не ревновал меня ни к кому так сильно, как к своему боссу. Странно всё это. Наверно, просто боится Моретти. Ну как же его не боятся? Одни глазища чего только стоят!

Если Сережа так люто сорвался, из-за какого-то там раздутого пустяка, то значит, я ему не безразлична. Хоть что-то радует. Я повторяю это снова и снова, чтобы не думать о том, что мы рассорились окончательно.

* * *

Грустная и уставшая, в конце концов я вернулась домой, а через час к нам в квартиру заявился Серёжа. Да не один. А с букетом душистых лилий. Он переступил через порог коридора, немного замялся, и сказал, прикрыв веки:

— Солнце, прости. Не знаю, что на меня нашло. Идиот я ревнивый, испугался за тебя. Честно, я в дела Леона не лезу. Моя задача — следить за отелем. Просто знаю, что он тёмный тип. Очень опасный. Уже вот жалею, что пристроил тебя туда работать.

У меня с сердца будто камень свалился. Я приняла цветы и обняла Серёжу. Он стиснул меня так сильно, что косточки хрустнули.

— Глупенький, ты испугался, что этот монстр меня у тебя утащит?

Любимый кивает. Грустный такой, растерянный. От него чуть веет алкоголем. Понимаю, что он тоже переживал.

— Зайдёшь? — шепчу. — На ночь останешься?

— Если позволишь… — говорит извиняющимся тоном.

Время позднее, Катя уже давно как спит. Я помогаю Сергею раздеться, беру его за руку и веду в свою комнату. Укладываю в кровать, наклоняюсь над его ушком и томно шепчу:

— Никто мне не нужен, Серёж. Я тебе верна. До последнего вздоха твоя. Клянусь.

Любимый проводит ладонями по своим волосам, тяжко выдыхает, извиняясь:

— Детка, прости меня, дурака. Я люблю тебя. Больше жизни. Поэтому и сорвался. Испугался за свою малышку.

— И я тебя люблю. Давай больше никогда-никогда не будем ссориться?

— Давай. А теперь отдыхай. Сладкий снов, детка.

Любимый ласково целует меня в щёчку, тянет на себя, укладывает рядом и крепче прижимает к своему крепкому телу. Я успокаиваюсь, обмякаю в его тёплых объятиях, вся боль в душе растворяется в сладкой пелене счастья. Мы вместе. Сережа снова мой.

Вот только есть одно но… Этой ночью меня до самого утра мучили кошмары. Мне снились чёрные, как яд опасные, глаза самого страшного человека в городе. Леона Моретти. Вместо того, чтобы думать о Серёже, я почему-то всю ночь думала о проклятом дьяволе.

*** Сережа не пришел

У Сережи сегодня выходной, я еду на работу на автобусе. Как хорошо, что мы помирились. Клянусь, больше ни ногой туда — на верхние этажи небоскреба. Я вспоминаю лицо Леона Моретти. Страшно. Бррр. Со мной как будто говорил сам окаянный. Жуткий тип. Но что-то в нем есть такое притягивающее. Много жара, секса, власти. От него классно пахнет. Лицо чуть покрыто брутальной щетиной. На груди золотая цепь. На запястьях браслеты. Тонкие, чуть изящные пальцы, и те в золотых кольцах. Также на фалангах я успела рассмотреть какие-то замысловатые тату — непонятные символы.

Может быть Серёжа прав? И мне стоит уволиться? Как-то страшно работать под боком у того, кто, возможно, убивает людей и промышляет всякие тёмные делишки? Раньше я наивно считала, что такие жаркие типы и настоящие мафиози существуют только в голливудских фильмах. Реально, трудно поверить и смириться с тем, что я повстречала на своём пути настоящего бандита.

Теперь я работаю с большей осторожностью. Не суюсь на верхние этажи отеля, веду себя как мышь, молча выполняя работу. Но какое-то странное ощущение не даёт мне покоя. Будто за мной следят. Здесь камеры повсюду. Возможно ли то, о чём я думаю? Бред. Нужна я бандиту? Что-то я слишком много думаю о проклятом Моретти. Занозой в голове засел, с чего бы это? Сама никак не пойму. Надо свадьбу распланировать, переезд сестры. Не о том ты, думаешь, Лина. Вернись на землю, в чём дело?

Я легонько стучу себя кулаком по макушке, гоню надоедливые мысли прочь, принимаюсь за дело. Работы сегодня непочатый край. Интересно, чем мой Серёжа занимается? Говорил будет целый день колупаться с тачкой в гараже вместе с друзьями. Пусть отдохнёт немного в компании парней, пивка выпьет, пообщается с приятелями немного, развеется, чтобы настроение улучшилось после ссоры. Вечером я приготовлю любимому ужин при свечах. Пожалуй, заявлюсь к нему домой сама лично, с сюрпризом. И… О, да! Я смогла выкроить немного денег. Куплю сексуальный комплект белья с чулками, как хотела. Отличный план! Поскорее бы вечер настал…

Я закончила работать в семь часов. Оделась, побежала в магазин, закупилась выпивкой и продуктами по полной программе. Еле-еле допёрла сумки до квартиры Серёжи. Жала на звонок минут двадцать, наверно. Топталась возле его квартиры, но он так никто и не открыл. План провалился к чёрту. Тогда я набрала его номер — не отвечает. Дурацкие сомнения острыми щипцами терзали мою душу, мечтая вырвать её с корнями. Я ещё немного посидела на ступеньках в подъезде, после, плюнув на всё, поехала домой.

— Так, Лин, только спокойно. Может и правда выпил с парнями? Да задремал там в гараже, к утру оклемается, позвонит. Его ведь… его ведь не повязали мафиози? А вдруг… Нет! С ним всё хорошо. Не накручивай себя! — шептала вполголоса себе под нос.

— Смотри, куда прёшь! — визгливо вскрикнула женщина, толкнув меня локтем. Я словно очнулась и посмотрела на неё. Кажется, я от тревоги задумалась и брела, не разбирая дороги. Вот и на скандалистку умудрилась наткнуться. Я торопливо извинилась, но сварливая баба долго кричала мне вслед обвинения.

Тревога скручивала внутренности в морской узел. Дурное предчувствие не давало спокойно вести себя. То, о чем чаще в его думаешь, рано или поздно случается. Ведь мысли материальны — так гласит закон вселенной.

Нет, Серёжа не пострадал от рук банды Моретти, как я когда-то думала и боялась, что они втянут его в какую-нибудь муть, после чего он попадет в беду.

Хуже. Всё вышло намного хуже.

* * *

Я возвращаюсь домой никакая. Сбрасываю туфли на пол, небрежно швыряю в угол пакеты с шампанским, фруктами, сырами и мясной нарезкой для романтического ужина. Ой, да чего там только нет! И всё насмарку. Теперь пировать вместе с сестрой придётся, не пропадать же добру. Я такая выжатая, как лимон. Я даже не успела примерить те сексуальные чулки с ажурным кружевом, а так хотела быть для любимого сегодня желанной и красивой. Я ужасно расстроена. Неудавшиеся планы меня подкосили очень сильно.

Из ванны доносится журчание воды. Катя плещется в душе. Что ж, не буду ей мешать.

— Кать, я пришла, — грустно бурчу я в дверную щель.

Она что-то мне рявкает в ответ, но я не слышу. Я плетусь в свою комнату, едва передвигая ногами, как столетняя старушка. На ресницах скапливаются слёзы. Мне очень обидно. И в то же время страшно. Я неимоверно сильно волнуюсь за любимого. Чем дольше тянется время, тем больнее бьётся в груди сердце.

Я падаю на кровать. Пялюсь в потолок на пожелтевшую с годами побелку. Надо дождаться весточки от Серёжи. Только взгляд беспомощно скользит по жёлтым пятнам, потолок как будто давит на меня сверху. Веки слипаются, постепенно опускаются вниз. Кажется, я даже немного задремала.

Но через некоторое время я подскакиваю на месте, будто меня только что огрели чем-то тяжелым по голове. Сердце бешено колотится в груди, во рту сухо. Я кое-как продираю глаза и сквозь дрёму слышу громкую мелодию входящего вызова. Что? По «вайберу»? Онлайн звонок? С видео? От Серёжи. Громадное облегчение проносится по телу жаркой волной…

Ну слава богу! Объявился. И почти сразу же я начинаю немного злиться. Неужели не мог предупредить? Кинуть сообщение, да хотя бы «маякнуть» немного раньше о том, что он всё ещё существует в этом мире? Я ведь уже считала его призраком, честное слово.

Вот я ему сейчас устрою взбучку! Совсем обнаглел!

Я быстро растираю слёзы по вискам дрожащими ладошками, хватаю смартфон в руки, тыкаю на кнопку «ответить на звонок» на экране, но не получается с первого раза по ней попасть. Руки вообще словно не мои. Наконец, я справляюсь с этим простым действием и отвечаю. Взволнованным, невнятным тоном. Нет, не отвечаю. А кричу во все лёгкие:

— Серёжааа! Ты совсем сдурел?! Ты почему не отве…

— Рот закрыла, курица драная, и слушаешь сюда. Очень внимательно!

Голос резкий и грубый. Сиплый, как у заядлого курильщика, и совершенно мне незнакомый. Сквозь выступившие слёзы я смотрю на экран и словно падаю в пропасть с обрыва.

Я не верю собственным глазам. Я будто растворюсь в воздухе, сгораю в огне, превращаясь в пепел. На меня с экрана телефона смотрит кто-то неизвестный. На лицо натянута трикотажная маска, с прорезями для глаз. На ней белыми красками очерчен жуткий рисунок человеческого черепа. Первая мысль в голове набатом врезается в мозг — террорист.

Господи, нет! Это ведь не то, что я думаю?

— К-кто вы? Где мой п-парень?

Мне очень страшно. Я балансирую на грани обморока.

Камера трясётся в руках неизвестного оператора, связь периодически скачет. На заднем фоне я слышу чьи-то голоса, стоны, крики. Мурашки и липкий страх душит меня невидимой змеёй, оборачиваясь плотными кольцами вокруг шеи, перекрывая весь доступ к кислороду. Я начинаю оседать на полу безжизненной куклой. Потому что вижу знакомый силуэт в углу какого-то грязного темного помещения. Склад? Или заброшенный завод? Это может быть всё, что угодно.

— Серёжа! — реву я, захлебываясь в слезах.

Что это? Что это, чёрт возьми, такое? Чей-то идиотский пранк? Глупый розыгрыш Сергея и его дебилов-дружков? Побухали в граже, называется.

Я переубеждаю себя любыми способами, отрицая реальность. Потому что не хочу верить в то, что моего любимого в самом деле похитили. Нет, происходящее не похоже на кино. Слишком убедительно играют. Мой парень с опущенной головой сидит привязанный к стулу. Он будто не дышит. Жив ли? Мамочки!

— Что с ним? Что вы сделали, мерзавцы? — я вою, срывая голос, в собственную ладонь. Слепну от обилия слез, что бурным водопадом разъедают мои веки.

Серёжа, весь обмотанный веревками, обмякает без сознания. На экране туда-сюда шныряют массивные тени — две сбитые, рослые фигуры в масках. Я понимаю, что мне нужно собраться, принять эту суровую реальность вопреки всему, чтобы начать действовать. Я внимательно осматриваю видео с помещением, пытаюсь запомнить хоть какие-то детали, найти хоть какую-нибудь зацепку, с целью понять, где держат любимого. А потом срочно позвонить в полицию.

Громоздкая тень появляется в кадре. Это мужчина, тоже в маске и в чёрном спортивном костюме — высокий амбал. Он подхватывает с пола ржавое ведро, выплёскивает его содержимое точно в лицо Сережи. Я прикусываю нижнюю губу. До отрезвляющей боли. Потому что вижу лицо любимого. Оно разбито. По щекам стекает вода, смешанная с кровью. Серёжа приходит в себя. Жалобно стонет, мычит. Боже! На нём нет живого места. Ублюдки. Они его избили. Некогда красивое лицо возлюбленного опухло от сильных побоев. Вот теперь я понимаю, ситуация слишком реальна, чтобы казаться розыгрышем.

Секунда, камера снова показывает одного из уродов в чёрной балаклаве, а на заднем фоне кряхтит мой Сергей. У него едва получается открыть глаза. Точнее, один глаз. Потому что второй — заплыл и опух. С замиранием сердца, я жду суда. Бандит обращается ко мне, выдвигая свои условия.

— Значит так, шкура, отныне будешь делать так, как мы говорим. Будешь послушной — и твой сопляк будет жить. Если ослушаешься, он сдохнет прямо сейчас.

— Что? — я зажимаю рот ладошками сильней. Просто поверить не могу!

А может я сплю? Может мне всего лишь кошмар приснился? Я прикусываю губу до крови. Разлившийся вкус металла и боль от всего происходящего слишком реальны.

— Слышь ты, сопли подтягивай, башку включай и слушай, чё тебе делать надо! — сипит похититель. — Ты должна втереться в доверие к Леону…

От одного звука этого имени меня словно кипятком обливают с ног до головы.

— Да вы с ума сошли! Как я по-вашему это сделаю?! Зачем?!

— Плевать, как… Будешь следить за ним и приносить нам сведения в клювике. Кумовкой будешь. Стукачкой, по-твоему. Ясно?

— Нет… Вы просто сошли с ума! Это же не… не… нереально!

— Нереально, говоришь? — глумливо смеётся похититель и перемещает камеру. — А как тебе это?

Внезапно Сергей приходит в себя. Из последних сил он делает рывок на стуле и жалобно вопит осипшим голосом:

— Детка, не слушай их! Прошу! Бери сестру и бегите из горо…

Удар. Стон. Крик.

Это кричу я, давясь слезами. Твари! Они бьют его. Гурьбой. Беззащитного, немощного. Забивают как теленка на бойне. Месят кулаками и ногами его и без того ослабленное тело. Крики любимого рвут мою душу в клочья. Я не хочу жить, глядя на его боль. Я понимаю, что ничем не могу ему помочь. Я чувствую себя виноватой и немощной тряпкой.

— Беги, детка… Беги! — хрипит мой Серёжа.

— Заткнись, сука! Убью тебя, прирежу! На глазах у твоей подруги! — ревет один из похитителей, обрабатывая моего парня чередой мощных хуков.

Свежие ссадины, вопли, рвущие душу… Капли крови на одежде и грязном бетонном полу… Как он вообще до сих пор дышит?

— Прошу нет! Нет! Нет! Хорошо, хорошо! Я согласна. Но как? Как я сделаю то, о чём вы меня просите?

Камера опять показывает лицо главного ублюдка. Вернее, его маску. С ликом «черепа». Только так я их и различаю. Других примет нет, а голоса у подонков слишком похожи — грубые и хриплые.

— Нам насрать как, но ты это сделаешь, если не хочешь, чтобы из-за твоего тупого упрямства сдох человек. Хоть шлюхой предложи Моретти себя, плевать. Ты телка норм, Моретти понравится. Поразвратней на себя что-нибудь напяль, член ему полижи, дырочками перед ним поверти, и он весь наш. Хорошенькие бабы — его слабость. Тем более, сочные блондиночки, — утырок глумливо мне подмигивает. — Тем более, птичка в клювике принесла нам весть, что твоя жопа Моретти приглянулась… Так что не робей, краля!

В кадре появляется еще одна рожа — напарник главного:

— У тебя есть ровно два дня, чтобы принять предложение. Два дня, ты должна вступить с ним в контакт. Скажи, что бабки нужны срочно, или мол развлечься охота. В общем, прояви фантазию, детка. Уж постарайся. И тогда твой ненаглядный будет жить. А нет, ищи его в лесу, под ёлочкой, и собирай там кусками как паззл.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пощадите, отпустите! — я падаю на колени, молю нелюдей, сжимая руки на сердце, давясь едким напором слёз. Но бандиты будто не слышат. Их требование — закон. Неподчинение — смерть.

— С нами связи не ищи. Мы сами свяжемся. Сообщения постоянно удаляй. Постарайся не палиться! Спалишься — Серж твой труп. Чтоб никому и звука! Сама рядом с ним в гроб ляжешь, если копам взболтнёшь, или хуже — самому Моретти.

— Нет! Серёжааааа! Нет!

Еще пара сильных ударов. Стоны любимого набатом режут уши и видео обрывается. Я практически без чувств падаю на пол, захлебываясь в обильных слезах и собственной беспомощности.

Я ничто. Я пыль под ногами. Отныне, я стала пешкой в чужих, погрязших в крови руках.