Глава 7

— Тебя что-то смущает, Лина? — усмехается Леон, чувствуя моё остолбенение при виде огромного трёхэтажного коттеджа. Он выглядит, как дворец!

Летняя. Резиденция. Я обратила внимание на слово “летняя”, а нужно было думать о резиденции. Не привёз бы меня Леон в домик у бабушки в деревне, ну же! Пора включать мозги и привыкать.

Но ступая по дорожке, где под ступнями босоножек мягко шелестит мелкий гравий, я понимаю, что к такой роскоши я привыкну ещё нескоро. По обе стороны дорожки растут аккуратно подстриженные деревца. Дом выглядит сияющим. Двери из дорогого красного дерева. Позолота. На входной двери даже имеется молоточек в виде головы льва. Лев. Леон. Я сглатываю слюну, понимая, что я попала в его царство.

Теперь я в его власти. Так далеко от родной страны и почти без денег. Если я ему осточертею, и он решит от меня избавиться, это не составит большого труда. Может быть, даже закопает меня где-нибудь на участке, а потом на том месте посадит сад кровавых роз. Благо, он просто огромный!

— В чём дело?

Горячая ладонь Леона ползёт вниз по моей талии, падает на пышные ягодицы, жадно их щипает. Я оглядываюсь по сторонам в просторном холле — здесь всюду мрамор, мебель из светлых пород дерева, изысканные предметы декора.

— Я как будто попала в сказку, — натянуто улыбаюсь.

К Леону подходит высокий мужчина в летах, сдержанно приветствует хозяина и, выслушав Леона, удаляется прочь.

— Хм, в какой именно сказке? У тебя такое испуганное лицо, как будто ты попала в сказку о Синей Бороде.

Он словно нарочно усмехается, пугая меня ещё больше. Ведь волосы у него иссиня-чёрные, а зубы белоснежные, острые, как у льва.

— Пойдём.

Леон решительно хватает меня за ладонь и тянет за собой. Мои босоножки скользят по гладкому кафелю. Мужчина останавливается, подхватывает меня на руки и поднимается наверх по белоснежной витиеватой лестнице. Я кожей льну к его налитым силой, тугим мышцам. Жар его тела заставляет меня трепетать и чувствовать себя особенной. Я ощущаю себя совсем крошечной в его руках. Его мощь и напор пьянят. Каждой девушке хочется почувствовать себя однажды именно такой — пылинкой невесомой, которую бережно, но властно несут на себе сильные руки мужчины, для того, чтобы отлюбить по полной программе. Я хорошо знаю, что меня ждёт. Это меня уже не пугает. Неужели я так быстро привыкла к роли его игрушки? Но правда в том, что я жду этого не меньше него. Он берёт своё и мне нравится, как он это делает. Прогибает, вертит, надавливает. Не спрашивает, но даёт то, о чём бы я постеснялась попросить вслух.

Леон безошибочно ориентрируется в длинных коридорах и толкает одну из дверей. Спальня. Огромная кровать, застеленная светло-бежевым покрывалом с пушистыми квадратными подушками. На стене живописная картина с разрушенным городом. Помпеи? Как тематично, со вкусом. Это всё, что я успеваю рассмотреть. Потому что Леон, не церемонясь, нагибает меня над кроватью, будто даёт мне понять, зачем я здесь, в первую очередь. У него жмёт в штанах. Или я себе накручиваю, или реально слышу треск ткани. Пора приниматься за дело. Работать, для того, чтобы осуществить мечту сестры. Нет. Не так. Чтобы спасти жизнь любимому. Да! Я пойду на всё, ради Серёжи. Даже лягу под бандита. Потому что ставлю жизнь своих близких ценнее своей. Отдать честь и жизнь ради кого-то — сильный поступок.

— Лицом вниз! — командует хрипло. — И ноги расставь пошире!

Я исполняю приказ Моретти и непроизвольно приподнимаю попку выше, оттопыривая её так сексуально, чтобы он хотел меня ещё больше. Чтобы разум его затмить, чтобы подобраться к его тайнам ещё ближе. Я должна стать искусной любовницей и через похоть получить его доверие. Точнее, я должна… украсть сердце бандита.

Шлепок! Сильный и резкий. Над ухом взрывается грозный приказ:

— Будешь делать только то, что я тебе скажу!

Шорох. Он сбрасывает с себя одежду. А с меня срывает. Рвёт тонкий сарафан как салфетку. В клочья. Сумасшедший зверь! Как будто только что из джунглей выполз и не научился манерами. Но меня заводит его дикость под налётом цивилизованного мужчины. В деле он именно такой — подавляющий. Властный. Жёсткий.

Леон обхватывает мои бёдра и приставляет головку члена к пульсирующим жаждой, влажным складкам. Я всё ещё возбуждена. Петтинг на парковке лишь подстегнул мою похоть, заставляя изнывать в ожидании большего.

— Покрути задницей… Насаживайся!

Он сначала показывает, как надо. Его крупная головка давит на меня, протискивается внутрь лона. Я испускаю громкие, утробные стоны и царапаю ногтями покрывало. Леон перехватывает мои запястья, фиксирует их за моей спиной. Жёстко сковывает пальцами, как наручниками.

— Насаживайся… — повторяет ещё раз.

Я начинаю усердно вилять бёдрами. Я никогда не танцевала восточные танцы, но сейчас я так яро кручу попкой, будто достигла высот в танцевальном искусстве. Он всё глубже и глубже. Перед глазами возникают чёрные мушки, и хочется кричать. Моё лоно туго наполняется его членом. И когда мне надоедает брать его понемногу, я дерзко двигаюсь назад, засаживая его плоть в себя до самого упора.

— Ты этого ждала? Хотела мой член? — хрипло спрашивает Леон, наклоняется и собирает языком капельки пота, выступившие на моей шее. Он совершает первый порочный толчок бёдрами. А потом ещё и ещё. Он таранит меня короткими и частыми рывками, заставляя дышать часто, с надрывом.

— Ещё! — это единственное, что получается вымолвить.

Мои глаза широко распахнуты. Но я не вижу почти ничего. Меня раз за разом натягивают на каменную мужскую мощь, и мне это нравится. Слишком сильно нравится, чтобы думать о чём-то ещё. Наверно, я имею право. Хоть раз. Расслабиться и забыться после сильного стресса. Пусть секс с Леоном будет моей наградой за те мучения, через которые я прошла, когда узнала о похищении любимого. А после, когда всё уляжется, я заживу обычной жизнью. Надеюсь, у меня всё получится. Я спасу Серёжу. И не попадусь.

Я забываю обо всём, о цели своего приезда, о гнусном шантаже и даже о родине. Сейчас я просто нахожусь под самым великолепным мужчиной мира, богом секса. И единственное, что я хочу знать — сколько раз я успею кончить прежде, чем кончит он. Кажется, невероятно много. Потому что первый оргазм обжигает низ живота и расходится вибрацией до самых кончиков пальцев на ногах. Я поджимаю их и кричу. В голос, срывая связки. Бьюсь под мощным телом самца, признавая его власть.

Леон резко всаживается в меня ещё пару раз и забирается на кровать. Его ноги широко расставлены, а член подскакивает до самого пупка. Крупный, эрегированный, кажется, вот-вот лопнет. Синеватые вены набухли и вьются по твердому стержню опасными змеями. Он влажный и блестит от моих соков. Неужели я так сильно теку? Меня это начинает пугать. Я лишь актриса. Я должна просто играть. Я люблю другого мужчину и буду верна ему до тех пор, пока живу и дышу.

— Ну что встала, красотка? О чём думаешь? Обо мне, надеюсь? — опасно хмурится. — У меня есть для тебя задание… Обслужи меня! — манит пальцем. — Давай, дерзкая наездница. Я хочу посмотреть на твои скачки!

Я забираюсь на кровать. Облизываю губы в предвкушении. Лоно голодно и жадно сжимается в ожидании, когда его плоть снова наполнит меня целиком. Хватаюсь пальцами за плечи Леона, горячие, бугрящиеся мышцами. Словно раскалённое докрасна железо. По мощной груди стекают капельки пота. Леон словно успел выжать из своего тела максимум. Но торчащий член говорит об обратном — он только начал.

Большие ладони Леона смыкаются на половинках ягодиц. Он мнёт их неистово и жадно, чуть раздвигает и обещает:

— Я возьму тебя и в попку. Но оставлю твою сочную звёздочку на десерт. Ты любишь десерты?

— Л-л-люблю, — выдыхаю я и перевожу взгляд вниз. Я двигаюсь бёдрами ему навстречу. Стону, когда крупная головка мужской плоти касается клитора. Леон перехватывает член у основания и водит вперёд-назад, заставляет меня трястись от влажной и животной похоти. Вызывает кратковременное помешательство и отключает запреты, все, до единого. Я просто хочу его. Как мужчину. Смотрю на его лицо. Какой же он красивый. Всюду. Хищный поворот головы, резкий профиль и нос с небольшой горбинкой, которая делает его лицо ещё более мужественным. Жёсткие, непослушные волосы, иссиня-чёрные. Смуглая кожа с россыпью татуировок, а на животе виднеется длинная, светлая полоса старого шрама. Знойный мужчина — вот что приходит на ум. Он опаляет жаром и заражает безумием, жаждой быть ближе. Каждое движение накачанного, спортивного тела — вкрадчивое и полное грации.

Как сейчас, когда он медленно поднимает одну руку и запускает пальцы в волосы. Медленно, но властно наматывает на кулак, захватывая пряди у самой кожи головы. Оттягивает вниз, и я прогибаюсь в спине, запрокидывая голову назад. Его губы жёстко смыкаются вокруг соска. Язык бьёт по тугой вершине, зарождая импульсы. Леон сосёт и покусывает пики, то один, то другой, и в это же время я трусь о его член. Пульсация становится невыносимой. Я нанизываю себя на него. Скользко и влажно. Туго. Скольжу вниз, вбирая его член в себя одним плавным движением. Некоторое время даже не могу дышать — так полно и плотно. Он глубоко во мне. Слишком толстый и распухший. Я едва могу двигаться.

— Трахай меня.

Всего два слова. Как приказ или контрольный выстрел точно в голову. Разумных мыслей нет. Ни одной вообще. Я приподнимаю бёдра и опускаю их с громким стоном. Шлепок. Влажный, сочный звук. Неужели я снова теку? Как первобытная самка? Как похотливое животное, живущее лишь инстинктами?

— Ещё!

Я снова повторяю движение и нахожу в этом особенное, изысканное удовольствие — контролировать частоту и глубину, срывать с его губ пошлые стоны экстаза или грубоватые приказы, когда ему кажется недостаточно быстро и недостаточно глубоко. Леон любит сразу и на всю длину. И мне приходится взмывать высоко вверх и шлёпаться вниз со всей дури. Скачу на нём. как безумная, потеряв всякий стыд. Раз за разом насаживаюсь на него всей податливой глубиной, понимая, что надолго меня не хватит. Но Леон не позволяет расслабляться. Я взрываюсь. Хочется замереть и раскинуться на нём, прижаться лицом к его широкой груди, но Леон шлёпает меня по ягодицам, угрожая грубыми рыками и требованиями седлать его без передышки. Пока, наверно, не лишусь чувств.

Последние минуты становятся бескрайним океаном экстаза — оргазмы следуют один за другим, сжигая мою волю в прах, превращая мой разум в пепел. Леон кончает в меня, в пик оргазма. Его хватка становится крайне беспощадной. Вот-вот и я умру от нахлынувших эмоций, пока он, сокращаясь, толчками вливает в меня своё семя, накачивая горячим нектаром до отказа.

* * *

Если бы кто-нибудь две недели назад мне нагадал, что я буду щеголять в платье от Valentino, я бы рассмеялась ему в лицо. Но сейчас брендовые названия и одежда от лучших в мире кутюрье — это моя реальность. Gucci, Louis Vitton, Fendi, Hermes, Versace… Ряд можно продолжать долго. Все эти названия я раньше только слышала с экранов телевизора или видела в глянцевых журналах. Однако сейчас эти громкие названия стали для меня всего лишь бирками с именем. Леон устроил для меня рай наяву. Мы не сидели сутками напролёт в его резиденции.

Мы много гуляли по Неаполю. Дворцы, соборы, утонченные променады, воздух — каждая деталь аутентичного итальянского городка, живущего по своим устоям, будоражила воображение. Природа подарила городу сказочные пейзажи и непередаваемые виды на закат. Кажется, тут круглый год царит теплая погода и дуют ласковые приморские бризы. Меня пленил Неаполь. Целиком и полностью. Промелькнула мысль, что и домой не охота возвращаться. В повседневный серый мрак и рутинную суету. Несмотря на здешнюю красоту, на ту роскошь в которой умышленно топил меня мой любовник, я постоянно думала о Серёже. Как он там? Больно ли ему? Жив… ли он.

Леон Моретти — воистину удивительный мужчина. Да, порой он груб, холоден, высокомерен, но ведь так и должно быть. Грубость в поведении и твердость в словах миллионера — его нерушимый имидж. Рядом с Моретти время словно замирает, а его прожорливость заразна. Видит Бог, я не хотела сравнивать мафиози со своим любимым, но правда была в том, что с Леоном я пробовала такое, о чём Серёже не посмела бы даже намекнуть. Леон был чертовски умелым в постельных делах, рядом с ним я становилась раскрепощённой и смелой. Рядом с ним я чувствовала себя сексуальной и постоянно желанной. Как бы к этому ненароком не привыкнуть. Как бы не стать похотливой наркоманкой.

Потом Леону надоел Неаполь и уединение в резиденции. Теперь ему охота порезвиться на яхте. Она напоминает изящную, белоснежную чайку, покачивающуюся на бирюзовых волнах Тирренского моря. Небольшой морской отдых — так сказал Леон. Свежий морской воздух щекочет мою кожу. Жаркий день. Очень жаркий. На мне надет купальник Роберто Кавальо, рядом с шезлонгом лежит легчайшее парео. Я надвигаю соломенную шляпу, что лучи солнца не слепили меня и поправляю солнцезащитные очки.

— Растереть спинку?

Меня накрывает тень Леона. Мои губы моментально расплываются в улыбке при виде его спортивного тела. Взгляд сам по себе ползёт вниз, натыкается на бугор в его плавках. Этот зверь снова голоден и жаждет взять меня, несмотря на то, что утром он устроил жарильню в каюте. Он смотрит на меня. Моё тело покорно отзывается на молчаливый приказ его властного взгляда. Ластовица купальника промокает за считанные секунды. Я располагаюсь на шезлонге как можно удобнее и бесстыже развожу ноги в стороны. Я научилась угадывать все его желания с полувзгляда и полуслова.

— Неплохо, Клубничка. Но у меня для тебя есть кое-что другое…

Он подходит ко мне и упирается коленом в шезлонг, запускает пальцы в волосы и притягивает мою голову к своему паху. Свободной рукой оттягивает плавки вниз, освобождая мощную уже вставшую острым штыком плоть:

— Поработай ротиком.

Красота его мужского органа берёт меня в плен. Дух захватывает от того, как его сильные пальцы скользят по стволу, обнажая головку. Я автоматически облизываю губы и накрываю ртом конец бархатной, чуть солоноватой на вкус головки. Слизываю языком жемчужную каплю его смазки. Пряное, терпкое послевкусие растекается на моём языке. Я охотно включаюсь в работу и втягиваю его сантиметр за сантиметром. Набухшая, разгорячённая мощь пульсирует во рту. Пальцы Леона путаются в моих волосах. Крепкая ладонь давит на затылок, задавая темп, который нравится ему. Я подчиняюсь. Судя по влаге в трусиках купальника, это подчинение нравится мне гораздо больше, чем я могла себе представить. Я будто только что искупалась в море, но это не так.

— Давай, Клубничка, поработай своим волшебным язычком, — просит он, начиная дышать чаще и тяжелее. Внезапно, раздаётся мелодия входящего звонка. Леон поддаётся вперед, тянется к столику и берёт телефон в левую руку, но не прекращает надавливать на мой затылок. Его жест — прямой приказ продолжать, что я и делаю.

— Да… От тебя давно не было вестей. Всё в силе?

Собеседник отвечает ему что-то. Леон держится великолепно и умудряется решать деловые вопросы, пока я делаю ему минет. Но его голос дрожит и хрипит, слегка сбивается. Он такой опасный, в тоже время очень серьезный, когда ведёт дела, болтая о бизнесе.

— Детали поставки? Хорошо. Сейчас. Пару минут, и я буду на связи.

Леон отстраняет меня от себя и поправляет плавки, жестом приказывая оставаться на месте. Сам отходит на противоположный конец палубы. Я смотрю на него издалека, любуясь спортивным телосложением и загорелой кожей. Приказываю себе сосредоточиться на чём-то другом. Он сказал слово «поставка». Это как раз то, о чём я должна сообщать его конкурентам. Нужно выведать все детали или скоро моему парню не поздоровится. Но что же делать?

Решение приходит мгновенно. Я встаю и торопливо раздеваюсь. Направляюсь к Леону полностью обнажённой. На цыпочках. Он говорит, но мешает русские слова с итальянскими. Я прижимаюсь грудью к его спине. Соски покалывает от контакта с его разгорячённой кожей. Быстро запускаю руку в плавки мужчины, крепко сжимаю его твёрдую, как камень, плоть. Леон испускает короткий вздох и крепче хватается за поручни. Я двигаю по стволу рукой, целуя его спину. Он резко разворачивается и отстраняет телефон от уха.

— Какого чёрта?!

— Мы не закончили кое с чем, — соблазнительно шепчу, опускаясь на колени. Его штормовой взгляд проносится по моему обнажённому телу, как торнадо над мелким корабликом. Пока он решает — прогнать меня или позволить остаться, я тяну резинку его плавок на себя и быстро вбираю эрегированный член в рот. Ритмичными и короткими толчками, скольжу языком по горячему стволу, беру его как можно глубже, чуть жестко, ударяя кончиком языка по тугой головке.

— Дерьмо-о-о-о… — вырывается сквозь стиснутые зубы мужчины. Он запрокидывает голову назад, опирается спиной на поручни. Потом вновь подносит телефон к уху, будто борется со своими первобытными инстинктами.

— Скинь мне сообщением. Где и когда. Я перезвоню позднее. Отбой…

Пластик телефона трещит к кулаке Леона. Короткий звуковой сигнал. Приходит сообщение. Леон открывает его. Я начинаю ласкать его плоть интенсивнее и делаю всё, чтобы свести его с ума. Мне это удаётся. Леон швыряет телефон на палубу и приказывает:

— Открой ротик пошире. Я хочу войти максимально глубоко…

Я выполняю его приказ и позволяю делать ему всё, что заблагорассудится моему покровителю. Ловлю момент, вижу, что Леон не смотрит, он часто дышит, закатывая веки. Да, так и надо. У меня есть пять секунд. Я прищуриваюсь, продолжая порочно играть, причмокиваю и постанываю как голодная самка, взглядом ищу телефон. Он лежит как раз у ног Леона. Солнечные блики пляшут на глянцевой поверхности «Айфона», но я успеваю прочесть: «Порт Равенна, 17-е, 23–00. L011-017»

Бинго! Экран телефона гаснет в тот же миг, а я прокручиваю эти слова в своей голове. Раз за разом, чтобы ничего не перепутать. Я словно вбиваю их в память так же сильно, как Леон вколачивает член мне в ротик. Раз за разом. Из глаз брызжут слёзы, я уже почти не могу выдержать натиск его каменной плоти. Как вдруг он резко поднимает меня за талию и прижимает спиной к поручням. Приподнимает так, что мне приходится обвить ногами его божественный торс.

— Умница, девочка… Сейчас будет жарко!

— Я и так едва дышу… — всхлипываю, не могу надышаться.

Адреналин зашкаливает! Сердце бьётся как ошалелое.

Получилось? У меня получилось? Не заметил же?

— Дыши, Лина… Я только распробовал тебя на вкус… Дыши…

Перед глазами цветными пятнами расползается удовольствие от бешеного напора. В спину врезаются металлические поручни, нагретые солнцем. Лёгкий ветерок доносит солёный запах моря. Я царапаю ногтями мощные плечи своего любовника. Секс с ним — это лучшее, что со мной когда-либо было. Я ещё ни разу не испытывала настолько сильных эмоций. Когда кажется, что вот-вот, сердце не выдержит натиска экстаза и разорвётся на клочки, а потом резко накрывает волной сладкого блаженства. Будто полёт в нирвану. И меня качает как на волнах. Вместе с яхтой.

Леон бёрёт меня так яростно, как будто не яхта раскачивается на волнах моря, а он сам раскачивает этот мир жёсткими толчками члена. Потом он резко меняет положение и раскладывает меня прямо на палубе. Нависает надо мной на вытянутых руках. Я не могу разглядеть его лица — солнце слепит меня. Приходится прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть.

— Ты очень красивая, когда кончаешь… Кончишь для меня сейчас, Ли-и-и-ина-а-а-а…

Он поддается вперед и обжигает мои губы властным поцелуем. Дерзко и жёстко берёт мой рот в плен, устанавливая права. Я вскрикиваю — он перехватывает ладонью мою шею и сжимает пальцы. Надавливает, ускоряя толчки бёдрами. Мне не хватает совсем немного, чтобы вздохнуть. Он словно накинул на шею поводок и контролирует каждый мой вздох. От недостатка кислорода удовольствие становится безжалостным и невероятно сильным. Я выгибаюсь мостиком и схлёстываю пятки за его поясницей. Раскрываюсь перед ним максимально широко и позволяю проникнуть глубже. Его толчки каждый раз задевают все чувствительные точки лона. И после очередного движения я резко сжимаюсь в сильном оргазме, выкрикивая его имя охрипшим голосом:

— Лео-о-о-он!

— Да, Лина! Да-а-а-а!

Финальным толчком он выплёскивает своё семя в меня и падает сверху, бешено целует, забирая последние частички кислорода из моих лёгких. Я обхватываю его руками и ногами, мы переплетены, как запутавшиеся нити. И не хочется двигаться совсем. Но Леону опять звонят. Он матерится, но поднимается… Быстро отвечает на звонок и вытягивается передо мной полностью обнажённым.

— Не хочешь искупаться?

— Я плохо плаваю. Лучше посмотрю на тебя.

— Я научу тебя плавать, Ли-и-и-на. Я многому тебя научу, — он посылает мне воздушный поцелуй и забирается на бортик. Перед прыжком поворачивается в мою сторону, спрашивая:

— Ты же не пропускаешь приём противозачаточных таблеток?

— Я пью их вовремя, Леон.

— Предупреждаю, мне не нужны сюрпризы…

— Взаимно, — морщусь я.

Он кивает и прыгает в воду. Скрывается на секунду под водой, потом появляется и начинает рассекать бирюзовую гладь широкими гребками. Я любуюсь его сноровкой несколько минут. Потом поднимаюсь и торопливо бегу в свою каюту, чтобы отправить похитителям сообщение с текстом: «Порт Равенна, 17-е, 23–00. L011-017».

Сообщение уходит быстро. Ответ приходит почти мгновенно:

«Ок. Сотри всё.»

Я выполняю указания и прячу телефон на место. Потом бегу в душ и внезапно начинаю рыдать навзрыд в собственную ладонь, стоя под тёплой водой.

Я чувствую себя дважды предательницей, нет, даже трижды…

Я вру сестре.

Я обманываю доверие Леона.

Я предаю своего парня, потому что таю в руках горячего итальянца и не могу думать ни о ком другом рядом с ним. Я начинаю тосковать, если Леон пропадает из моего виду на несколько часов. Я радуюсь его появлению, как кошка. Я путаюсь в своих истинных чувствах и ненавижу себя за это! Я — его враг. Он — не святой ангел. Он — преступник. Я в этом более чем уверена, ведь откуда у Моретти столько денег? Чтобы владеть многочисленными отелями, раскиданными по всему миру и двухпалубной яхтой, размером с лайнер? И откуда у него столько денег, чтобы баловать шлюху дорогими брендами? Да. Я забываю обо всём, когда он смотрит на меня. Забываю о себе и начинаю мечтать, чтобы эта сказочная поездка не заканчивалась никогда.

* * *

Ещё две недели пролетели на одном выдохе. У нас с Леоном всё как обычно. Он хочет — я даю. Он требует — я исполняю. Взамен Моретти балует меня дорогой одеждой, украшениями, катает на своей яхте, таскает за собой по элитным ресторанам и разным экзотическим достопримечательностям. Он дарит мне подарки, я их беру. Должна брать! Должна стонать под ним! Хоть и считаю это грязным делом. Я считаю себя развратной, испорченной проституткой. Но если я не буду этого делать, я убью своего любимого и подставлю жизнь сестры под угрозу. Мерзкие свиньи ведь пригрозили, что они, в случае моего упрямства, доберуться и до моей сестры тоже. Я сама умру, сама себе пулю в висок пущу, если с ней что-нибудь случится. Её жизнь зависит от моей находчивости. Моя сестра — мощный стимул управления мной. Негодяи нашли этот рычаг. И теперь давят на него! Будто у них нет ни сердца, ни души. Так и есть. Мир кровавого бизнеса жесток и беспощаден. Выживает сильнейший.

Я периодически созваниваюсь с сестрой, проверяя все ли у нее хорошо. Сестра заверяет меня, что все в полном порядке. Я отправила ей немного денег на жизнь, но она и сама начала справляться. У сестренки пошли заказы. Скоро можно устраивать из её работ арт галерею. Как же сильно я ей горжусь!

Леон мне денег на руки не даёт, сам всё покупает. Он сделал из меня куклу, которой вертит в своё удовольствие. Надевает на меня те вещи, какие сам желает на мне видеть. Покупает те украшения, которые удовлетворяет его вкус. А потом трахает мне в них. Иногда я чувствую себя новогодней ёлкой, увешанной искрящимися гирляндами.

Я таю от его ласк и, кажется, начинаю сходить от него с ума, забывая, что я в Италии не на отдыхе. И забываю, кто он такой на самом деле. Не пляжный мальчик в цветастых гавайских шортах, а опасный преступник в казенном смокинге от Armani. От его тайн стынет кровь в жилах. Он постоянно о чем-то шепчется, когда висит на телефоне. Я пытаюсь пронюхать всё о его делишках, правда вот не понимаю, когда моя каторга закончится? Когда Серёжу отпустят?! Я безумно сильно по нему скучаю.

Мне надоел этот вечный экстрим, эта проклятая суета со шпионством, бессонница по ночам, тясучка в руках и ногах с мыслями, что вот-вот и меня схватят. Я будто пляшу на лезвии ножа. В любую секунду могу оступится и сорваться в чёрную яму, разбившись в пыль. А так уже хочется обычной жизни. Душевной гармонии, простых посиделок в компании семьи. Поначалу мне нравились мои приключения на райском острове, нравилось купаться в роскоше, ловить кайф от секса с горячим итальянским красавцем, но сейчас… меня поглотила странная апатия. Наверно от осознания того, что я — всего лишь лицемерная сучка.

Порой мне кажется что я застряла в какой-то сказке. В остросюжетном любовном романе. Но я живу в реальном времени. Те ужасы, что происходят со мной сейчас — реальность. Рестораны, прогулки на пляже, катание на яхте… Это все обман. Фальшь и игра. Я должна помнить об этом. Должна держать чувства под замком. Черноглазый дьявол не должен добраться до них. Не должен просочиться в самую душу, испив её до дна. Влюблюсь — пропаду. Полюбить бандита — боль и яд. Да, я не могу контролировать реакцию своего тела на горячие достоинства итальянца, но я должна контролировать свои чувства. Не позволить им выйти за грань. На родине меня ждёт настоящий мужчина. Он зарабатывает деньги честным трудом. Он ценит меня как женщину. А Леон воспринимает меня как приятную дырку. Тем более, у него есть жена. Но он о ней ничего не рассказывает. Да мы вообще редко общаемся. Он всегда занятой, скрытный, неприступный. Равно утром уезжает по делам, возвращается поздним вечером и сразу же сбрасывает напряжение. Имеет меня как вещь, после — засыпает. Разговорчики, прогулки, подарки — лишь по выходным. Всё остальное время я шляюсь по его огромному особняку без каких-либо дел. Я уже начинаю скучать. И грущу. Разумеется, когда могу ясно мыслить, когда мои мысли не разъедает гадкое возбуждение.

Я умело играю свою роль. И у меня снова получилось слить тайную информацию. Я подслушала разговор Моретти. Передала координаты врагам. Опять порт. Опять какой-то груз. Что за груз? Чем же он занимается? Вряд ли это ему полотенца для отелей доставляют.

Этим вечером меня гложет какое-то странное предчувствие. Я не могу уснуть. У меня болит голова. Нарядившись в белый прозрачный пеньюар, я лежу на кровати, листаю журнал и, как обычно, жду Леона. Час назад я написала Кате сообщение, отчитала её за то, что она не берёт трубку. Я ей звонила два раза, но не могла дозвониться. Странно, обычно за секунду отвечает. А сегодня… Ладно, может в ванне застряла. Что-то тревожно за малышку, даже пульс немного пошаливает.

Неожиданно, я слышу звонкий хлопок снаружи дома. Балконная дверь настежь распахнута, прохладный ночной ветер колышет белоснежную тюль на окне. Машинально я поднимаюсь с постели и направляюсь к окну. Чуть отодвигаю шторку в бок, замираю, когда вижу Леона. Да не одного, а сопровождении трёх громоздких фигур. Двое из них кого-то тащат. Буквально волочат по мраморной плитке двора. Я прищуриваюсь, фокусирую зрение и удивляюсь, так как узнаю в «пленнике» ещё одного подчинённого Леона — его охранника. Почему? За что он с ним так? Избил? Своего подданного?

Парень едва перебирает ногами. На лысой голове амбала виднеется запёкшаяся кровь. Затаив дыхание, я прячусь за шторкой. Леон взвинчен. Он шагает впереди всех, а его подельники — шаг в шаг плетутся за ним следом. Компания направляется в сторону запасного входа. Мой пульс останавливается, пропускает удары, а потом начинает быстро-быстро гонять кровь по венам. Внутренний голос гаденько шепчет: «Иди за ними». Что я и делаю. По крайней мере пытаюсь. Я набрасываю на себя халатик и, босая, мчусь к выходу из особняка. Но сначала осторожно выглядываю из-за двери, чтобы убедится, что в коридорах тихо, а на горизонте чисто.

Минута, я благополучно оказываюсь в саду. Иду на шум и голоса бранящихся охранников. Если вдруг меня засекут, я могу подыграть, что я мол сегодня страдаю бессонницей, поэтому решила прогуляться и потерялась. Ведь резиденция такая огромная, что я и правда до сих пор не могу запомнить где и что здесь есть. Я специально не надела обувь, я крадусь тихо, оглядываюсь через шаг. Я почти уверена, что здесь нет видеокамер. Потому что я уделила особое внимание этому вопросу — заранее осмотрела весь особняк и сад, взяла на заметку те места, которые контролировались камерами слежения.

На улице темень, но кое-где ещё горят садовые фонари. Прищурившись, за углом здания я замечаю чуть приоткрытую металлическую дверь тёмно-коричневого цвета. Я видела её ещё раньше, но она всегда была намертво запечатана. Кажется, она ведёт в подвал. Мысленно перекрестившись, я ныряю внутрь прохода и мгновенно чувствую на коже острую прохладу, от которой волосы на коже встают дыбом. Тихо, крайне осторожно, придерживаясь за стены помещения, я спускаюсь вниз. Один пролет, второй. Здесь так темно, что можно оступиться и убиться. Слава Богу впереди я замечаю слабую полоску света, она сочится из небольшой комнаты. В подвале неприятно пахнет. Этот гадкий запах вызывает неприятные спазмы в желудке. Я как будто гуляю по мясокомбинату. Страх всё нарастает и нарастает удвоенной порцией.

Грубая итальянская речь с каждым моим шагом становится всё ближе и ближе. Иногда в ней проскакивают русские словечки. Я знаю этот голос как свои пять пальцев. Холодный, как сталь. Доминирующий. Рёв дикого, необузданного зверя. Мне не по себе, когда я вижу Леона таким разъяренным. Да, такое бывает. Человек — настроение. Он будто оборотень. И сегодня его лучше не злить. Потому что тот парень, явно что-то натворил.

Я подкрадываюсь к проходу, ведущему в комнату, из которой льётся слабый свет, чуть выглядываю из-за угла и вижу настолько жуткую картину, от которой едва ли не падаю мертвым кулем лицом вниз. Леон стоит спиной ко мне, по бокам от Леона — его верные подданные. Втроем они стоят ко мне спиной, а «лысый пленник» — лицом. Молит их о чем-то, оправдывается, стоя на коленях со связанными руками. Я пытаюсь прислушаться к речи. Кое-что всё-таки понимаю.

— "Sì, è lui… un traditore." Cento per cento. Hai visto le registrazioni dalle telecamere,[3] — грозно молвит один их подельников своему главарю.

Моретти молчит. Пять секунд, он бросает короткий взгляд на собеседника и кивает, чеканя два коротких слова по-русски:

— Кончай его.

Один из амбалов шуршит одеждой. Я слышу щелчок и понимаю, что мне нужно зажмуриться.

Бах!

Выстрел. Хлопок. Эхом бьют по стенам подвала. Я зажимаю руками рот, впиваюсь зубами в собственную ладонь, глотая вопль ужаса, когда вижу, как тело стоящего на коленях человека бездыханным мешком падает на пол. Пять секунд. Убийственная тишина. После которой следует холодный приказ:

— Избавьтесь от грязи. И запомните! Так будет с каждым. С КАЖДЫМ, кто посмеет перейти дорогу Моретти. Никто не станет исключением. Никто. Даже родная мать, царствие ей небесное.

Подданные молча кивают, а я пулей несусь обратно к лестнице, бегу с сумасшедшей скоростью в свою комнату. Быстро срываю с себя одежду и запираюсь в душе. Включаю холодную воду, падаю на колени на пол в душевой, обхватываю руками свои трясущиеся плечи и реву, реву, реву, захлёбываясь в немом крике.

«Никто не станет исключением. Никто».

Теперь я на все сто процентов уверена, что Леон никакой не бизнесмен. Он страшный человек. Он… бандит и преступник. Я в этом только что убедилась. Поэтому мне его ничуть не жаль. И я не буду жалеть о том, что я рушу его бизнес, крошу его планы в песок, игнорируя клич совести. Моретти надо бояться. Но ни в коем случае не жалеть. Он заслуживает того, что я делаю против него. Пусть его бизнес рухнет к чертям! Как и сам он. Провалится в ад. Туда, где ему самое место. Ведь убийца… Должен. Быть. Наказан.

* * *

Я никак не могу найти в себе сил и смелости, чтобы выползти из душа. Горячая вода успокаивает. Внезапно, я слышу как хлопает дверь в спальне, после звучит хриплый, явно недовольный голос хозяина этого дома:

— Клубника, ты где? Ты мне нужна! Срочно!

Ох, нет. Когда он говорит мне «Клубника» это значит одно — он, либо зол, либо чем-то недоволен. По интонации в стальном баритоне мужчины и по тому, что произошло совсем недавно, я понимаю зачем он сюда явился. Чтобы вытрахать меня как следует, сброив скопившийся пыл после кровавых разборок.

Я действую по обстоятельствам. Не хочу, чтобы монстр сейчас меня трогал. Не хочу чувствовать на себе его руки, которыми он… убивает людей. Сделав глубокий вдох, я выкрикиваю первое, что приходит на ум:

— Прости… Леон. У меня внезапно начались эти… д-дни.

И дрожу так дико, что вот-вот, и помру со страха.

— Дерьмо.

Я не пускаю мужчину в ванну. Я реву в собственный кулак, потому что до смерти его боюсь. Ведь полчаса назад на моих глазах убили человека. По его приказу. Того, кто каждый день смотрел мне в глаза и приветливо здоровался. Того парня, Начо, его больше нет. Что они с ним сделают? Утопят тело в океане? В лесу закопают?

Я задерживаю дыхание, не двигаюсь, прислушиваюсь. Шаги. Сильный хлопок двери. Леон ушел. Какое-то время я сижу в ванне, будто прибитая к месту гвоздями, после несмело покидаю укрытие. Надеваю пижамные шорты, футболку и падаю на кровать. С головой заворачиваюсь в одеяло, закрываю глаза. От бессилия и внутреннего истощения я проваливаюсь в бесчувственный сон. А просыпаюсь, когда чувствую на лице яркие блики солнца. Тру глаза, выползаю из постели и осматриваюсь. Странно, Леона нет. Он так и не пришёл. Видимо новость о «грязных днях» его от меня оттолкнула. Впервые за месяц я спала одна в спальне. Впервые за месяц я сутки провела без секса. Монстр на неделю оставит меня в покое. Как раз за это время я смогу немного отойти от шока.

Вот только я не учла один, довольно-таки пугающий факт…

У меня задержка. В несколько дней.

Наверно, я просто переволновалась. Ведь столько всего жуткого на меня, хрупкую, свалилось за раз. Вернусь в Россию, обязательно запишусь к врачу. Противозачаточные я пью, как врач и прописала. Так что волноваться не стоит. Больше всего сейчас меня пугает то, что Катя не выходит на связь, у меня жутко болит и кружится голова, а Леон куда-то исчез, не сказав и слова.

Приняв душ, я спускаюсь в обеденный зал. От скуки я начала учить итальянский. Выучила лишь самое основное. Языки даются мне довольно легко. У парадной двери я поймала дворецкого и вежливо спросила на итальянском:

— А где господин Леон?

Франсуа ответил мне, что господин уехал по делам ещё вечером, и, увы, он не знает, когда появится господин Моретти. Опечалившись, я побрела в обеденный зал, в котором суетливые служанки уже накрывали для меня завтрак. Но я так и не притронулась к пище. Кусок в горло не лезет. Воротит от всего. Потому что перед глазами стынет ужас прошлой ночи. Бах! Выстрел. Живой человек стал мёртвым. Он лежит неподвижно, под ним медленно ползёт и растекается тёмно-красное озеро. Я швыряю вилку в сторону. Она соскальзывает со стола, грохотом падает на пол, а я вскакиваю на ноги и, зажимаю рот, мчусь в свою комнату. Еле-еле успеваю добежать до уборной. Меня тошнит и выкручивает наизнанку минут пять, наверно. Боже, я знала, что я такая впечатлительная, но чтобы настолько…

До самого вечера я не выхожу из комнаты. Самочувствие хуже некуда. Я не могу дозвониться до сестры. Я рыдаю. У меня глаза уже опухли и болят. Хочется сдохнуть. Чтобы не чувствовать боль, напирающую со всех сторон огненной воронкой. И я в ней. В самом её жерле. Кручусь и верчусь там, как проклятая грешница, потому что не понимаю, почему и за что судьба послала мне такие испытания!

Сначала Сережа. Теперь Катя. Да и мне недолго по земле ходить осталось, после того, когда я узнала, кто такой на самом деле Леон Моретти. Жестокое чудовище. Деньги, власть, секс. Пожалуй это всё, что ему нужно от жизни. А на другие ценности и чувства плевать.

Кажется, я задремала. Из сна меня выдернули приятные поглаживания в области скул. Я распахиваю глаза и резко вздрагиваю, когда вижу перед собой серьезное лицо Леона.

— Т-ш-ш, bella, это я. Не бойся, прости, если напугал. Мне сказали, что ты себя плохо чувствуешь? В чём дело? Что болит? Мне вызвать врача?

— Нет, мне уже лучше… Просто я… я не могу дозвониться до сестры. Уже вторые сутки пошли. Помоги мне, Леон.

— Хм, что мне для тебя сделать? — он до сих пор гладит меня по лицу, как будто перышком кожу ласкает. А мне гадко от его касаний. Эти руки убивают. Они будто по локоть в крови.

— Отпусти. В Россию. Хотя бы на несколько дней, чтобы проведать Катю.

Моретти призадумался, закатив глаза. Не прошло и пяти секунд, как он озвучил свой ответ:

— Не вопрос. Ты мне всё равно сейчас без надобности, когда у тебя эти дни. Провоцировать только будешь. Не сдержусь, сорвусь. Так что, да, хорошая идея послать тебя на время от себя подальше, пока всё не устаканится с твоими женскими штучками.

Последняя фраза меня задела. Немного даже обидела. Ну понятно, я всего лишь шлюха, для чего ещё я здесь? А что мне обижаться? Я ведь сама ему об этом заявила, когда пришла в его номер в отеле в России. Тебе — секс, а мне — деньги. Ничего лично. Вот только всё-равно от его слов стало горько. Обида вылезла сама по себе, её не звали.

— Собирайся тогда, — легонько шлёпает меня по бедру, а сам вытаскивает телефон из кармана брюк. — Сейчас поставлю в известность пилота, он тебя мигом доставит к сестре.