49. Руслан

Сдать тест на отцовство — дело нескольких минут. Жаль только, что результатов придётся подождать. Разумеется, я заказал ускоренный вариант, но даже при таком раскладе результат придётся ждать несколько дней.

Ева была притихшей. Вздохнула, изучив прейскурант, и покрутила пальцем у виска.

— Рус, тебе некуда деньги девать?

— Ерунда. За то, чтобы лишить тебя возможности убегать от меня, я готов выложить и гораздо большую сумму.

— Всё никак не наиграешься?

Я подхватил Еву под локоть и вывел из здания.

— Я не играю! — сказал, глядя прямо в глаза. — Мне на самом деле очень важно, чтобы ты… чтобы ты осталась рядом со мной. Без всей этой белиберды с наследством.

— Я не знаю, как к тебе относиться. У нас вроде бы всё понарошку, и вроде бы по-настоящему. Я запуталась, — вздохнула Ева. — Не знаю, где ты играешь, а где переживаешь, возможно, и из-за меня. Или всё дело в том, что мне хочется в это верить?

Я видел тень сомнений и мучительных противоречий в глазах Евы. Наверное, со стороны я и сам выглядел таким же запутавшимся.

— Я уверен только в том, что не смогу отпустить тебя и опустить руки, если ты захочешь уйти, — признался я. — И не уверен, что хочу продолжать игру перед родственниками…

— Рус, ты же сейчас не серьёзно?

— Напротив, очень даже серьёзно! — возразил я. — И это очень странно. С одной стороны, время, проведённое вместе, сблизило нас невероятно сильно. Я не жалею ни об одной секунде, проведённой рядом с тобой, даже если в этот моменты ты всего лишь давала мне пощёчину. Но я хочу провести с тобой гораздо больше времени. И без понукания, без пристального внимания родственников, без страха облажаться и испортить великое дело для всей семьи!

— Ты их подведёшь, Руслан. Кажется, ты говорил, что бабай оставит тебя и Рамиля без наследства, если один из вас не женится. Если правда о нас откроется, ты лишишься доверия деда. Наследство ни тебе, ни Рамилю в таком случае не светит вообще. Скорее всего, бабай отдаст всё Ильясу?

— Да, скорее всего, так и будет, — согласился я. — И самое страшное для меня сейчас — это не лишиться материального обеспечения. У меня есть действующий бизнес, он приносит неплохой доход. Я тоже могу купить себе дом с полем для гольфа, но просто не вижу в нём смысла на данном этапе. Вернее, не видел раньше. Но сейчас не об этом. Твой поступок в клубе был для меня как толчок, ты вынудила меня действовать и думать иначе. Всё, что с нами было, раскрыло мне глаза на многое. В том числе, и на самых близких людей… Понимаешь?

— Кое-кто открылся в истинном свете?

— Да. Я сейчас про Рамиля. Всегда считал, что несу за него ответственность, должен помогать, обеспечивать… Дед считал, по всей видимости, так же. И сейчас Рамиль просто болтается без дела. Живёт на содержании деда и страшится того, что останется без копейки в кармане, но винит в этом всех. Всех, кроме себя. Я не замечал этого в нём раньше, но сейчас… я научился складывать один плюс один. Знаешь, брат даже грозил мне, что покончит с собой, если вдруг я откажусь помогать. Он кичится тем, что любит одну-единственную, но прикладывает ничтожно мало усилий, чтобы быть с ней. Хочет выехать на чужом горбу. Наверное, в этом есть часть и моей вины — я сам его баловал. Но сейчас я больше не хочу тащить на себе его проблемы и проблемы других родственников, привыкших, что за них всё решают… Мне тридцать пять, я хочу пожить для себя, заботиться о тех, кто действительно дорог мне.

Ева слушала меня, затаив дыхание. Я и сам был удивлён тому, что говорил без остановки. Но может быть, настал тот самый момент, когда нужно поговорить начистоту?

— Ева, пойми, я не боюсь остаться без дополнительных бонусов, не боюсь того, что Рамиль разозлится в случае провала — ему пора взрослеть и самому нести ответственность за свои поступки. Если откроется правда о том, как у нас с тобой всё начиналось, это расстроит моего деда. И, пожалуй, это единственное, что меня огорчает. Я снова буду выглядеть не в самом лучшем свете перед ним. К тому же он очень стар, я опасаюсь, как бы это ни повредило его здоровью.

— Я понимаю твои опасения. Значит, играем дальше? — спросила Ева.

Она не говорила мне «нет», но и не соглашалась. Сейчас всё зависело только от меня.

— Я хотел бы…

Раздался телефонный звонок. Снова.

— Это не день! Это какой-то бег по полосе с препятствиями! — выругался я.

— Посмотри, вдруг что-то важное?

— Нет! — поморщился я, но взглянул на экран телефона. — Всего лишь мой младший брат-балбес. Не хочу с ним говорить сейчас.

Но следом на экране высветилось сообщение.

Рамиль: «Рус! Это очень важно! Перезвони срочно!»

— Лучше перезвони, — посоветовала Ева, погладив меня по запястью. — Выяснить отношения мы всегда успеем.

— Или упустим подходящий момент…

— Вдруг что-то стряслось с дедушкой? — предположила Ева.

Это был железный аргумент. Я перезвонил брату.

— Рус, до тебя тяжело дозвониться! Чем бы ты сейчас ни занимался, бросай всё.

— Что-то с бабаем?

— Да! Он сказал, что хочет видеть всех своих внуков. Поговорит с каждым, чтобы решить, что и кому оставить. Через час…

— Рам, я думал, что со здоровьем бабая возникли сложности! — выругался я.

— Рус, это решающий момент. Ильяс, конечно, успешен, у него есть семья. Но сейчас я помирился с Эльвирой, а твоя Ева бабаю очень понравилась. Я сам слышал, как он о ней отзывался. Наследство уже почти у нас в руках. Нужно лишь немного дожать… Так что мы должны ударить с двух фронтов и обязательно выиграть. Мы с Элей возьмём снимок УЗИ. Твоя тоже беременна, снимки есть? Это всегда умиляет!

Я не стал слушать планы Рамиля, собиравшегося «дожать» бабая. Отключил телефон.

— Что случилось?

— Ничего, Ева. Но скоро случится одиночный выход Рамиля на сцену театра.

— Но я слышала, что я тоже должна присутствовать?

— Нет, Ева. Единственное, что ты должна сделать, это согласиться поехать со мной за город. Пикник на свежем воздухе. Никаких посторонних лиц, никаких родственников. Только ты, я и вот… — я положил ладонь на живот Евы. — Он или она. Втроём. Мама, папа и ребёнок. Кажется, это называется семьёй.