Часть двадцать первая. Ксения

За те два дня, что мы провели с Максом вместе, многое изменилось. Прежде всего, во мне. Все меньше становилось желания закрыться от бывшего мужа, или уколоть его в ответ на произнесенные слова. И все больше — такого хрупкого доверия, что, казалось, оно может сломаться в любой момент.

Но, тем не менее, оно крепло, и сейчас уже я не чувствовала того, что ощущала в день, когда набрала ему то самое смс.

— Темнеет быстро, — наморщила я нос, когда мы гуляли вдоль берега, на котором располагался наш отель.

— Значит, вернемся обратно и побудем в отеле, — подернул плечами Макс.

Я посмотрела на него и отвела взгляд. На память пришел точно такой же вечер, один из тех, которые мы проводили вместе, когда были женаты. Тогда еще не было никаких проблем и недоговоренностей, нам казалось, что мы будем вдвоем друг с другом всегда. Иногда выезжали вот так же на берег какого-нибудь озера или реки, и плевать было, что она находилась за пару десятков километров от города, а не на дорогостоящем курорте.

И занимались сексом.

Меня аж в жар бросило от этой мысли и картинок, которые мгновенно подбросила мне память. Похоже, Макс это заметил. В его ответном взгляде я увидела тот же огонь, что видела не раз… давно. Больше семи лет назад.

— Да, побудем в отеле, — просто сказала я и направилась туда, где у меня, возможно, будет шанс не сдаться своим желаниям, поделенным на двоих.

Мы добрались до отеля в молчании. Я остановилась в коридоре и нахмурилась. Ключ был у Макса. Но стоило мне обернуться, чтобы попросить открыть дверь, как я оказалась буквально сметенной волной желания, обрушившегося на меня со сверхзвуковой скоростью.

Фролов вжал меня собой в дверь номера, набросился на мои губы поцелуем. И я ответила ему, потому что сейчас испытывала только потребность взять то, чего мне так хотелось. Страсть бывшего мужа. Всю, без остатка. Без воспоминаний о тех, кто был в его жизни после меня. Или вместо меня.

— Ксю…

Он оторвался от моих губ. Тяжело дышал, и я вторила ему таким же надсадным дыханием. Фролов был очень осторожным — стоял так, чтобы не навредить мне. И нашему ребенку.

— Открой дверь, — выдохнула я в ответ, слыша, как хрипло звучит мой голос. — И останься рядом.

Эта моя просьба стала тем, что окончательно разрушило все барьеры. Макс быстро открыл дверь, и мы с ним буквально ввалились в номер. Точнее, сделали бы это, если бы Фролов все так же осторожно не поддержал меня под поясницей.

Дверь захлопнулась, отрезая нас ото всего остального мира. Мы вновь начали целоваться. Жадно и безудержно. Я срывала одежду с бывшего мужа, он же действовал так, словно боялся разбить хрустальную вазу. Это сбивало с толку, но в то же время порождало внутри безграничную нежность. И, смешанная со страстью, которой не испытывала уже очень давно, она срывала все тормоза.

Макс шагнул к постели, уложил меня на нее и склонился надо мной на вытянутых руках. Смотрел сверху-вниз, а я задыхалась от желания под этим взглядом.

Он стал еще более притягательным — литые мускулы, широкая грудная клетка, которая вздымалась в такт бурному дыханию. Я не смогла снять с него джинсы — они так и остались расстегнутыми и открывающими моему взору кромку светлых боксеров. А также обтягивающими внушительный член.

— Тебе можно? — спросил Макс на выдохе. — Если нет, я…

— Можно, — перебила я его и, обняв за шею, притянула к себе ближе.

Мы снова стали целоваться, как будто вернулись туда, где были молодоженами, и сейчас не было ничего другого. Ни лет, которые провели врозь, ни недопонимания и недомолвок. Только двое людей, которые хотели лишь одного — погрузиться в это безумие. И в нем мы сгорали оба.

Я осталась без одежды, и Макс усмехнулся, стоило мне начать вновь срывать с него джинсы.

— Я сам, — хрипло сказал он, стаскивая оставшийся предмет одежды, и через мгновение оказался между моих широко разведенных ног.

Головка члена, горячая и влажная, коснулась моего не менее влажного естества. Я застонала, когда Фролов намеренно провел ею по клитору вниз и вверх.

— Еще, — попросила, впиваясь пальцами в плечи мужа.

— Так? — Он повторил то, что только что проделал.

— Даааааа, — выдохнула я, закатывая глаза.

Это было так сладко… так невыносимо приятно, что я потеряла всякую способность мыслить.

— Хватит? — спросил Макс, и я замотала головой.

— Нет, еще.

И он продолжил, а я ощутила, как внизу живота появляется такая невыносимая сладость, что меня уносит на волнах удовольствия.

Макс продолжил проводить головкой по моим нижним губам, а я заметалась под ним, пока не ощутила, что вот-вот кончу. Я не знала, как Фролов уловил тот момент, когда я начала кончать и можно стало просто отстраниться, чтобы после войти в меня, сорвав с моих губ вскрик. Но он ворвался на всю длину, остановился, и пока мои мышцы судорожно сжимали его, не двигался.

Я перестала метаться лишь через несколько секунд. Макс, все так же осторожно, начал двигаться вновь, давая почувствовать каждое проникновение, каждый отголосок того, что ощущал и он.

Удовольствие нарастало. Оно было подобно лавине, которая должна была рано или поздно накрыть обоих.

— Маааакс, — выдохнула я, чувствуя новое приближение оргазма.

— Я… скоро, — сказал он.

Такую знакомую до боли фразу, от которой все внутри скрутило новыми спазмами наслаждения.

Я откинула голову назад, вновь ощущая, как сжимаю бывшего мужа собой. И он кончил следом, ворвавшись в меня в последний раз и замерев так.

Это было до безумия сладко и так необходимо, что у меня прошла дрожь по телу. Я смотрела на искаженное от удовольствия лицо Макса и понимала, что он сейчас получает наслаждение именно со мной. А не с кем-то другим.

— Если бы этого не случилось, я бы с ума сошел, — сказал Фролов, выйдя из меня и устроившись рядом.

Одну руку он подложил мне под голову, второй — потащил простыню и накрыл меня. Прижал к себе и почти мгновенно провалился в сон.

Я же не смыкала глаз, полностью погруженная в то, что случилось. Но чувствовала то же, что и бывший муж.

Если бы этого не случилось (и речь сейчас шла вовсе не о сексе), наверно, я бы просто сошла с ума.