ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Признаться, до меня не сразу доходит смысл сказанных этой женщиной слов. Я просто сижу и хлопаю глазами, потеряв дар речи.

Блондинка, назвавшаяся женой Камиля, воспринимает это по-своему. Усмехается и продолжает:

— Что, дрянь, не ожидала? Думала, я не узнаю о ваших шашнях? Как спать с чужими мужьями — так в первых рядах. Почему тогда сейчас только хлопаешь глазами своими бесстыжими?

— Извините, — произношу, не узнавая свой голос, — но вы, кажется, ошиблись.

Это однозначно какая-то ошибка! Не может быть, чтобы эта женщина действительно оказалась женой Камиля. Ни одного намека, подозрения не было, что он женат. И ночевал у меня, и не звонил ему никто, и запаха женского парфюма не было. Да не может такого быть!

— Ты дурочку-то из себя не строй! — снова повышает голос блондинка, которая даже не представилась. — Или из меня дуру делаешь? Еще скажи, не знала, что Камиль женат!

— Пожалуйста, — стараюсь говорить спокойно, косясь на открытую дверь кабинета, — давайте успокоимся и разберемся в ситуации. Я уверена, что это какое-то недоразумение.

— Это ты недоразумение, — невежливо тычет в меня пальцем с острым ногтем и, заметив мой взгляд в сторону двери, снова мерзко усмехается. — Что, боишься? А пусть все знают, с какой дрянью работают! — ее голос переходит на такую тональность, что услышат наверняка даже на соседних этажах.

Господи, это не дурной сон… Но я все равно не верю. Несколько месяц — и ни одного намека? Может, она про какого-то другого Камиля? Мой мозг никак не хочет принимать информацию, что мой любимый человек лгал мне столько времени. Лгал мне… и своей жене.

— Послушайте… — начинаю говорить, хочу объяснить, что я ни о чем не знала, может, попытаться спокойнее поговорить и разрешить все нюансы, но слова от накатывающих слез застревают в горле.

— Я не хочу слушать твои жалкие объяснения. Я хочу, чтобы ты отвалила от моего мужа! Уяснила?

Нет, не уяснила. Осознание до сих пор не приходит. И… мне надо поговорить с Камилем. Пусть он скажет, что все это неправда! Может, это его какая-то сумасшедшая бывшая?

— Дилара, — в кабинет заходит Арина и закрывает дверь, — что здесь за крики?

Подруга переводит взгляд с меня на… Жену Камиля? А я только качаю головой, вроде пытаясь найти слова, но их нет.

— А вы, собственно, кто? — опять идет в наступление моя гостья, глядя на Арину.

Вот только не на ту напала. Пока я все еще пребываю в состоянии шока, подруга складывает руки на груди и вздергивает подбородок, ледяным тоном интересуясь:

— Это вы кто и что делаете в нашем офисе? Недовольный клиент? Могу проводить вас в отдел рекламации, там в письменной форме выскажете свои претензии.

— У меня претензии к ней! — снова в меня устремляется наманикюренный палец. — Вы в курсе, что ваша сотрудница спит с чужими мужьями?

На лице Арины на секунду пробегает удивление, но она быстро берет себя в руки. Я же все еще сижу, отказываясь верить в то, что скандал в моем кабинете — реальность.

— Вы меня, конечно, извините, — с сарказмом выдает Арина, — но не должны ли вы разбираться со своим мужем? Если он с кем-то и спит, то явно без помощи подъемного крана. Поэтому прошу вас покинуть офис и не оскорблять наших сотрудников. Это, между прочим, административная ответственность.

— Не хамите мне! — взвивается женщина. — Я хочу говорить с вашим руководством! Пусть знают, что берут на работу хамок и женщин… с низкими моральными качествами!

Я прижимаю пальцы к вискам. Голова невыносимо болит. Кажется, будто в ней кто-то молотком стучит. И, судя по всему, сейчас здесь соберутся все сотрудники, потому что дверь открывает Эмиль.

— Руководство здесь, — жестко чеканит он.

От вида шефа мадам ненадолго затыкается. Осматривает его так, словно оценивает, но хотя бы сбавляет тональность. Видимо, решила, что перед таким мужчиной образ истерички ни к чему.

— Ваши сотрудницы… — говорит она, но Эмиль ее перебивает:

— Мои сотрудницы отлично справляются со своими обязанностями. Работу выполняют вовремя и профессионально. Если у вас по этому поводу претензии, то я вас выслушаю. Остальное меня не волнует. Поэтому покиньте мой офис, иначе мне придется проводить вас на улицу с охраной.

От такого тона мороз по коже. Я будто даже трезвею и начинаю адекватнее соображать. На лице Арины же расплывается довольная, но едва заметная улыбка.

— Я с тобой еще не закончила, — бросает на меня злобный взгляд блондинка и пулей вылетает в коридор, громко хлопнув дверью.

С ее уходом струна, натянутая внутри меня, лопается. И я чувствую, как по щекам начинают бежать горячие струи слез. Без всхлипов, без рваных вздохов — я все еще сижу изваянием.

— Дилара, — подходит ко мне Арина и обнимает за плечи, — боже мой… Это правда?

Я сразу киваю, потом мотаю головой. Подруга гладит меня по спине, а Эмиль подходит ближе к столу, и я поднимаю на него виноватый взгляд. Но осуждения в его глазах не вижу.

Только все равно… Боже, какой позор!

— Так, — уже мягче говорит Эмиль. Не так, как с той особой, — тебе надо прийти в себя.

— Я сейчас, — вытираю слезы. — Минутку, и я снова возьмусь за работу.

— Нет. Арина, возьми Дилару и поезжайте куда-нибудь. Посидите, поговорите, кофе выпьете. Можете и что покрепче, чтобы нервы в порядок привести. В офис можешь сегодня не приезжать, — это уже адресуется мне.

Эмиль уходит.

— Он прав. Поехали отсюда, — тихо говорит Арина.

Я все делаю машинально. Поднимаюсь, иду за подругой, сажусь в машину. Все как в тумане.

— Если ты не хочешь разговаривать, — говорит подруга, выезжая с парковки, — то мы можем помолчать. Но если ты все это будешь прокручивать в голове, как дерьмовый фильм, то так и до сумасшествия недалеко.

— Я даже не предполагала, — шепчу, глядя перед собой на дорогу.

— Может, стоит действительно сразу поговорить с Камилем? — озвучивает подруга мои мысли. — Да она же ненормальная какая-то.

— Эта… женщина, — язык не поворачивается вслух произнести, что она жена, — сказала, что у них дочь.

— Могла и солгать, — упорствует Арина. — Дилара, ну ты же умная женщина. А любая женщина, даже влюбленная по уши, почувствует, заметит, что ее мужчина…

Не договаривает, останавливаясь у небольшой кофейни, но я понимаю. Что ее мужчина ей изменяет, это хотела сказать подруга. Только вот кому он изменяет? Мне или своей жене?

Мы занимаем столик за пластиковым каркасом, обвитым искусственными цветами и лианами. Заказываем по большому капучино и пирожному.

— Что делать собираешься, Дилара? — спрашивает Арина. — Слушай, может, я так с места в карьер, но знаю по себе, что ни жалость, ни утешения не помогут.

— Я должна поговорить с Камилем. А потом… Если все это окажется правдой, то между нами все будет кончено. Господи, — меня пробирает нервный смех, — дожилась. Я — любовница, представляешь? Причем такая, которую не спросили, хочу я ею быть или нет. Нет, такую ложь простить нельзя.

— Тише, Дилар, — посматривая в сторону через лианы и ромбики перегородки, хмурится Арина. — Глянь-ка.

Не понимаю, что там так могло заинтересовать подругу. С моей стороны просвета не было, поэтому пришлось отодвинуть цветок. В другом конце зала сидит женщина, которая не так давно орала в моем кабинете. А напротив нее мужчина, даже сказала бы, что парень. И сейчас она не выглядит расстроенной или разгневанной женщиной, которая уличила мужа в измене. Улыбается, кокетливо поправляет волосы…

И что это значит?

— Знаешь его? — с удивлением спрашивает Арина.

— Впервые вижу, — отвечаю, ни черта не понимая. — Но кажется, что они…

— Думаешь, любовники? — подруга просто мысли мои читает. — Очень похоже, — усмехается, когда парень накрывает рукой ладонь блондинки. — А давай-ка с тобой до туалета прогуляемся. Руки помоем, куда ж без гигиены.

Если мы пойдем к двери со значком, то незамеченными точно не останемся. Арина именно этого и хочет добиться. Но я не знаю… Зачем? Чтобы еще и здесь скандал случился? Я от предыдущего еще не отошла толком.

— Давай, Дилара. Заодно посмотрим, что дамочка предпримет.

Я поддаюсь уговорам и поднимаюсь. Сделав вдох, выхожу из-за перегородки и уверенно направляюсь в сторону туалета.

Как выразилась Арина, дамочка нас замечает и моментально выдергивает руку из захвата парня. Улыбки на лице больше нет.

— Приятного аппетита, — Арина в своем репертуаре, добавила перчинки в их то ли поздний завтрак, то ли обед.

Мы проводим вне зала пару минут, но когда выходим обратно, этой парочки и след простыл, даже кофе недопитым оставили.

— Неужели сбежали? — удивляюсь я.

— Тогда точно грешок за душой имеется.