Глава 4

Глава 4

Слова тугим узлом застревают в горле. Я не знаю, как реагировать на резкость и грубость Камиля, что ему сказать.

Но одно знаю точно: все кончено.

Я была для него хорошей игрушкой. Наигрался и вышвырнул прочь. Потому что ему стало неинтересно со мной.

— Ты так говоришь, будто... — сглатываю поступивший к горлу ком обиды. — Неужели я для тебя ничего не значила? Камиль, столько месяцев... — вырывается из горла всхлип.

Смотрю в лицо мужчины, в глаза. Пытаюсь понять, шутит ли он. Ну вдруг... Вдруг это какой-то розыгрыш. Неуместный и очень неприятный.

— Вроде бы клятву верности не давал, — жестко чеканит не моргнув глазом. — Нам было хорошо вместе. Горячий секс, заботливая женщина... Все, что я хотел, в тебе есть. Но это временное увлечение. Я поставил под удар свою семью. И пора взяться за ум. Лицо у тебя кукольное. Да и фигурка как надо. Ублажаешь на ура. Десять баллов из десяти. Замену мне найдешь быстро. Так что...

— Пошел прочь! — хрипло выдаю я. Но настолько твердо, что Рахманин замирает, не сводит взгляда с моих глаз. — Я сказала: вставай и проваливай прочь из моего дома! Уходи! Ты глухой? Проваливай!

Контролировать эмоции дальше не получается. Меня пробивает дрожь. Все тело трясется от нервов, а сердце бешено колотится в груди. Больно. Невыносимо больно переживать эту дурацкую ситуацию. Господи, в какое же я чудовище влюбилась. Как я могла так облажаться? Как я не почувствовала подвох? От него ни разу не пахло женскими духами! Ни разу не воняло чужим запахом! Ничего! Абсолютно ничего, что могло бы намекнуть, что у него есть другая женщина.

Вдруг до меня доходит одна мысль. Надо было сфотографировать его жену с тем самым чужим мужиком. Где они за руки держались и горячо перешептывались, нежно улыбаясь друг другу. И в лицо этому кретину сунуть фотки, показать, что вот именно таких баб он заслуживает. Которые налево смотрят и других мужчин ублажают.

А я сидела и ждала... Ждала, когда он меня замуж позовет. Ни разу мысли не было с кем-либо ему изменить или же начать новые отношения. Потому что у меня был он. Камиль Рахманин. Который оказался скотиной. Женатым кретином! У него еще и ребенок есть, боже...

— Тон сбавь, — выдает он, вставая с места. — Ненавижу, когда повышают на меня голос.

— Приказы свои знаешь куда засунь? Ага, ты понял. Иди женой своей командуй и о дочери позаботься. Уходи!

Сейчас я говорю как Арина. Точь-в-точь. И слова, и манера общения. Надо было изначально так. Но та баба вогнала меня в ступор, а сейчас пора приходить в себя. Я не трусишка. Я сильная. Арина справилась, я тоже справлюсь.

Скользнув по мне насмешливым взглядом, Камиль направляется к выходу. Я следую за ним на ватных ногах, чтобы захлопнуть дверь перед его носом. Сукин сын! Чертов кретин! Дай бог, чтобы тебе досталось по полной программе. Не нужно забывать про принцип бумеранга.

— Исчезни из моей жизни точно так же резко, как и появился, — хлопок, щелчок ключа.

Я прижимаюсь спиной к холодному металлу и скольжу по нему вниз. Обхватываю руками голову и плачу. Мне плохо. Мне настолько плохо, что хочется орать или биться лбом о стену, чтобы прийти в себя. Но я не могу себе этого позволить. Нужно взять себя в руки и продолжить жить как ни в чем не бывало, как это сделал Камиль. Просто забыть... Но... Все не так «просто» на самом деле.

Я возвращаюсь в ванную, лежу там больше часа. Никого видеть нет желания, а общаться уж тем более. Сердце ноет, как и душа. В голове абсолютный хаос. Все кажется кошмарным сном. Но это вовсе не сон, а жестокая реальность.

Почему все это случилось со мной? Я никого в этой жизни не обижала, не делала никому больно. Но сейчас будто все проблемы обрушились на меня. Ощущение, словно на моих плечах тонны тяжести лежит.

От мамы несколько пропущенных звонков и от Арины. Усмехаюсь. Потому что, кроме них, мне почти никто и не звонит. Если только брат, и то очень редко.

Не перезваниваю. Натягиваю на себя спортивный костюм и выхожу на улицу. Решаю пробежаться в парке. Ставлю мобильник на режим полета и включаю музыку, надеваю наушники. Это помогает. Но максимум на пару часов. Потому что, когда возвращаюсь домой, у двери меня ждет сюрприз.

— Тетя Дилара! Мы тебя заждались! — жалобно тянет Эмилия.

— Извини, принцесса, — отвечаю тихо. — Немного отвлеклась.

Арина внимательно изучает мое лицо, но не говорит ни слова. Мы заходим в квартиру. Подруга отправляет дочь в ванную умыться, ставит ее рюкзак на тумбочку в прихожей и, вцепившись в мой локоть, тянет в спальню.

— Что случилось? Ты с ним поговорила?

От воспоминаний недавнего разговора с Камилем на глаза опять же набегают слезы и катятся по щекам горячими дорожками. Арина поджимает губы в тонкую полоску и сразу же крепко обнимает меня, гладит по спине, понимая, что случилось что-то не очень приятное.

Она чувствует мою боль, потому что пережила почти то же самое, что я. Благо, Эмиль не был женатым. У них совсем другая ситуация, но результат один — разлука.

— Он подтвердил слова своей жены, — шепчу не своим голосом. — Арина, он подтвердил слова той бабы! Сказал, что он действительно женат. Что мне клятву верности не давал! Что я для него была временным развлечением! Временным, черт возьми! Что пора ему браться за ум и возвращаться к своей семье! К той самой бабе, Арина, которая наверняка ему изменяет с другим. А знаешь... — вытираю слезы тыльной стороной ладони, отстраняюсь от подруги и, заглянув в ее глаза, выдаю жестко: — Круто она делает! Ему так и надо! Заслуживает он именно таких баб, а верные ему ни к чему! Вон как он меня наградил за то, что я ему верность хранила лучше, чем его законная жена!

Хотя бы чуточку, но меня отпускает. Будто легче становится. Ведь я высказалась подруге. Все-таки молчание — не самый лучший выход. Нужно хотя бы иногда опустошить душу близкому тебе человеку, что я и делаю в данный момент.

— Успокойся, дорогая. Все будет хорошо, — шепчет Арина.

— Пойдем в кухню, — прошу я ее. — Не хочу, чтобы Эмилия стала свидетелем нашего разговора. Да и в таком виде чтобы она меня увидела — тоже не хочу.

— Дочка не зайдет сюда, Дилар. Она не так воспитана. Дождется нас на кухне. Но мне нужно ее накормить. Мы прямиком сюда приехали. Она в школе ведь была. Не дозвонилась до тебя, начала переживать.

— Все со мной будет замечательно, — заверяю подругу. — Я начну все заново. Как ты тогда, помнишь, после того как Эмиль исчез с горизонта. Справлюсь, — убеждаю скорее себя, чем Арину.

— Прекрасно. А теперь давай в ванную, умойся. Ты наверняка тоже голодная. Приготовим вместе ужин. У меня все хреново на самом деле, как и у тебя. Расскажу, как с уроками Эмилии закончим.

Арина умеет поднимать настроение. Я вырубаю мобильник и, чтобы не тревожить себя лишними мыслями и не лезть в социальные сети, то есть на страницы Камиля, прячу телефон как можно дальше.

Еда готова буквально через полчаса, даже чуть меньше. Ужинаем мы, смеясь, благодаря моей подруге, которая находит позитивную тему и воодушевленно рассказывает, как парень перепутал ее со своей девушкой и чуть ли предложение не сделал при людях. Нет, это, я так понимаю, выдуманная история, но как же смеется маленькая Эмилия от рассказа матери.

Так уютно рядом с ними. Арина мне как родная сестра, а ее дочь моя маленькая принцесса. Своего ребенка я любила бы настолько же сильно, как люблю Эмилию. Очень умная и понятливая девочка, которая поддержит любой выбор своей матери. Как же я хочу такую же дочь...

— Ну что ж, малыш. С уроками мы тоже справились, — говорит Арина. Прикрывает ладонью рот, потому что зевает, и косится на наручные часы. — Слушайте, девчат, я так устала, пипец просто. Может, спать?

— Я однозначно спать, потому что сил не осталось, — бормочет Эмилия. — Оставлю вас наедине. Знаю я, что ваши разговоры никогда не заканчиваются. Мам, не волнуйся, я знаю, где буду спать. Не впервые же тут ночуем. Спокойной вам ночи.

Эмилия целует маму в обе щеки, а мне посылает воздушный и бежит в комнату. Мы с Ариной сидим в кухне допоздна и подруга рассказывает, как прошла ее встреча с Эмилем. Ужасно, одним словом. Что-то у нас личная жизнь никак не складывается...

Звенит дверной звонок, и я вздрагиваю. Мне становится страшно, потому что в такое время ко мне, кроме Камиля, никто не приезжает. Иногда Арина, но она сейчас тут, со мной.

— Я открою, — шепчет подруга, сжимая мою оледеневшую руку. Сама не понимаю, почему так переживаю. Но я, кажется, просто боюсь вновь встретиться с Рахманиным. Не хочу снова его видеть... Мне и без того больно от одних его слов, которые бьют по мозгам до сих пор.

Я все же топчусь за подругой. Она смотрит в глазок, а потом поворачивается ко мне и качает головой, крепко зажмуриваясь.

— Кто там? — спрашиваю.

— Твой брат. И лицо у него перекошенное, Дилар. Явно злой. Даже чересчур.