Глава 39

Глава 39

Я все еще не могу поверить, что Камиль здесь, со мной. Точнее, с нами. Хочется и плакать, и смеяться одновременно. И постоянно прикасаться к нему, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации, что он не плод воображения моего уставшего и измотанного мозга.

— Только не плачь, — шепчет Камиль мне на ухо.

Нет, это точно он. Его голос, его запах. Эти родные руки. Я так по нему скучала, хоть упорно пыталась убедить себя в обратном. Но отпираться больше нет смысла. Я не представляю своей жизни без него. Когда на секунду мне прострелила мозг мысль после прочитанных новостей, что я потеряла Камиля, поняла это отчетливо.

— Вы так и будете стоять в коридоре? — спрашивает мама за моей спиной, и я вздрагиваю.

Отстраняюсь от Камиля и вытираю незаметно все-таки побежавшую по щеке слезу. Когда я увидела его, то мир сузился до нас двоих, даже забыла, что в квартире мы не одни.

— Проходи, — указываю я в сторону кухни.

— А можно?.. — Камиль кивает на дверь комнаты, откуда я вышла.

Улыбаюсь, понимая, что он хочет увидеть сына. Мама раздает команды и говорит, что только под ее контролем и надо сразу помыть руки. Ведет Камиля в кухню, а мне успевает шепнуть:

— Иди в ванную и приведи себя в порядок.

Мне хватает десяти минут. Смотрю на свое отражение и вижу, что даже взгляд у меня изменился, стоило появиться Камилю. Да, сын занял главное место в моем сердце в ту же минуту, как я его увидела и взяла на руки, но тот кусочек, где давно поселился его отец, оставался пуст. И никто, кроме Камиля, его заполнить не мог. А сейчас мое сердце просто переполнено любовью к родным и близким, которые теперь все со мной.

Слышу голоса из кухни и иду на них. Мама пытается накормить Камиля, он отнекивается, Гордей только с ухмылкой качает головой, говоря, что спорить с ней бесполезно.

От представшей картины улыбка не сходит с моего лица. Теперь-то уж точно все будет хорошо. Хотя к Камилю у меня есть несколько вопросов. И когда суматоха на кухне закончится, я обязательно их задам.

Через полчаса мама, наконец накормив Камиля, смотрит на брата говорящим взглядом.

— Гордей, нам бы в магазин съездить, закупиться продуктами, — произносит она. — А то теперь нас на одного больше, придется больше готовить.

— Конечно, мама, — тут же отзывается он, поднимаясь. — Мне тоже надо в магазин.

Я только усмехаюсь. Понятно, что это просто предлог, чтобы оставить нас с Камилем наедине. Сборы не занимают много времени, и вскоре слышу хлопок входной двери. Воцаряется тишина, мы с Камилем смотрим друг на друга, и в его взгляде столько чувств намешано, кажется, не только я переполнена эмоциями.

— Я нашел тебя, — нарушает Камиль тишину. — Если бы не смог, то, наверное, сошел с ума. Я понимаю, почему ты так поступила, но убедить меня в том, что нашего сына больше нет…

— Камиль, — кладу ладонь поверх его, — я боялась. Я бы тоже сошла с ума, если бы с нашим ребенком что-нибудь случилось. Действовала я не на эмоциях, не думай. Просто поняла, что твоих родственников ничто не остановит.

— Уже остановили, — мягко улыбается Камиль. — Руслан в тюрьме, Жанна свалила после развода, их отец пытается спасти остатки бизнеса и меня не трогает. А мой отец уехал и вряд ли скоро вернется. Больше ничего не бойся, я буду рядом и никому вас в обиду не дам.

Я верю. Но при этом помню и тот липкий страх, который жил во мне. Помню, как не могла спокойно дышать, пока не оказалась в Питере. Помню, как и здесь первые дни не выходила на улицу, спать не могла.

— Я не могу вернуться, — качаю головой. — Пока не могу, — уточняю, заметив, что Камиль собирается возразить. — Марат еще слишком маленький. Такой длительный переезд неизвестно как на нем скажется. А тебе?.. Тебе надо в Москву?

На последних словах голос срывается. Я не хочу снова расставаться, когда мы только встретились. Но и держать Камиля, если у него в Москве дела, было бы эгоистично.

— Мне надо быть там, где вы с сыном. А Москва подождет, — отвечает Камиль, и мое сердце радостно скачет в груди. — Мы останемся здесь столько, сколько понадобится. Тем более в Питере у нас с Витей тоже есть пара объектов, пора устроить здесь проверку, — смеется он. — Но сомневаюсь, что смогу надолго вас оставить. Мне без вас час как год.

— А твоя сестра, мама? — вспоминаю я.

— Они девочки взрослые, справятся. С бизнесом разберется Витя. И вообще, милая, у меня еще больничный. Хотя знаешь, — задумчиво стучит пальцем по губам, — такое чувство, что ты решила меня выгнать.

— Совсем с ума сошел? — даже подскакиваю я на стуле. — Не смей никогда так думать, — и шутливо бью Камиля кулаком в плечо, но тут же прижимаю ладонь к груди. — Ой, у тебя ничего не болит?

Он только в себя пришел, а я тут кулаками размахиваю. Камиль берет мою руку и целует запястье.

— Здоровее всех, — тихо говорит он.

Боже, какая же я счастливая. После всего пережитого думала, что конца и края не будет этой черной полосе. Но сейчас это закончилось. По крайней мере очень на это надеюсь. Мы вернемся в Москву, я увижу Арину, Эмилию… Только их не хватает сейчас рядом. И все у нас будет хорошо, спокойно. Последние месяца именно это мне и нужно.

Возвращаются мама и Гордей, нагруженные пакетами. Брат тут же ссылается на дела и снова уезжает. Я проверяю Марата, который сегодня, будто чувствуя мое спокойствие и счастье, тоже спокоен и ни разу не капризничал.

— Марина Михайловна, мы договорились? — слышу уже, судя по всему, конец разговора, и Камиль осекается, увидев меня.

— О чем? — удивляюсь я, глядя, как эти заговорщики переглядываются.

— Что на ужин у нас рагу, — улыбается мама и смотрит на Камиля: — Конечно, милый.

Уже и милым стал. Умеет он очаровывать женщин. Но что-то мне подсказывает, что речь шла совсем не об ужине. И ближе к вечеру, когда я, снова покормив Марата, укладываю его, моя догадка подтверждается.

— Детки, идите прогуляйтесь, — почти выгоняет нас за порог мама. — Наш мальчик только уснул, спит он сегодня хорошо, я сама справлюсь.

— Но… — хочу возразить.

— На часок, — поддакивает маме Камиль. — И всех есть мобильные.

Наконец я сдаюсь. Боязно оставлять сына, пусть даже и с мамой, но прогуляться с любимым мужчиной по Питеру… Наверное, об этом мечтает каждая женщина.

Одеваюсь я просто, не в ресторан же идем. Говорю маме, чтобы звонила мне, мнусь на пороге, но все-таки ухожу. Около подъезда Камиль подставляет мне локоть, за который я цепляюсь, и мы двигаемся в сторону набережной. Думала, немного прогуляемся и вернемся домой, но Камиль останавливается у небольшой кофейни.

— Заглянем? — спрашивает.

— Не пью сейчас кофе, — улыбаюсь в ответ.

— Тогда чай, — настаивает он.

— Хорошо, — соглашаюсь я, думая, что все это как-то странно, выпить чай-кофе мы могли бы и дома, рядом с сыном.

Звенит колокольчик на двери, но на удивление в помещении никого нет.

«Странно», — думаю я, хмурясь.

— Я был готов отвезти тебя в лучший ресторан города, но подумал, что далеко от дома ты ехать не захочешь, — говорит Камиль мне в ухо и за руку ведет к столику, где уже стоят две чашки.

— Что происходит? — все еще не понимаю я, опускаясь на стул.

— Дилара… черт, не умею я это делать, — смеется Камиль в кулак. — Дилара, будешь мне женой, другом, поддержкой, счастьем и самым близким человеком?

Я только хлопаю глазами, даже не сразу увидев, что на столе появилась коробочка с открытой крышкой. Он что, предложение мне делает? А я думала, что счастливее быть невозможно…

— Я буду жить для тебя и нашего сына, — отвечаю, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

Но это слеза радости, других в нашей жизни больше быть не должно.