Глава 38

Секретарь пропускает меня в кабинет мужа без лишних слов. Мы немного разговорились, и я узнала, что без Леры, которую Мирон уволил, у него есть некоторые трудности. И пока ищется помощник, Бодров полностью в работе.

Немного подниму ему настроение…

Достаю фотографии, укладываю на красивую табличку с надписью «будущему папе». Купила по пути сюда, решив проявить креативность. И флешку рядом. Дисковода у него на ноутбуке нет, поэтому так.

Достаю телефон, смотрю на время. У него только началось совещание.

Собираюсь уйти, но шальная мысль в последний момент пролетает в голове, как пуля.

И я остаюсь.

Ставлю сумку на стол и звоню Бодрову по видеозвонку.

Знаю, что нельзя. Знаю, что будет злиться.

Но пусть это будет ещё одним нашим шагом к примирению. Наверное. Боюсь, он меня убьёт после того, что я собираюсь сделать. Но не факт, что это получится!

Мирон отвечает на звонок, в кадре я вижу его по пояс. Сидит в кресле за серым круглым столом, хочет поднести телефон к уху, но замечает меня в телефоне.

– Что-то случилось? – спрашивает тихо, поглядывая то вперёд, то на меня. Судя по всему, кто-то переговаривается между собой, поскольку я что-то различаю про финансы и рабочие фишки Бодрова.

Не сбрасывает – это уже хорошо.

– Мне скучно, – вздыхаю, ставлю перед собой телефон, подпирая его сумкой. Так же, как и он, попадаю в кадр по пояс.

Впервые я звоню Мирону и говорю подобные слова.

– Я на совещании, – приподнимает уголки губ. Вроде не злится. – Ты уже съездила в клинику?

– Мне не помешает, – улыбаюсь ему в ответ. Конечно, провоцирую его специально. После вчерашнего я всё же поняла одно – мне тоже стоит немного поменяться. А точнее, вернуть прежнюю себя. Чтобы искры летали, как от бенгальского огонька. – Была. Приготовила тебе сюрприз в кабинете.

– Посмотрю, – коротко кивает и смотрит прямо.

– Тебе какие-то мужики интереснее, чем я?

– Ты хочешь, чтобы я остановил совещание и поболтал с тобой? – скептически посматривает на меня и поднимает брови.

– Нет, не надо. Не останавливай. Выключи только звук.

– Звук? – переспрашивает.

Не одобряет мою затею, но делает то, что я говорю. Уже со всем вниманием смотрит в телефон. А я встаю с кресла, дотрагиваюсь до пуговичек летнего платья. Расстёгиваю их одну за одной. И снимаю верх, спуская по плечам ткань.

Мирон

– Если мы будем двигаться в этом направлении и договоримся с партнёрами из Китая, то затраты упадут втрое, – это последнее, что я слышу перед тем, как вижу раздевающуюся Ярину.

Она что вообще делает?

Резко осматриваюсь по сторонам. Сижу в центре стола, у стены, в самом конце кабинета. Мне нужно смотреть на слайды, на графики, а вместо этого чуть отодвигаю стул к стене, откидываюсь в кресле и хватаю телефон двумя руками, полностью теряя интерес к совещанию.

Она что задумала?

Не припоминаю ничего подобного за все годы нашей совместной жизни.

А сейчас эта ненормальная снимает с себя верх платья, обнажаясь до талии. Белый тканевый лифчик утягивает безупречную и идеальную для меня грудь. Уже хочу сорвать его, обвести языком соски и зацеловать каждую родинку и шрамик.

Мельком замечаю, что всё это происходит на фоне… моего кресла. Быстро открываю чат и с недовольством печатаю:

«Ты в моём кабинете?»

Вижу, как отвлекается, подаётся вперёд, отчего лифчик оказывается ближе к камере. Несколько прядей длинных волос свисает, прикрывая плечи. И я шумно выдыхаю.

Пиздец.

Знать, что она недалеко – губительно.

Я могу сорваться в любой момент, пойти к ней, наплевав на всё. Я здесь начальство.

Но не пойду. Трогать Ярину нельзя. Дико хочется, до зуда в пальцах, но эта засранка устроила мне настоящий целибат.

Хотя даже если бы не сделала это – я не смог бы её коснуться. Особенно после известия о беременности и её кровотечения.

Терпение, блять, моё второе имя. Теперь.

«Да», – прилетает мне ответ.

«Живо оденься. Если кто-то войдёт – не знаю, кому больше несдобровать. Тебе, или ему», – пишу, а сам наслаждаюсь видом двух холмиков.

«Я закрылась, не беспокойся».

Снова отстраняется, садится на кресло и пальчиками хватается за лямки лифчика.

Стоит соскользнуть им с плеча, даже не приоткрыв грудь – член в штанах шевелится.

Под столом не видно, но я уже на взводе.

– Перестань, – тихо говорю ей.

А она только улыбается, расстёгивает лифчик у себя за спиной. Тот падает ей на колени. Взгляд приковывается к аккуратной полной груди. И острым затвердевшим соскам.

Усмехаюсь. Ожидаемая реакция.

Блять, это уже не смешно.

Лёгкие спирает, а воображение сбивает с ног похлеще цунами.

Хочу облизнуть её, взять сосок в рот.

А теперь эта искусительница встаёт с кресла, и мне видно всё чуть выше бёдер. Окончательно разбирается с персиковым платьем, оставаясь в одних трусиках.

Снова сглатываю, чувствуя нереальную сухость во рту.

Тянусь за водой, хватаю бутылку. И пью так, будто это противоядие. Не помогает. Сушит всё так же. Желание ещё хлеще бьёт.

А Ярина, оставшись в одних трусиках, как ни в чём не бывало продолжает свою игру. Наклоняется, берёт какие-то бумажки и делает вид, что изучает их. Со скукой отбрасывает в сторону. Садится на стол, ведёт ладонью по бедру.

На секунду отрываюсь от этого зрелища и подношу телефон к сухим губам.

– Я тебя убью. Слышишь?

Отстраняю микрофон и вновь любуюсь любимой женой.

Моя угроза для неё – как шутка. Продолжает вертеться, демонстрировать свои прелести. А потом вдруг, устремив взгляд вперёд, пугается, соскакивает со стола, подбирает свои вещи, прикрываясь ими, и хватает в руки телефон.

Испуганно выключает его и… Всё.

Тревога бьёт в груди колоколом.

Что-то случилось?

Блять.

Ярость одним хлестким ударом бьёт.

Неужели кто-то всё же вошёл в кабинет и увидел Рину?..

Резко подскакиваю с места. Сую телефон в карман брюк и лечу на выход, закатывая рукава рубашки. Этому гондону не жить.

На куски порежу.

В фарш превращу.

Только не на её глазах.

Точно, при ней нельзя! От этой мысли всё равно не утихаю.

Гневно открываю верь, слыша в спину:

– Мирон Дмитриевич, а?..

Хлопок – вопросы пропадают. В коридоре толпа народа. И я спешу в кабинет, пытаясь совладать с эмоциями. Нельзя никого бить, чёрт возьми.

Вдруг все эмоции утихают. Шторм пропадает так же внезапно, как и начался.

Ярина стоит у лифта. Победно улыбается.

Подлетаю к ней, не даю забежать в кабину. Нависаю над ней, прижимая к стенке.

И прежде, чем успел спросить, кто этот смертник, она миленько щебечет:

– Успокойся, никто меня не видел. Тебе понравился мой спектакль? Я натурально сыграла испуг?

Она что, меня обманула?