Глава 21

Вспышка камеры, и я меняю позу. Я уже немного устала, но фотограф сегодня в ударе. У меня четвёртый месяц беременности, и, к счастью, животика вообще не видно. Поэтому до конца месяца я собираюсь отработать все заказы, а потом… не знаю, что буду делать потом, если честно.

Две недели прошло с дня свадьбы, и мне начинает казаться, что мне все приснилось. Если бы не редкие сообщения Дани и токсикоз, все было бы как и прежде.

— Мила, дорогая, постарайся еще немного. — Я понимаю, что задумалась, меняю позу и выражение лица. — Отлично, ещё несколько кадров…

Сегодня я работаю для каталога нижнего белья. В студии немного прохладно, и ноги уже превратились в ледышки. На мне черные кружевные трусики и бюстгальтер, на очереди несколько пеньюаров, и могу быть свободной.

— Молодой человек, сюда нельзя! Молодой человек! — слышу голос Светланы, нашего стилиста.

Я перевожу взгляд в сторону, и глаза расширяются от удивления. Даня, словно хищник, быстрыми шагами движется ко мне. На ходу снимает с себя пальто, внимания ни на кого не обращает, кроме меня. На его лице застыл свирепый оскал. Кажется, он готов убить меня на месте, только я не понимаю за что.

— Съемка закончена, мы едем домой, — рычит он, останавливаясь передо мной, накидывает мне на плечи свое пальто и практически укутывает меня им. В нос сразу же ударяет до боли знакомый аромат туалетной воды.

— Покиньте, пожалуйста, студию, иначе я вынужден буду позвать охрану, — подходит к нам Виталий, я же пока и слова не могу произнести. Слишком обескуражена его внезапным появлением.

— Можешь даже полицию вызвать, парень, но съемки на сегодня окончены и мы с женой едем домой, — твёрдым голосом произносит он.

Даня дергает меня за руку, заставляя встать с дивана. Первый шок проходит, уступая место злости. Я вырываюсь из его захвата, смотрю на него с раздражением.

— Какого черта, Даня? Я на работе. Что за сцену ты здесь устроил?

Даня делает глубокий вдох. Пытается успокоиться, я вижу, что он на пределе.

— Что за сцену? Что за сцену, Мила? Я приехал за женой — и что я вижу? Она стоит перед левым мужиком в чем мать родила и томно улыбается на камеру. Оденься! Сейчас же! — уже не сдерживая эмоций, орет он.

— Ты с ума сошел? — завожусь я. Мне становится стыдно за то, что он здесь устроил. Все взгляды направлены на меня. Да он репутацию мою всего за минуту сможет убить.

— Это ты с ума сошла, если думаешь, что я позволю тебе и дальше разгуливать вот так вот перед мужиками.

— Знаешь что, дорогой мой муж? Ты забываешь, что брак наш фиктивный, — понижаю голос до шепота, чтобы никто не смог услышать, кроме него. — Никто из нас никому ничего не должен, и слушать я тебя не буду. Так что выметайся отсюда! Сейчас же! Я отработаю до конца, потом оденусь, сяду в машину, и мы сделаем вид, что ничего не произошло.

— Черта с два!

Я не ожидаю от Дани подвоха, поэтому удивленно вскрикиваю, когда он поднимает меня на руки и, укутанную в его пальто, несет в сторону выхода.

— Отпусти, дурак! — бью его кулачками. — Может, мне кто-нибудь поможет? — выкрикиваю в сторону персонала и смотрю с надеждой на растерянные лица.

— Комплект белья можешь не возвращать, тебе он сегодня пригодится, — улыбается Светлана и качает головой.

Когда мы оказываемся на улице, я морщусь от холодного воздуха. Я без обуви. Да что там — я даже без брюк!

Даня тяжело дышит, пока несет меня к машине, открывает дверцу, усаживает меня на пассажирское сиденье, нервно дергает ремень безопасности.

— Я из-за тебя заболею, — гневно выдаю я, отворачиваюсь от него и с силой сжимаю губы.

Даня громко хлопает дверью, но в машину не садится. Идет обратно, в студию. Господи, надеюсь, этот псих не собрался там с Виталиком драться или угрожать им всем? Через пять минут Кравцов возвращается. Молча забирается на водительское кресло и бросает в меня шубку и пакет с одеждой.

— Оденься, — говорит холодно и смотрит так же. Сканирует каждый миллиметр моего тела. В его взгляде сквозит неприязнь и плохо скрываемая злость.

Я не говорю ему ни слова. Знаю, что стоит мне открыть рот — и будет громкая ссора, наши отношения испортятся окончательно. Не знаю, почему волнуюсь из-за этого, но понимаю, что лучше подождать, когда он успокоится. Сделаю вид, что обиделась. У меня есть полное право на это.

Я откидываю в сторону пальто мужчины. Знаю, что он смотрит на меня. Нарочито медленно одеваюсь, каждой клеточкой чувствуя на себе его взгляд, и замираю, когда его прохладная ладонь накрывает мой все еще обнаженный живот.

— Разве он не должен вырасти? Ты была у врача? С ребенком точно все нормально? Ты вообще ешь что-нибудь? Это ненормально, что беременность не видно.

— Он сейчас не более девяти сантиметров и весит грамм тридцать, так что все в порядке. Еще немного, и он начнет набирать вес более активно, тогда и начнет расти живот, — спокойно произношу я и застегиваю пуговицы рубашки. Пытаюсь делать вид, что его прикосновение никак не действует на меня, но на самом деле проигрываю. Вот минуту назад я была зла на Даню, убить хотела, а сейчас плавлюсь, словно сахарная вата на солнце.

— Хорошо. — Он отстраняется от меня и заводит мотор. — Где твое обручальное кольцо? — спрашивает внезапно, и я вскидываю на него взгляд. Его кольцо на безымянном пальце. Зачем надевает его, если брак ненастоящий?

— Дома.

— Постарайся не забывать о том, что оно должно быть не дома, а на твоем пальце, — чеканит он.

— У тебя что, день плохой выдался? Или ПМС настиг? — Разворачиваюсь к нему полубоком и ожидаю ответа. — Что это только что было? Только без криков, пожалуйста. Ненавижу, когда на меня кричат, а еще не забывай, что я беременна и мне нельзя нервничать. А сейчас я делаю именно это.

Я замечаю, как Даня с силой сжимает пальцами руль. Потом ерошит волосы и трет лицо.

— Меня не было две недели. Это были не самые лучшие две недели в моей жизни. Я приехал домой, ожидая, что меня встретит жена, а застал пустоту. Она не только не встретила меня, она даже не соизволила переехать в наш дом. Зато она с удовольствием упорхнула в студию, где крутила своим задом перед левыми мужиками.

— Это моя работа.

— Ты бы еще полностью обнажилась там, — скалится он.

— Были и такие фото. — Я замечаю, как лицо Дани перекашивает от злобы, поэтому быстро добавляю:

— Не сейчас, давно. Даня, я сегодня всего лишь снималась для каталога «Шай». Это известный бренд нижнего белья.

— Я не хочу, чтобы ты принимала участие в таких съемках, — упрямо произносит мужчина.

— Можешь радоваться, потому что через несколько недель я вообще ни в каких съемках не смогу участвовать. Я поправилась на два килограмма. — Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Чувствую, как по щеке скатывается соленая влага.

— Ну я же обещал тебе, что после того, как родишь ребенка, устрою к Крамор, так что не стоит так убиваться, — хмыкает он и включает проигрыватель. Из динамиков звучит мелодия. Спокойная. В отличие от того, что творится сейчас внутри меня.

— Ты опозорил меня. Теперь по всем тусовкам пройдут слухи о том, что мой муж — неотесанный мужлан и запрещает мне работать.

— А мне кажется, что все решат, что твой муж жуткий ревнивец и собственник, — уже спокойным голосом произносит он. — И очень тебя любит.

— Ну да, ну да, — усмехаюсь я и понимаю, что он везёт меня в сторону моего дома.

Даня глушит мотор перед моим домом, выходит из машины и следует за мной. В воздухе между нами словно натянута нить, которая держит нас в напряжении. Мы поднимаемся в лифте, игнорируя друг друга, Кравцов молча забирает из моих рук ключи и вставляет в замочную скважину, пропускает меня вперед, с насмешливым взглядом наблюдает за моими нервными движениями.

— Тебе домой не пора? Уже поздно, — спрашиваю его, снимая с себя верхнюю одежду.

Даня же, кажется, чувствует себя хозяином квартиры. Бросает ключи от машины на тумбочку, вешает пальто в шкаф и плюхается на диван.

— На ужин есть что-нибудь? — спрашивает меня, сам же что-то печатает в телефоне.

— Рукола и творог, — бурчу в ответ, понимая, что от него не отделаться просто так.

— Тогда мне просто чай. — Даня останавливается перед дверью, ведущей в гардеробную, и заглядывает внутрь.

— Сам себе сделай, я тебе не прислуга.

— Ага, ты просто жена. Ты много вещей будешь перевозить? Есть коробки?

— Я тебе уже сказала, что не собираюсь переезжать, — в моем голосе звенит раздражение.

— Давай ты не будешь со мной сегодня спорить, — отрезает Даня. — О, здесь есть коробки, отлично.

Я быстрым шагом преодолеваю расстояние между нами и выдираю из его рук свой чемодан, а следом и картонный ящик.

— Ничего здесь не трогай.

Даня же в ответ снова цепляется пальцами за ручку и тянет злосчастный чемодан в свою сторону.

— Я помогу тебе собрать вещи, оценим объём, завтра либо сами перевезем, либо наймем машину. Не спорь, Мила, мне так спокойней будет. Ну, или есть еще один вариант: я перевезу свои вещи к тебе, но здесь тесновато будет вдвоем. Ну, так что выбираешь?

— Ненавижу тебя! — Отворачиваюсь от него и иду к холодильнику. Дышу глубоко, стараюсь усмирить свой гнев. Заставляю себя успокоиться и не обращать внимания на поведение Кравцова. — Есть курица, вчера ко мне Таня в гости приходила, а еще ветчина и даже хлеб. Могу сделать сэндвичи, — предлагаю я, заглядывая в холодильник.

— Буду благодарен. Мне нужен скотч, чтобы собрать коробки. Можно взять для начала весеннюю одежду, а летнюю здесь отставить, потом перевезем.

— Ты можешь все оставить здесь, потому что через несколько месяцев я мало во что влезу. Мне придется покупать новый гардероб.

— Ну, тогда проблема решилась сама собой. Так что паковать? — смотрит на меня, ожидая команды. Я тяжело вздыхаю.

Сдаюсь.

— Все, что вон в том комоде, и косметику, остальное я сама переберу.

— Отлично. Рад, что мы поняли друг друга, — широко улыбается Даня и подмигивает мне.

А дальше я делаю сэндвичи и чай, а Даня трудится как пчелка. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, закатал рукава по локти, оголяя черные узоры татуировки. Он сосредоточен и задумчив, совершенно не обращает на меня никакого внимания. Я же разглядываю мужчину, попивая зеленый чай без сахара, и чувствую, как злость медленно отпускает меня. На смену же приходит странное умиротворение.

— Еда на столе, поешь, я сама закончу. — Подхожу к нему и киваю в сторону кухни.

— Спасибо.

Я окидываю взглядом комнату. Два ящика уже заполнены. Осталось выбрать, что из обуви возьму с собой на первое время и некоторые безделушки. В гардеробной я долго пересматриваю свои вещи и натыкаюсь взглядом на коробку с фотографиями.

Пальцы касаются старого школьного альбома. На лице появляется улыбка. Я сажусь прямо на пол и перелистываю страницы. Как же давно это было! Вот я иду в первый класс и несу огромный букет в руках. А вот Новый год в седьмом классе. На лице растягивается улыбка. Как же было хорошо в детстве, самой огромной проблемой казалась тройка по математике и Сережка, который был влюблен в Маринку из параллельного класса. И с Даней я ещё не была знакома.

Листаю дальше, фотографии из старших классов, и на некоторых из них есть Кравцов. Как-то так получилось, что в кадре мы всегда стояли рядом. Он часто портил фото: то задирал мне юбку, то толкал локтем, то щипал, то ставил «рожки». Да, хорошее было время.

— А у меня этих фоток нет. Разрешишь? — Я вздрагиваю от голоса мужчины. Он присаживается рядом со мной и забирает с моих коленей альбом. — С ума сойти, это что, и в самом деле я?

— Странно, что у тебя нет этих фото, их же делал фотограф для всех в классе.

— У меня тогда, Мила, не было денег, чтобы заплатить за них, — грустно улыбается он, переворачивая страницы. — У меня в альбоме всего штук десять есть, не больше. Мне было неудобно просить тетю дать денег, поэтому я месяц не покупал обеды, чтобы выкупить фотографии из выпускного класса. Вот эта у меня есть, — указывает пальцем. На фотке мы сидим с Даней за одной партой, руки сложены, как у прилежных учеников, взгляд направлен на камеру. — И вот эти две тоже.

И снова мы с Даней вместе. Он обнимает меня за талию, я же пытаюсь его отпихнуть от себя. И улыбки на наших лицах такие искренние и счастливые.

— Жаль, что никто не сказал нам в прошлом, что через десять лет мы поженимся. Я бы не поверил, — усмехается Даня, переводя на меня взгляд. В глазах смешинки, на лице блуждает его фирменная улыбочка.

— Я бы улетела на другой конец мира и не высовывала бы нос.

— Ну, на встречу выпускников все равно прилетала бы, да? — Даня поигрывает бровями, намекая на то, что случилось между нами в ту ночь, а потом, к моему удивлению, наклоняется вперёд и легко целует меня в щеку. Это получается у него так естественно, что я замираю, не в силах даже моргнуть. — Я в душ, полотенце мне дашь?

Он поднимается на ноги, а я все так и сижу на полу, ошарашенная его поведением. Щека до сих пор горит огнём от прикосновения его губ, и, кажется, я краснею.

— А? Да, сейчас. — Отвожу взгляд в сторону, чтобы Даня не смог разглядеть мое замешательство.

Пока Даня принимает душ, я заканчиваю паковать свои вещи. Их вышло не так уж много. Брать мне и в самом деле нечего, особенно учитывая, что впереди беременность. Переезжать мне совершенно не хочется. Я привыкла к своей квартире, срослась с моей малышкой, здесь так уютно и по-домашнему… Оглядываюсь по сторонам, и слезы наворачиваются на глазах. С этой квартирой связано так много хороших воспоминаний.

— Ванная свободная. Уже почти двенадцать ночи, тебе давно пора спать, — проходит мимо меня Даня, ничуть не стесняясь своего вида.

Он в одних боксерах, вытирает полотенцем мокрые волосы. Дух перехватывает от его подкачанного тела.

— Ты похудел, — произношу я.

— Тебе кажется, — пожимает плечами и заваливается на кровать. Нагло смотрит на меня. У меня же ком поперёк горла встает, а ещё дышать почему-то становится так трудно. Неприличные картинки с Даней в главной роли мелькают перед глазами, и я спешу скрыться в ванной комнате.

Долго стою под душем, осознавая что Кравцов снова в моей квартире. В моей постели. И нам придётся провести ночь близко друг к другу. Почему я позволила этому случиться? А ещё вспоминаю, каким злым он был сегодня. Неужели и в самом деле приревновал? Или побоялся, что испорчу его репутацию, если появлюсь в журналах в одном нижнем белье?