Глава 35

МИЛА

Обратно мы возвращаемся в приподнятом настроении. Строим планы на выходные, вспоминаем смешные истории из прошлого. Потом молчим, слушая музыку. Время от времени ладонь Дани опускается на мое бедро и меня мгновенно бросает в жар. Вчерашняя ночь была невероятной. У меня даже щеки от стыда полыхают до сих пор, а губы так распухли от поцелуев, словно я увеличила их.

В общем, все идеально.

Даже слишком идеально.

Именно поэтому меня не покидает ощущение, что вот-вот должно рвануть. Это ведь Даня. Тот самый Даня, что толкнул меня в огромную лужу во дворе школы. Как вспомню, до сих пор злость на него берет. Поэтому вот такая идиллия между нами крайне странная и продолжительной быть не может.

Вернувшись домой, мы негласно располагаемся в его комнате. Там ведь плазма большая, помните? Да-да, именно плазма меня привлекла, а не перспектива понежиться в крепких объятиях моего невыносимого красавчика.

Неделя пролетает невероятно быстро. Потом следующая. Я все жду шевелений, но ничегошеньки не чувствую. Лишь наблюдаю за тем, как растет животик, и все так же каждый раз бегу в сторону ванной комнаты, прикрывая рукой рот, когда Даня возится со своей рыбой.

Однажды после очередной ссоры я спросила, зачем он покупает ее два раза в неделю и куда потом девает. Ведь готовых жареных карасей я дома никогда не наблюдаю. Утром они непременно исчезают вместе с Даней.

— На работу забираю. Во время обеденного перерыва персонал съедает.

— Ты что, обеды подчинённым готовишь? — недоверчиво спрашиваю я. Врет же.

Даня нахмурился.

— Ну, не совсем. Просто все уже привыкли к небольшой традиции, что каждый что-то из еды приносит на работу и мы обедаем, делясь новостями из жизни.

Ну да, так я ему и поверила. Уже вижу, как уборщица баба Катя достает из судочка свои котлеты, а рядом Даня с рыбкой жареной. Абсурд же, согласитесь?

На этом тему с рыбой закрыли. Правда, несколько раз Даня пытался накормить меня сытным ужином, благо его отвлек звонок и я выбросила все в мусорное ведро.

И вот ранним чудесным майским днем, когда я бронировала номер в отеле у прекрасного райского озера, куда мы с Даней решили поехать на выходных, случилось то самое, из-за чего я не хотела привязываться к мужчине и менять свое к нему отношение.

— Кравцов настоящий козел! — вместо приветствия яростно орет в трубку Таня.

— Ты украла мою фразу, — хмыкаю я, сама же напрягаюсь всем телом, предвкушая плохие новости. — Это я должна была говорить, а не ты. Чем Кравцов вызвал в тебе такое негодование?

— Нет, я, конечно, понимаю, что у вас всего лишь фиктивный брак, — начинает подруга, мне же от ее слов внезапно становится не по себе, — но это не повод обжиматься с какой-то секретаршей у всех на глазах. Какого теперь мнения о тебе будут подчиненные Дани? Будут думать, что он ни во что тебя не ставит?

— Подожди, Тань, ты сейчас о чем? Какая секретарша? — надломленным голосом произношу я.

Это, наверное, шутка какая-то. Или просто недоразумение. Не стал бы Даня так со мной поступать, тем более мы вроде как пробуем наладить отношения. И брак наш не такой уж фиктивный. По крайней мере, по ночам он какой угодно, только не ненастоящий.

— Я не хотела тебе говорить, но я же твоя подруга. И я все засняла! Так, чтобы он не смог отвертеться. Сейчас перешлю тебе фотографии, подожди. Проведи с ним воспитательную работу, совсем уже обнаглел. А ещё лучше собери чемоданы и уйди от него. Пусть поймёт, кого потерял, и сделает выводы — может, так начнёт ценить тебя! Хорошо, что я сегодня к Сереже забегала и картину эту застала. Нет, ну какой наглец, а?! — все возмущается Таня, я же чувствую, как голова идет кругом. Меня настигает дежавю.

Матвей вот так же делал вид, что все хорошо, жениться на мне собирался, а потом я в офис к нему приехала, а там он с ней…

Но отчего-то та боль ничто в сравнении с тем, что я ощущаю сейчас.

Настроение вмиг улетучивается, дрожащими пальцами я открываю мессенджер, на который приходит несколько фото. На всех Даня стоит очень близко к незнакомой мне девушке. То обнимает ее, то целует в висок. При этом в его взгляде, в выражении лица видна нежность к ней. Она ему не безразлична, понимаю я.

Я делаю вдох и не могу выдохнуть. Воздух застревает в легких. Кажется, я вот-вот задохнусь. Кажется, судьба решила проучить меня. Показать, что людям доверять нельзя, что они не меняются. Мы с Даней никогда не ладили, так почему я решила вдруг, что сейчас что-то изменилось? Почему вдруг посчитала его порядочным мужчиной?

Злость внутри меня начинает бурлить раскалённой лавой. Я заставляю себя успокоиться. Не устраивать истерики. Не начать звонить Кравцову, выясняя отношения по телефону. Я взрослая женщина, знающая себе цену. Я и не через такое проходила. Но все равно обидно. И больно. Я так разволновалась, что пришлось усесться на диван, так как ноги начали отказываться держать меня.

Делаю несколько глубоких вдохов. Стараюсь отогнать от себя плохие мысли.

В конце концов, это могло быть всего лишь недоразумение. Например, они столкнулись в коридоре и его губы сами налетели на неё. Чем не вариант?

Моя выдержка все же рушится, освобождая место неконтролируемой ярости.

Я убью Кравцова! Клянусь! Если у него и вправду есть любовница, он больше не сможет иметь детей! Отобью ему все бубенчики!

****

Я жду Даню, как настоящая русская женщина. Со сковородой в руках. Твердый пластик ручки норовит расколоться под моими пальцами, с такой силой я сжимаю ее, пытаясь удержать внутри лютую злость.

Я слышу, как хлопнула входная дверь. Выхожу в гостиную и внимательно сканирую взглядом Даню.

Волосы взъерошены, между бровей залегла хмурая складка. Он бросает на пол портфель и устало садится на диван.

Я появляюсь эффектно. В коротком халатике, с длинной косой, перекинутой через плечо, и с неизменной сковородой в руках.

Бровь Дани ползет вверх от удивления. Мы молча пялимся друг на друга.

— Ролевые игры? — спрашивает он, и в его глазах загорается озорной огонек. — А мне нравится. Мил, а ты, оказывается, у меня такая озорница.

На его лице расцветает наглая ухмылочка. У него одно на уме. Он уже тянется к пуговицам на рубашке, готовый сорвать ее с себя прямо в эту минуту и пуститься во все тяжкие. Мне доставляет неимоверное удовольствие тот факт, что придется его нагло обломать.

— Не спеши, Кравцов. Я сегодня выступаю в роли злой жены, — предупреждаю я, и мои губы сжимаются в тонкую линию.

Даня хмыкает. Замечает, что на моем лице ни капли намека на улыбку. Никакого игривого настроения или еще каких-либо проявлений нежных чувств к его персоне. Хмурится.

— Я все знаю, Кравцов, — говорю громко, стараюсь, чтобы мой голос звучал твердо и холодно.

Я собираюсь расколоть его.

А потом приложить сковородой об его наглое лицо и бить, бить, бить… Как же я зла! Но при этом почему-то все равно не верю, что он мог мне изменить. С Матвеем я чувствовала, что что-то не то, что он отдаляется от меня, что у него кто-то появился. А вот с Даней такого чувства нет.

Но это может быть лишь самообман.

— Что знаешь? — с явным недоумением спрашивает он.

— ВСЕ.

— Мил, у меня сегодня был тяжелый день. Давай без загадок, прошу. — Он устало трет переносицу и закрывает глаза.

У меня сегодня, вообще-то, тоже был тяжелый день. Я пять часов ждала его возвращения. Держала себя в руках как могла и мерила шагами дом.

Я подхожу к нему. Нахожу в своем телефоне ту самую фотографию, на которой губы Дани касаются лица незнакомки, и демонстративно поворачиваю экран в его сторону.

Глаза Дани расширяются, но в противовес моим ожиданиям, вместо того чтобы начать оправдываться, он лишь спрашивает:

— А ты ревнуешь, что ли?

И в глазах чертята. Эта ситуация его веселит. В отличие от меня. Если он сейчас скажет, что ничего мне не должен, клянусь, я его прибью этой сковородой.

— Я в одном шаге от развода, Кравцов. Поэтому давай без твоих глупых шуточек, — цежу сквозь зубы, не отрывая от него яростного взгляда.

— Иди ко мне. — Он протягивает ко мне руку, приглашая сесть ему на колени. Я не двигаюсь с места. — Это моя сестра, Мил. В другой день я бы потянул интригу, но не сегодня.

— Сестра? — недоверчиво морщусь я. — Она же в Париже, или Мюнхене, или где она там должна быть?

— В Лондоне, — поправляет меня Даня.

— Именно. А та девушка была в твоем офисе. Так что давай выкладывай правду, Кравцов. И не делай из меня дуру.

Вместо объяснений Даня достает из кармана свой телефон, находит что-то и протягивает мне. Я бегло пробегаюсь по строчкам на английском, и мои брови вздымаются вверх от удивления.

— Э-э-э… — все, что могу произнести.

— Теперь ты знаешь, почему Оля не на учебе, — заключает Даня, разводя руками.

— Ситуация, конечно, не очень, — возвращаю ему телефон.

— На самом деле письмо пришло еще две недели назад, но со всей этой суетой я совсем не проверял личную почту, поэтому понятия не имел, что ее отчислили из университета. Она все это время жила в отеле и пряталась от меня. Сегодня случайно застал ее в офисе у себя. До того как увидел письмо. Она выглядела испуганной, сказала, что хочет со мной поговорить. Потом, видимо, поняла, что я ничего не знаю о ее отчислении, и соврала, что соскучилась, поэтому и прилетела на несколько дней. Я словно чувствовал какой-то подвох, руки сами потянулись к почте, на которую информация из университета приходит. И вот… Даже не знаю, как до сих пор сдерживаю злость. Хорошо, что рядом был Серега, иначе прибил бы ее на месте.

— Ну-у-у, — протягиваю я, пытаясь переварить ситуацию, и кладу орудие сорвавшегося убийства на столик, потом подхожу к Дане и сажусь рядом. — Все может быть совсем не так, как здесь написано, — произношу я, хотя и сама мало в это верю.

— Мила, ее отчислили за то, что она пыталась закрыть предмет, вступив в интимную связь с преподавателем. Мне кажется, какого-то другого смысла эта информация нести не может.

— Мало ли, может, девочка влюбилась в своего профессора. Такое часто бывает. У меня подруга за нашего препода замуж вышла.

Ему сорок три, Мила! И он женат! Какая, к черту, любовь, он в отцы ей годится! — срывается все же Даня и начинает громко орать.

— Успокойся, что уже кричать. Она взрослая, голова на плечах есть.

— Как показала практика — голова на плечах есть, но в ней пусто.

Мы молчим несколько минут. По правде говоря, даже не знаю, что сказать Дане. Это его сестра, ее воспитанием он занимался, ответственность за нее несет тоже он. Можно предположить, что он чувствует себя ее отцом. А мой отец явно не одобрил бы такой выбор.

— И где Оля сейчас? — спрашиваю я, обнимая Даниила и целуя его в шею. Так непривычно, что я могу сделать это когда угодно и это не будет выглядеть как нечто странное. Мы, конечно, все так же раздражаем друг друга, но и в то же время нас словно магнитами тянет.

— В отеле. Я сказал ей, чтобы до завтрашнего дня не показывалась мне на глаза. Поживет с нами немного, пока я не решу, что с ней дальше делать, — тяжело вздыхает он и прижимает меня ближе к себе. Поглаживает ладонью по моей спине. Добирается до животика. — Возможно, подключу старые связи, чтобы восстановить ее в Лондоне. Даже если придется остаться на повторный год.

— Ясно. Но все равно не строй из себя плохого брата. Она молода. В ее возрасте все видится иначе.

— В ее возрасте я открыл свое первое дело, — резко отвечает мне муж.

— А я активно посещала кастинги и мечтала о мировой славе. Так что не торопись с выводами. Все мы совершаем ошибки. Идем, я знаю, как тебя расслабить. И нет, это не то, о чем ты подумал. Всего лишь ванна с солью и ароматными свечами. Сегодня купила.