Глава 46

Пальцы не слушают меня, пока я перебираю бумаги в поисках брачного контракта. Даниил соврал. Не мог он так со мной поступить. Это все какой-то плохой сон. Чертов плохой сон, иначе я придушу Кравцова собственными руками за все сказанное. Господи, знала же, что ничем хорошим наша связь не закончится, но нет, влезла почему-то в это, а теперь получай. Даже не удивлена почему-то таким поворотом событий. Но все равно больно. Как же больно!

Что на него нашло? Неужели из-за Серёжи так взъелся? И правда, что ли, Таня ему наврала обо мне?

— Вот он! — Резкими движениями переворачиваю страницы, пытаясь отыскать тот самый пункт. До этого момента все сказанное Даниилом казалось выдумкой, но вот сейчас, когда в расплывшихся от слез строчках я вижу подтверждение его слов, становится не по себе.

Как он мог? Зачем сделал это? Он что, и правда собирался выбросить меня из своей жизни?

Я разъяренной фурией бросаюсь вниз. Дани в гостиной не нахожу. Его вообще нигде нет. И автомобиля во дворе тоже.

— Чудесно! Просто прекрасно!

Я достаю из сумочки телефон, на экране высвечивается сообщение от мужа.

«Надеюсь, когда вернусь, тебя в доме уже не будет. Встретимся на родах, я принесу документы на развод».

Моя гордость берет верх. Не собираюсь перед ним унижаться. Не хочет видеть меня? Чудесно! Вот только и ребёнка он тоже не увидит. Пусть остынет и поймёт, что натворил. Даже выслушать меня не захотел. А ещё говорят, что женщины истерички.

Я поднимаюсь обратно в спальню. Шаги по лестнице даются мне с трудом не только из-за беременности, но и из-за нервного напряжения. Ноги не слушают меня.

Я достаю спортивную сумку из шкафа, бросаю туда документы и несколько вещей. Больше ничего мне не нужно. Пусть выбросит, сожжет, раздаст бедным. Все равно. Куплю себе все новое. Чтобы ничего о Кравцове не напоминало.

Уже сидя в своем внедорожнике по пути до своей квартиры, позволяю слезам прорваться наружу.

— Скотина! Какая же ты скотина, Кравцов! — ору в пустой салон и бью ладонью по рулю.

Я же полюбила тебя. Полюбила! Старалась. И в самом деле старалась. Нам хорошо было вместе, я ведь чувствовала. Так какого черта нашло на тебя, Кравцов?!

Дома становится совсем тоскливо. Квартира пустая и мертвая. А ещё теперь она мне кажется чужой.

— Ничего, солнышко, все у нас хорошо будет. — Я глажу живот, потому что малышка тоже разволновалась и начала активно пинаться.

Нужно успокоиться и наконец-то выяснить, что происходит. Сначала позвоню Серёже. Точно. Нужно спросить, о чем они с Даней успели перекинуться, что тот словно с катушек съехал.

Но Безруков трубку не берет. Даже после четвёртого звонка.

Ладно. Спокойно. Осталась Таня.

Я долго смотрю на список контактов, прежде чем набрать подругу. Размышляю над тем, могла ли она в самом деле сдать меня, да ещё и к Дане приставать. Но если не она, то как он узнал, где я?

Выбираю стратегию нападения.

— Алло? Решетникова? С ума сошла? Ты время-то видела? — сонно бормочет она.

Ну да, сейчас уже первый час ночи. Это Семёнова сладко спала все это время, я же переездом занималась.

— Таня, подруга моя дорогая, — начинаю я, — а скажи-ка мне, как так получилось, что ты вместо того, чтобы прикрыть меня, пошла к моему мужу и рассказала, где и с кем меня можно найти? Да не только рассказала, ещё и наплела бог знает что! — со злостью выдаю я, и на том конце провода возникает долгая пауза.

— Знаешь, подруга, — последнее слово она практически выплевывает, — наверное, пришло время расставить все точки над «i», потому что мне надоело постоянно находиться в тени невероятной Милы! Даня мой! Всегда был моим, а ты украла его у меня! — Яд прямо-таки сочится из ее слов.

— О чем ты? — пораженно спрашиваю я, такое поведение подруги меня удивляет.

— Я ещё со школы его любила, пыталась заставить его посмотреть в свою сторону, но он, кроме тебя, никого вокруг не замечал! А тебе он не нужен был, как и сейчас! А мне знаешь каково было? Знаешь, Мила? Общаться с ним, видеть его, но при этом знать, что на меня он никогда не будет смотреть так, как смотрит на тебя. Но сейчас я уже не та глупая девочка. За своё счастье до конца бороться буду. По головам пойду, а Даню своим сделаю.

На какое-то время в трубке воцаряется тишина. Слышно лишь наше с Таней тяжелое дыхание. Сердце в груди колотит неистово сильно. Я пытаюсь переварить сказанное ею, но не выходит. Как вообще осознать, что человек, который много лет был твоим лучшим другом, оказывается в душе испытывал к тебе ненависть? Разве я виновата, что Даня полюбил меня, а не ее? Разве пыталась отбить его у нее? Разве хоть раз давала ему надежду?

— Почему ты не сказала? — с трудом выдавливаю из себя единственный вопрос. Меня бросает в холод, а ладони потеют. Малышка нервничает, как и я.

— Что именно не сказала? Что Кравцова люблю? Чтобы ты высмеяла меня? Чтобы и против меня настроила полшколы? Думаешь, я желала быть изгоем?

— Я бы не поступила так, — заверяю ее, а сама с силой впиваюсь пальцами в телефон.

— Не поступила? — фыркает Таня. — Да ты была самой эгоистичной и самовлюбленной тварью, которую я когда-либо знала, — Таня бьет меня наотмашь. Своими словами. Интонациями. — Признайся я тебе в своих чувствах к Дане, ты бы сморщила свой аккуратный носик, а потом придумала бы и мне прозвище.

— Ты была моей подругой, Таня. Если бы ты пришла и четно сказала, что вы с Даней встречаетесь, я бы…

— Что? Что бы ты сделала?

Я молчу. Потому что понимаю, что здесь Таня права. Я бы разозлилась на нее. Ничего плохого бы не сделала, конечно, но определенно была бы против их с Даней отношений. Потому что он был только моим. Всегда был.

— Ничего, Таня. Ничего бы я не сделала. Потому что выбор был бы за Даней. Я не заставляла его влюбляться в себя. Я не делала ничего для этого. Я не флиртовала с ним. Не крала его у тебя. Понимаешь? Все было честно. Я тебя подругой своей считала, а ты мне нож в спину воткнула. И из-за чего, Таня? Из-за чего ты перечеркнула столько лет нашей дружбы? Из-за того, что не смогла смириться, что парень, к которому ты пылала юношеской любовью, выбрал меня? — повышаю я голос, с трудом сдерживая гнев. — Так вот, тебе давно стоило перешагнуть эту ступень в своей жизни, забыться, найти мужчину, с которым ты была бы счастлива. Но вместо этого ты выбрала другой путь. Страдать, делая из себя мученицу, и портить жизнь людям вокруг. Которые, к слову, считали тебя другом. А ещё во всех своих бедах обвинять меня.

— Забыть? — голос Тани срывается на ультразвук. — Я двенадцать лет его люблю! Двенадцать! И ты предлагаешь просто так забыть? Думаешь, легко это?

— Но я ведь забыла. Думала, с ума сойду, когда с Матвеем разошлась, но забыла же! Ты сама мне говорила, Таня: если не складывается, значит, это не твоя судьба, нужно просто немного подождать. Мне очень больно, Таня, оттого, что моя лучшая подруга оказалась предателем. Я разочарована в тебе. И очень жаль, что не смогла раньше разглядеть твою настоящую сущность.

Мы снова на какое-то время замолкаем, а потом Таня произносит мне угрожающим голосом:

— Даня все равно будет моим. Вот увидишь. Я открою ему на тебя глаза.

— Он никогда не будет твоим, Семенова, — холодно чеканю я. — У нас скоро родится дочь. Он любит меня. Отстань от нашей семьи и займись чем-то полезным. И да, Даня рассказал мне о твоей сегодняшней выходке. И просил передать, чтобы тебя больше у нас дома не видел, — о последнем я вру, но уж сильно на Таню я зла. — Поэтому прощай, подруга. И мне очень жаль, что ты вот так просто растоптала нашу дружбу. Обычной завистью.

— Это еще не конец, Решетникова. Посмотрим, кто из нас окажется в дамках. Я от своего не отступлюсь. Не в этот раз, — пафосно заявляет она, а я не верю, что это происходит в самом деле.

Мне хочется спросить ее: а что мешало ей действовать двенадцать лет назад, если она настолько сильно любила Даню? Ведь какая разница, что и кто думает о твоем выборе, если жить не можешь без этого человека? Но решаю промолчать. Достаточно с меня откровений на сегодня. И разочарований.

Я кладу трубку, а потом заношу Таню в черный список во всех социальных сетях. Не нужно, чтобы она за моей жизнью следила. И с аккаунтов Дани заблокировать ее не мешало бы, но не сейчас. Сейчас мы с малышкой отправимся спать. Нужно успокоиться, привести нервы в порядок и понять, как дальше жить.

Подруги у меня теперь нет. Мужа, собственно, тоже. Последнее отчего-то огорчает больше. Я зла на Даню, но и в то же время хочется, чтобы он сейчас приехал, извинился, еще раз признался в любви. Как в дешевой сентиментальной мелодраме. И с огромным букетом цветов. Да, именно так.

Но Даня не появляется. И даже не звонит мне. Он словно вообще забыл о моем существовании. И о дочери своей тоже забыл. Такое его поведение злит. А еще пугает. А если он серьезно настроен развестись со мной и забрать ребенка? Как я могла не заметить этого чертового пункта в договоре?

Нет, я дочь ему не отдам. Найму лучших адвокатов, до последнего буду сражаться. И вообще, по закону в течение года после рождения ребенка нас не разведут.

Это прибавляет мне уверенности. А за год может что угодно произойти. Например, Даня отойдет и будет на коленях ползать передо мной. А я не прощу его. Точно не с первого раза.

В таких вот наивных мыслях я живу несколько недель. В полном одиночестве. Пытаюсь занять себя чем-то, чтобы с ума не сойти. Скупаю без остановки одежду для малышки. С надеждой смотрю на телефон. Скучаю.

В один из дней мне приходит приглашение от Давидовой на закрытый показ ее новой коллекции, над которой мы все трудились, я решаю не отказываться.

И переоцениваю себя.

В самолет, конечно же, меня на таком сроке никто не пускает. Поэтому нанимаю автомобиль с водителем и восемь часов пытаюсь не умереть от боли в пояснице. К тому времени, как мы прибываем в столицу, мне хочется одного — поскорее родить. В дороге, в гостинице, просто на улице — неважно. Сил больше нет быть беременной.

Но уже через несколько часов я порхаю в салоне красоты, забыв обо всем на свете, готовлюсь у предстоящему вечеру. С трудом удаётся застегнуть змейку на платье, я похожа на нерасторопного бегемота. Бросаю в сумочку пригласительный и вместо того, чтобы насладиться вечером, все время думаю о Кравцове.

Как же ненавижу его! Две недели прошло, а он даже не поинтересовался моим состоянием. Врал он о любви. Плевать ему и на меня, и на дочь нашу.

Несколько раз пишет Оля. Просит приехать и поговорить с Даней. Говорит, что ему даже хуже, чем мне. Я шлю ее к черту. Вместе с братом. Меня с мусором смешали, выставили за дверь, ребенка пригрозились отнять, а я еще должна унижаться.

Конечно же, через час злость уходит и я уже готова ехать к Кравцову. Но останавливают сотни километров, что разделяют нас.

Утром я так и не понимаю, что делать. По дороге будет время подумать.

Когда за окном начинают мелькать знакомые улицы, я вдруг прошу водителя:

— Отвезите меня на Палубную тридцать два, пожалуйста.

Все же я сдаюсь. Не выдерживаю этого гнетущего одиночества. Хочется увидеть родные глаза. Почувствовать тепло его тела. Силу рук. Нежность поцелуев. Посмотреть в глаза и убедиться что он любит меня так же, как и я его. Что все между нами как и прежде. Господи, сказал бы мне кто-то год назад, что я без Кравцова жить не смогу, рассмеялась бы в лицо.

Отстой. Полный отстой.

Но Даня так много сделал для того, чтобы мы сблизились, что теперь уже мой черед собирать нашу распавшуюся семью воедино.

Дом встречает меня тишиной. Я открываю дверь своим ключом. Как это Даня ещё замки не поменял?

— Эй, есть кто-нибудь дома?

Сердце колотится словно сумасшедшее, готовясь к такой долгожданной встрече, но мне никто не отвечает. Гулкое эхо моих шагов — единственный звук вокруг.

Я заглядываю в кухню, потом поднимаюсь на второй этаж, но так никого и не нахожу. Даня, скорее всего, на работе, а Оля уехала куда-то.

Я решаю дождаться его. Никуда не уйду, пока мы не поговорим. С замиранием сердца приоткрываю дверь, ведущую в нашу с Даней спальню. Здесь убрано, лишь на кровати лежит его скомканная футболка.

Я беру ее в руки и подношу к лицу. Вдыхаю аромат любимого мужчины. Все здесь пропиталось им. Как же хорошо вернуться! Сразу спокойно так становится. Это место давно для меня стало домом, и я очень скучала.

В гардеробной все так, как я оставила. Все мои вещи на своих местах, с другой стороны развешана одежда Дани. Он ничего не выбросил. Ощущение, словно я просто вышла в магазин. А сейчас вернулась.

Я ложусь на кровать и прикрываю глаза. Устала с дороги. Кладу ладонь на живот, поглаживаю его. Малышка спит. Утомилась. Как же все-таки здесь хорошо. Невероятно просто. Атмосфера кружит голову и расслабляет. Я сама не замечаю, как засыпаю. Впервые за две недели спокойным крепким сном.

Глаза открываю, когда за окном начинает темнеть. И сразу же прислушиваюсь к звукам в доме.

Тихо.

Поднимаюсь с постели и спускаюсь вниз. Свет не горит. Во дворе автомобиля нет. По-прежнему никто не вернулся.

Что ж, я могу заказать ужин. Кравцов вернется с работы, и я встречу его как радушная хозяйка. Он точно не сможет устоять перед таким.

Точно. Так и сделаю.

Все же не могу удержаться, набираюсь наглости и звоню Дане спросить, где он. А вдруг он в командировку улетел, а я здесь как дура сижу и жду его?

К моему разочарованию, Даня сбрасывает звонок после нескольких гудков и следом отправляет сообщение:

«Не звони мне».

Снова чувствую вкус горечи во рту. Снова обидно становится и плакать хочется. Словно надоедливого котёнка, вышвырнул меня из своей жизни.

«Дурак», — пишу в ответ и сажусь в мягкое кресло. Свет во всем доме выключаю, чтобы, если вернется, не заподозрил моего присутствия раньше времени.

Ну где же ты, Даня?

Времени — почти одиннадцать ночи. Телефон Оли вне зоны доступа. Дозвониться ей не могу. Меня заполняет разочарование, граничащее с обидой. Наверное, стоит домой поехать. Это намек от судьбы: не нужно было сюда приезжать.

Я в последний раз обхожу некогда родные стены. Какое-то время стою на заднем дворе перед бассейном, уже собираюсь вызывать такси, как вдруг телефон оживает.

Безруков.

После того вечера я с ним больше не разговаривала. Ведь он мог Дане все объяснить, но почему-то не стал. Неужели и он против наших с Кравцовым отношений? Есть хоть кто-то, кто считает, что мы и в самом деле подходим друг другу?

Мне хочется проигнорировать Сергея, но не могу упустить возможность узнать, где сейчас Даня. Слишком уж заманчиво.

— Алло?

— Мил, привет, — хмуро начинает он и тяжело вздыхает. — Ты сейчас где?

— Эм-м, дома. — Оглядываюсь по сторонам и решаю не уточнять, где именно дома.

— Ясно.

Напряженная тишина между нами. Сергей словно не может решиться сказать мне что-то.

— Говори уже. Зачем звонишь? — резко и с неприязнью.

— Это по поводу Дани. Я… я пообещал ему не говорить тебе ничего, но я так не могу, Мил. Я не одобряю его действий и считаю, что ты должна знать правду.

— Даня что, изменяет мне? — в моем голосе проскальзывают истеричные нотки. Только не это. Как же так?

— Изменяет? Нет, конечно. Он тебя, дуру, любит.

— Любит? — переспрашиваю я, а в голосе так и звенит возмущение. — Ага, так любит, что выставил из дома. Ему все равно, Серёжа. Он даже не пишет мне.

— Мил, Даня в больнице, — Безруков так быстро произносит это предложение, что я не успеваю поймать суть.

— Где? Что случилось? Боже, он в аварию попал? Серёжа, не молчи! — Я чувствую, как меня настигает истерика. — Что с Даней? Почему мне никто не сообщил?

— Даня болен, Мила. У него лейкемия, и он запретил всем говорить тебе об этом, чтобы ты не волновалась.

Сергей расстреливает меня одними словами. Автоматная очередь попадает прямо в цель. Мое сердце начинает кровоточить. Разум в шаге от безумия.

Что он только что сказал?

Это, должно быть, недоразумение.

— О господи, — всхлипываю я и прикрываю ладонью рот. Не может быть. Нет. — Это неправда. Ты врешь. Скажи, что ты врешь, прошу, — медленно срываюсь на истерику. Что-то начинает душить изнутри. Перекрывает весь кислород. Мешает сердцу качать кровь.

По ту сторону слышится лишь тяжёлый вздох.

— Ты нужна ему Мила, как бы он ни старался отгородить тебя от всего этого. Ему нужна твоя поддержка. Я заеду сейчас за тобой, и мы поедем ко мне. Здесь и Оля, и Давид, нам всем теперь нужно вместе держаться. А утром отвезу тебя к Даниилу. Только не волнуйся, ладно? Все будет хорошо, он выкарабкается. Выздоровеет. Он сильный мужик.

— Я сейчас хочу. Хочу сейчас увидеть его, пожалуйста, Сереж, — умоляю я, а мысли мечутся с безумной скоростью в голове.

— Клиника уже закрыта для посещений. Завтра утром, Мила. Я позвонил тебе сейчас, чтобы к утру ты взяла себя в руки и к Дане в палату вошла с улыбкой. Жди меня, я уже выезжаю.

— Хорошо, — стираю пальцами слёзы со щёк, — только я не у себя, я в нашем доме. Приехала, а здесь никого нет.

— Тогда еду на Палубную. Ты пока вещи собери с собой. Только без нервов, хорошо? Не заставляй меня жалеть, что пошел против друга и сказал тебе все. Если с ребёнком что-то случится, я себе не прощу этого. Поняла?

— Да, конечно. Я справлюсь. Только быстрее, пожалуйста.

Я отключаюсь, а потом даю слабину. Сажусь прямо на ступеньки, прикрываю ладонью лицо и горько плачу.

Как же так? Как? Почему Даня? Почему мне ничего не сказал? Неужели поэтому кровь из носа так часто шла? Почему не доверился мне? Мы бы вместе что-нибудь придумали. Вместе прошли бы через все. А сейчас что? Я даже не знаю, насколько все серьезно и где он.

— Боженька, пусть с ним хорошо все будет. Обещаю, я стану лучшей женой в мире. И не нужен мне никакой моделинг. И есть буду булки и торты, как Даня и хотел, только пусть поправляется. Я ведь не переживу… не переживу, если его потеряю, — сквозь слёзы шепчу в небо в надежде, что меня услышат сверху. — Я ведь люблю его. Так сильно люблю. Он нужен нам с малышкой…