Глава 1

— Беременна… двойней, — эхом повторяю за гинекологом и вспоминаю фото из конверта.

Перед самым моим выходом пришел курьер и, уточнив мое имя, передал посылку. Я не успела рассмотреть, что внутри того конверта: такси уже ждало возле подъезда. Только из любопытства заглянула и увидела фото мужа с… незнакомой девушкой. В каком-то ресторане. Вдвоем. И это явно была не деловая встреча. Слишком уж улыбка у девушки была сексуальной.

А сейчас… я узнаю, что беременна. Сердце вздрагивает, перебивая послевкусие того фото. Я стану мамой!

Но в параллель с осознанием того, что у нас будут дети, в груди зреет что-то больное… неприятное. С кем на том фото был мой муж? Кто сидел напротив?

Вздрагиваю от холодного датчика и стараюсь сосредоточиться на новости о детях. Сейчас это намного важнее остального.

— Двойня. У вас будет двойня. Срок восемь недель.

Выдыхаю. Прикрываю глаза и возношу известные мне молитвы. Три года мы женаты, до этого ещё два года Наиль за мной ухаживал. Но завести ребенка решили год назад. Не получалось, муж и словом не попрекнул. Ждал, терпеливо.

И тут. Малыши. Аж двое!

А может… дело не в ожидании вовсе? А в том, что у Наиля… Зажмуриваюсь, отгоняю от себя невеселые мысли и придумки. Нужно вернуться домой и подробно изучить содержимое того конверта, который пошатнул мою уверенность в браке и в любимом мужчине.

Собраться. Нужно взять себя в руки…

— Спасибо вам за такую новость, — в порыве стискиваю запястье врача и, тут же опомнившись, отдергиваю руку. — Простите. Что-то я совсем не контролирую себя…

Отвожу глаза.

— Все хорошо. Счастье — это прекрасно. Особенно, когда малышей так ждут.

Киваю. Привожу одежду в порядок и выхожу в кабинет. Ждать распечатку.

Хватаюсь за телефон. Желание позвонить мужу и прокричать, что мы станем родителями, настолько огромное, что приходится зажмуриться. Снова убираю телефон в сумку. И опять достаю.

Впервые меня что-то удерживает. Не дает нажать заветную кнопку вызова. Неужели я сомневаюсь в муже?

А Наиль словно чувствует мои метания: звонит сам.

— Привет, ангел, — голос обволакивает, словно он собственноручно заворачивает меня в теплый плед.

Ловлю себя на том, что вслушиваюсь в его интонацию. Пытаюсь услышать что-то, чего обычно не замечала. Может быть такое, что любовь затмила разум и я просто не замечала чего-то очевидного?

— Привет, любимый муж, — веду себя как обычно, мой голос не дрожит, звучит уверенно, пока внутри разрываются снаряды бессилия и потерянности.

Нервно дергаю ногой, не сводя взгляда с кабинета, пока жду распечатку с УЗИ. Прикусываю язык до такой боли, что красные пятна перед глазами вспыхивают, только бы не выдать то, что я сейчас узнала. Я все ещё не до конца верю, что ношу детей от Наиля…

Детей, которых, как мне казалось ещё утром, мы оба хотели.

— Как ты? — возвращает из мыслей голос мужа.

— Хорошо. Ты сегодня вовремя домой?

Я не знаю, зачем я это спрашиваю. Очередная проверка? Да ну, бред какой-то. Наиль мне не изменяет, и у него никого нет, кроме меня.

— Ага, у меня там встреча с клиентом виповским. Думаю, часов в семь я буду дома.

Выдыхаю. Ну вот, все в норме. Он не задержится нигде и приедет сразу домой после работы.

— Хорошо, я тогда буду тебя ждать.

— В кровати и без одежды? — его голос понижается, и это моментально находит отклик в моем теле.

Не могу сдержать улыбки. Эти эмоции намного сильнее здравого смысла. Уже кажется, что то фото мне привиделось и конверта вообще никакого нет.

— Не-е-е-е-е-е-ет, за столом и с ужином.

Наиль разочарованно ворчит, чем вызывает смешок.

— А можно вместо еды я съем тебя, Мариш?

Фыркаю.

— Нельзя. Ты мужчина и должен хорошо питаться, — подтруниваю над ним и чуть ли не пропускаю момент, когда из кабинета выглядывает врач, и я подскакиваю со своего места, — все, пока, целую.

— Обожаю, — слышится в ответ.

Вызываю такси. Усаживаюсь в машину.

У водителя на экране идет какой-то фильм, видимо, для развлечения пассажиров и отвлечения их от повседневной суеты. Жена застает мужа в супружеской постели с эффектной дамой. Скандал, собирание вещей и крики, что она уходит.

Парочка любовников собирает разбросанную по полу одежду, муж при этом пытается оправдаться. Мол, это не то, что ты думаешь…

Непроизвольно вылетает громкий смешок, и я перехватываю такой же смеющийся взгляд водителя.

— Неужели мужчинам обязательно тащить любовниц домой? — бормочу под нос, не ожидая, что меня услышат.

Казалось бы, логичный вопрос. Ну реально, гостиниц же туча. Выбирай любую…

— Не знаю, у меня и жена, и любовница — это одна женщина.

Водитель пожимает плечами и смеется. Замечаю на его руке обручалку, и становится немного стыдно.

— Да я в общем, — прикрываю рот рукой, чтобы ничего больше не ляпнуть.

И тут же вспоминаю образ Наиля в нашей постели. Но стоит прикрыть глаза, как ярким пятном вспыхивает перед глазами конверт. Обычный, белый, без надписей. Только красная восковая печать бросилась мне в глаза. И на ней инициалы И.М…

Переступаю порог дома. И мой взгляд упирается в тот самый злосчастный конверт… Рука сама по себе тянется к нему.

Внутри коброй сворачивается предчувствие чего-то нехорошего. Пальцы подрагивают, пока я распечатываю послание, и из-за этой самой дрожи конверт выскальзывает из рук, рассыпая по полу фотографии.

Падаю на колени и начинаю судорожно их собирать, особо не вглядываясь, что же там… Меня охватывает дикий ужас, причины которого я понять не могу. А потом взгляд цепляется за знакомое до боли лицо. Перестаю дышать.

Шум в ушах отключает меня от происходящего вокруг. Открываю рот в бестолковой попытке глотнуть хоть капельку воздуха, но из меня вырывается только сипение.

Темные волосы, щетина, выделяющиеся скулы и татуировка на руке. И массивное обручальное кольцо, за которое цепляется мой взгляд. Наиль при выборе гордо раздувался и говорил, что хочет, чтобы все знали, что он женат.

А теперь перед моими глазами его фото с другой…

Наиль… мой любимый, единственный и, как я думала… надежный. С какой-то бабой. Черно-белое фото. Они в постели… она сидит на его бедрах, и её пальцы зарываются в темные волнистые волосы мужа.

Как мои зарывались не один раз.

Другое фото. Они сидят в ресторане, и дама смеется какой-то шутке моего мужа. Виден ряд красивый ровных зубов. Наиль же прячет лицо за кружкой. Но они вместе… за одним столом.

Удар в грудь… или то сердце? Хочет выскочить, чтобы так не болеть?

Взгляд пытается сфокусироваться на лицах, в надежде, что я ошиблась, что это не Наиль. Кто угодно, только не мой муж! Но все застилают слезы. Много слез.

Боже, я не помню, когда у меня из глаз лился такой поток! Как будто где-то прорвало невидимую трубу, и теперь я утопаю в собственных рыданиях.

Всхлипываю. Некрасиво так. Жалобно. Растираю влагу вместе с макияжем по лицу и отбрасываю фото подальше.

— Боже… Боже, — вцепляюсь в волосы и тяну их, опускаюсь на пушистый ковер.

Боль пронзает каждую волосяную луковицу, а я вою как раненая псина, которую сбили на трассе.

Не успеваю перевести дыхание. Телефон взрывается входящим. Онемевшими пальцами нащупываю мобильный на столике и всматриваюсь в номер. Цифры… непонятно, кого я услышу на том конце?

Медлю. Не уверена, что мои губы в состоянии будут произнести даже простейшее «Алло». Но звонок повторяется, и только чтобы не слышать назойливый рингтон судорожно провожу по экрану.

Подношу к уху, перестаю дышать. Кого же я услышу на том конце…

— Марина?

Это она. Подсознание уверенно твердит, что это та самая дама с фото. Та, которая спала с женатым мужчиной. Которая сейчас своим звонком влезает в семью. Чужую семью…

— Слушаю, — умение при посторонних держать эмоции в стрессовых ситуациях под контролем играет на руку.

И голос звучит максимально спокойно, пока внутри все рвется на части, разметая ошметки.

— Меня зовут Ирина, я любовница вашего мужа. Наиля.

Губы искажает кривая усмешка.

«Любовница. Любовница. Любовница…» — стучит молоточками в висках. Любовница. ВАШЕГО. Мужа.

— И зачем вы звоните мне? — до боли прикусываю подушечку пальца.

Главное — не сорваться. Не показать стерве, как же больно сейчас. Не обрадовать тем, что я умираю внутри.

— Хотела поставить вас в известность, что Наиль вас обманывает.

Сглатываю желчь и делаю глубокий вдох. Только бы не стошнило.

— Спасибо, это очень мило с вашей стороны.

Боже… неужели я умею так? Умею. Так. Разговаривать? Когда внутри творится настоящий хаос…

— И это все? — девушка на том конце будто бы теряется.

Она ждала от меня истерики? Скандала? Рассчитывала, что я крикну в трубку, чтобы она забирала моего мужчину?

И тут до меня доходит простая истина: именно на это она и рассчитывала! Ждала! Именно для этого и позвонила.

Хлопок двери заставляет вздрогнуть.

— Извините, мне пора идти готовить ужин моему мужу, — вкладываю в голос столько любезности, что скулы сводит от ненатуральной улыбки.

Не жду ответа, скидываю. Подскакиваю с пола и начинаю метаться по столовой. Хватаю с камина конверт с распечаткой УЗИ и несусь в комнату.

Он не должен узнать! Не должен! Он не достоин узнать, что станет отцом! Не после того, как его руки трогали другое тело.

— Маришка, я дома! Выходи, я голодный, как стадо буйволов, и по тебе соскучился.

Эти слова проходятся острием по внутренностям, которые кровоточат не на шутку.

Бросаю взгляд в зеркало и выдыхаю. У меня есть три минуты, пока Наиль раздевается и идет на мои поиски. Три минуты, чтобы собраться с мыслями. Переключиться после разговора с любовницей моего мужа и нацепить маску счастливой жены.

Так… быстро… вытираю потеки туши, щиплю себя за щеки, чтобы избавиться от бледности. Приглаживаю волосы и улыбаюсь. Натянуто, конечно, но, думаю, Наиль не увидит, какой ураган внутри. Возвращаюсь в столовую.

Долбаный конверт с фотографиями все ещё валяется на полу. Сгребаю все в кучу и заталкиваю в ящик комода. Он не должен увидеть, что между нами что-то изменилось. Мне нужно время, чтобы решить, как действовать дальше. Как жить после новости об измене.

Но так сильно хлопаю этим ящиком, что наша свадебная фотография покачивается и летит на пол. Стекло разлетается на миллионы мелких кусочков. Переступаю с ноги на ногу и даже не замечаю, как в ступню вонзается битое стекло.

Кажется, я вообще ни черта не чувствую после тех фото. Вакуум в сердце… если оно осталось, конечно. Усмехаюсь.

Ещё как осталось, я же все ещё стою и дышу. Наклоняюсь, чтобы собрать осколки голыми руками, когда в проеме показывается Наиль Таранов. Таран… как любят называть его друзья.

Моя любовь… и мой персональный ад. После всего, что происходит за день, именно так теперь он воспринимается в моем воспаленном мозгу.

— Твою мать, — Наиль срывается и подбегает ко мне, — ты чего, Мариш, не заметила стекло?

Подхватывает на руки и несет к дивану. А я на инстинктах хватаюсь за его крепкую шею. В грудь впивается тысяча игл при мысли, что он вот этими руками другую трогал. Стараюсь не разреветься от безысходности, которая поселилась во мне после тех фото.

Боль и холод.

Думала ли я, что мне изменят? Да никогда!

Наиль подхватывает мою ногу за лодыжку и ставит себе на бедро, осматривает.

— Девочка моя, что ж ты так неаккуратно? — пробегает пальцами по коже, и я вздрагиваю. — Больно?

Поднимает на меня обеспокоенный взгляд.

А мне хочется заорать на весь дом, что очень больно. Больно так, что хочется умереть и не переживать это все. Но вместо этого я равнодушно пожимаю плечами.

— Рубашку испачкаешь, Наиль, — киваю на капельки крови, которые срываются с моей стопы и падают на темные брюки мужа.

Он удивленно выгибает бровь и встряхивает головой. От этого резкого движения волосы слегка колышутся и на лоб падает прядь черных волос.

— У меня тут жена кровью истекает, а я должен о рубашке волноваться? — усмехается.

И эта усмешка делает ещё больнее. Ведет себя так, словно ничего не скрывает. Словно нет в его жизни никакой Ирины.

Ирина… Передергиваю плечами и ловлю на себе пронзительный взгляд серых глаз.

Улыбаюсь через силу. Я не готова сейчас к тому, чтобы Наиль догадался о чем-то. Мне нужно это переварить и потом уже принимать решения. Как будет лучше для меня и наших крошек.

Вовремя отдергиваю руку, которая тянется к животу.

— У тебя все нормально, ангел? — в серых глазах столько неподдельного беспокойства, что у меня невольно набегают слезы.

— Немного неважно себя чувствую.

Муж хмурится. Аккуратно кладет мою окровавленную ногу на диван и встает.

— Я за пластырем, и мы едем в больницу.

Мотаю головой.

— Зачем, Наиль? Я в порядке, голова слегка побаливает.

Мотает головой, идет к шкафчику, где аптечка. Достает бутылек с антисептиком и пластырь. Слежу за каждым его шагом. Возвращается ко мне, снова обхватывает ногу, а я от прикосновения вздрагиваю.

— Потому что в коже может остаться осколок стекла, Мариш.

Молчу. С ним нет смысла спорить, все равно сделает по-своему. В этом весь муж.

Наиль с таким трепетом обрабатывает каждую мою ранку, пока я закусываю губу и стараюсь не заскулить от безысходности. Бережно дует на поврежденную кожу, а внутри меня все в узел скручивается.

В голове постоянно звучит голос Ирины, которая спокойно говорит, что она любовница моего любимого мужа. А сейчас я горю в агонии, просто сидя рядом с ним.

И хотелось бы в лицо ему плюнуть и сказать, что я все знаю. Но я могу представить, какие последствия за этим последуют. Да и не даст мне просто так никто развод. Оставит ни с чем, уж у Наиля есть для этого все рычаги, и финансы позволят. А вот я… наполовину домохозяйка, которая учится печь торты. И что я ему смогу противопоставить? Особенно, когда он узнает, что я ношу его детей.

Так что… резкий разрыв может привести к плачевным последствиям для меня и для моих крошек.

— Ну вот, — протирает руки и целует меня в коленку, которая открылась в разрезе юбки, — давай, собирайся, и поехали.

Встаю на ногу и слегка качаюсь. Муж тут же оказывается рядом и обхватывает меня за талию. Резко вдыхаю его знакомый аромат. Сжимаю пальцы на его предплечье. Неуклюже улыбаюсь.

— Ты же голодный. Давай я тебя накормлю.

Наиль удивлённо вскидывает брови.

— Ты серьёзно, Мариш? Какой ужин? Только после того, как тебя осмотрит врач.

Боже… раньше бы меня такая забота со стороны Наиля покорила. А сейчас вызывает горечь и настороженность. Вдруг именно за заботой он пытается скрыть предательство.

— Все в порядке. Как будто мы никогда не ранили ноги, Наиль. Да даже в школе было.

Он настырно мотает головой и сжимает губы. Они превращаются в тонкую полоску.

— Вот именно, Мариш. В школе я тоже подумал, что моя рана — мелочь, а потом загремел в больницу и мне чуть палец не отрезали. Забыла? — прищуривается.

А я не забыла. Ничего из нашего прошлого не забыла. Даже когда мы не общались после школы почти шесть лет. Я ничего не забыла.

— Не забыла.

Я ему тогда в больницу еду таскала. Болтала о всяком с ним, чтобы он в одиночестве не грустил. А он так же, как и я сейчас, не заметил на пляже стекло и напоролся на него. Но как истинный мужик отмахнулся… пока не развилось осложнение.

И снова в горле першение, как перед слезами. Запрокидываю голову и быстро моргаю, прогоняя рыдания. Не надо плакать. Нельзя плакать. Но, боже, как же нас много связывает… связывало. А сейчас это все растоптано теми фото и звонком.

Мы с ним знакомы со школы. Он всегда был одиночкой, но меня подпустил каким-то чудом. И мы до выпускного почти не разрывали общение. А потом универ, работа. Наши пути разошлись.

— Эй, — Наиль обхватывает мой подбородок пальцами и заглядывает в глаза, — ты о чем задумалась, ангел?

И это прозвище оттуда… со школы тянется.

Боже… как же больно в груди. Печет как…

— Вспоминаю тот случай, — и снова улыбка через силу.

Ещё немного, и Наиль может заподозрить, что что-то не так.

— Поехали, — Наиль упрямо сжимает зубы и снова подхватывает меня на руки.

Обхватываю его шею, а он крепче прижимает. Тянется за поцелуем. И мне приходится ответить на ласку. Голова тут же становится пустой, стоит только ощутить тепло на своих губах.

— Девочка моя, — шепчет, оторвавшись, — я не дам тебя в обиду.

Молчи… просто молчи. Этими словами ты меня просто убиваешь, Наиль.

— Со мной все в порядке, и в больнице тебе это только подтвердят.

— Но я все равно должен убедиться, Мариш. Я не могу рисковать своей любимой женой.