Глава 11

Наиль удивленно моргает. И это удивление настолько искреннее, что мне кажется, будто я спросила чушь.

— Мариш, ну я же помню, что тебе обязательно нужно сразу после секса в душ. Исключительно ради твоего спокойствия и гигиены.

Закусываю губу.

— Не помню, чтобы ты носил с собой защиту.

Наиль хмурится. И снова этот его растерянный взгляд.

— Носил, Мариш. Просто мы с тобой давно не уединялись, — на его лице проступает сексуальная ухмылка, — предпочитали супружескую постель. Тогда просто на автомате сунул в карман, потому что понял, что не смогу тормознуть. Ты выглядела бомбически, ангел.

Мои плечи расслабляются. Эти объяснения попадают в цель. Я действительно не могу после незащищенного полового акта без того, чтобы принять сразу же душ. Это мой персональный таракан. И дело не в брезгливости.

При этом я спокойно могу отложить принятие душа, когда муж в защите. И я осознаю, как сильно я накрутила себя, что настолько потерялась в своих же потребностях.

Наиль делает ко мне шаг.

— Мариш, что происходит, мать его? Что такого случилось, что ты задаешь мне такие вопросы?

Сглатываю. Сказать, что я видела те фото? Нашла помаду? И видела сообщение про кольцо?

Но решаю пока молчать. Вместо обвинений натягиваю на губы улыбку.

— Бзик. Просто боюсь тебя потерять.

И мне становится тошно от своей же откровенной лжи. Хотя почему лжи? Я и правда боюсь его потерять, но не позволю ему вытирать об себя ноги.

Наиль изучает мое лицо, словно пытается отыскать признаки лжи, но моя улыбка скрывает реальные чувства.

— Точно? — обхватывает мое лицо ладонями и упирается лбом.

Киваю. Надо дожить до завтра… а назавтра у меня есть план.

Наиль

Да быть этого не может! Не может быть, чтобы Марина узнала о том тупом случае в отеле. Откуда она могла это узнать?

Это какая-то непонятная херня. И сейчас, лежа с ней на кровати, я понимаю, что она не спит. Как и я…

А я прокручиваю в голове, откуда она могла узнать? И эта мысль не дает даже глаза сомкнуть. А все реально получилось слишком тупо, чтобы из-за этого я сейчас лежал и меня колотило от одной мысли, что Марина уйдет.

Из-за того, чего не было даже. Но я настолько сильно боялся признаться и потерять доверие, что решил просто замять.

В командировке я встретил Иру, спустя почти семь лет после нашего романа. Она меня и пнула тогда в нужном направлении. Посоветовала, с чего начать и куда податься, чтобы научиться всему, что я сейчас умею. И даже кое-какие связи я наладил благодаря её знакомствам. Отчасти, если бы не она, я ба сейчас не был тем, кем стал. И я ей был благодарен. Пока она не нарисовалась в моем номере.

И не попыталась соблазнить…

Потом я ей объяснил, что я давно и надежно женат. И мне никто, кроме жены, не нужен. Ира очень долго извинялась передо мной, говорила, что нашло что-то ненормальное на фоне воспоминаний о нас. Да и про женитьбу она понятия не имела, иначе бы ни за что не сунулась ко мне. И я поверил…

А потом мы посидели в ресторане, и она рассказала, что у неё произошло за все это время, после нашего расхода.

Я был поражен тем, что она в один миг лишилась всего. Так ещё и на грани того, чтобы попасть в тюрьму за уклонение от выплат по кредитам.

И я не смог… не смог отказать ей в помощи. Ира просила прощения за свою выходку, чуть ли не рыдала, осознав свою ошибку. И мы как-то решили сделать вид, что этого инцидента не было.

А сейчас…

Мать его. От одной мысли, что Марина откуда-то об этом узнала, меня бросает в ледяной пот. Сжимаю кулаки и боюсь дышать.

Потому что своим дыханием могу показать Марине, что тоже не сплю. Но не могла же Маришка просто взять меня на понт? Это не её методы. Тогда откуда? Кто слил? Да и кто мог слить, если никто, кроме меня и Иры, об этом случае не мог знать…

Или мог?

Тогда какой смысл сливать меня жене? Если на меня был компромат, то логичнее сообщить о нем напрямую мне…

Или это сама Ира? Но зачем ей это надо?

Ах ты ж… голова взрывается от переполняющих её мыслей.

— Спишь? — шепчу, прижимаясь губами к уху любимой жены.

Она ворочается и мотает головой.

Поворачиваю Марину на спину, упираюсь ладонью в подушку. Перехватываю её взгляд.

— Мариш, ты у меня единственная.

Её ресницы дрожат, а я молюсь, чтобы она не плакала. Каждая слеза её как нож в самое сердце.

— Мне никто не нужен и не нужен будет никогда.

Она улыбается. Но эта улыбка какая-то обреченная. Или это злую шутку играют тени на её лице?

— Никогда не говори «никогда», — шепчет, чем добивает меня.

Прижимаюсь к её губам, чувствую, как они дрожат. Твою мать… самое последнее, что я хотел, — это как-то обидеть свою девочку.

— Это правда. Я люблю только тебя.

Отводит взгляд. Смотрит в окно и молчит в ответ. И это вышибает из равновесия. Обычно она отвечала тем же. А сейчас…

Мысленно матерюсь. Надо что-то делать. Как-то выводить Маришку из такого настроения.

— А может, в отпуск рванем?

Резко возвращает взгляд на мое лицо и удивленно приподнимает брови.

— А как же твоя работа? — её тихий голос заставляет мое тело напрячься.

Сам не знаю, почему с опаской отношусь к переменам в её настроении.

— Да к черту. Куда денется эта работа? Может, в отпуске и малыша заделаем, а?

Она на мгновение прикрывает глаза, а потом я вижу её улыбку.

— Хорошо, давай.

И эти два слова отправляют меня в персональный рай.

Марина

Кажется, у меня получается усыпить бдительность Наиля. И я понимаю, что не смогу с ним быть… после лжи. Когда у него был шанс все объяснить, он выбрал путь обмана. И это все мне доказало. Ещё раз…

Звоню папе Саше, пока иду по улице. Я стараюсь в последнее время избегать своего водителя, а Наилю говорю, что только гуляю по парку недалеко от дома. И надеюсь, ему не взбредет в голову приставить ко мне охрану.

— Да, дочь, — уверенный голос отчима меня мгновенно выводит из астрала, в котором я нахожусь последние дни, — как ты?

— Привет, пап Саш. Хорошо, — выдыхаю, подхожу к зданию, где у отчима офис, — я тут мимо прохожу. Можно зайти?

Отчим фыркает.

— Спрашиваешь? Конечно можно. Нужно. Жду, даю распоряжение накрывать на стол.

Смеюсь, но смех похож на карканье вороны.

— Бегу.

Сбрасываю звонок и быстро поднимаюсь на его этаж. Там тихо, почти нет людей. Только три кабинета и приемная.

— Добрый день, — улыбается Виктория, помощница папы Саши, — Александр Дмитриевич вас уже ожидает.

Указывает рукой на дверь.

Я без стука вхожу и тут же оказываюсь в объятиях отчима. Вдыхаю его парфюм и словно в детство возвращаюсь. Окунаюсь в воспоминания, как он меня всегда успокаивал, просто обнимая, после очередной двойки или несданного кросса по физре. Говорил, что оценки не важны, главное, чтобы человек был образованным.

— Садись, — папа Саша выдвигает кресло, и я с выдохом усаживаюсь.

Перехватываю на себе пристальный взгляд. Глаза отчима направлены на мой животик. Машинально прикрываю его ладошками.

— Это то, о чем я думаю? — на его лице расцветает улыбка.

Я и сама не могу скрыть радости. Мне так тяжело молчать о беременности, и так приятно, что её замечает родной мне человек.

— Да, только никто пока не знает. Боюсь сглазить, — пожимаю плечами и усмехаюсь, — глупо, да?

Отчим мотает головой.

— С чего бы это глупо? Вспомни маму. Пока живот не полез на подбородок, она делала вид, что просто толстеет.

И правда. После того как отчим напоминает, в голове тут же вспыхивает эта картина: как мама пыталась скрыться за безразмерными одеждами, только бы никто лишний не узнал, что у неё в животе Тим уже. На последних месяцах.

Это было так мило…

— Точно. Я как-то уже и забыла об этом, — прикрываю рот ладошкой и смеюсь.

— Наиль тоже не знает?

Испуганно смотрю в лицо отчиму и мотаю головой. Он поджимает губы. А у меня внутри все замирает в ожидании следующей реплики.

На нервах хватаюсь за первое, что попадается под руку. И этим чем-то оказывается армейская фляжка отчима, которую он переделал под копилку. Подарок сослуживцев, который папа Саша бережет как самую большую драгоценность. Задумчиво кручу её в руках, пока пытливый взгляд папы Саши блуждает по мне.

— Что между вами происходит, дочь?

И этот вопрос срывает все тормоза. Всхлипываю. Зарываюсь лицом в ладони.

— Папа, мне нужен адвокат, — с трудом проговариваю между всхлипами.

— Та-а-а-а-а-ак, — голос отчима становится намного ниже.

А значит, он чем-то серьезно обеспокоен. Ну как чем-то… я-то понимаю чем.

— Рассказывай.

Утираю влажные щеки. Задираю голову и вглядываюсь в стальные полосы на потолке.

— У него есть другая, — сразу перехожу к сути, — и мне нужно посоветоваться с адвокатом, чтобы выйти с наименьшими потерями из брака.

— Ты уверена?

Опускаю взгляд и уверенно киваю.

— Абсолютно. У меня есть доказательства.

Отчим потирает подбородок, смотрит куда-то за мою спину и думает.

— Ну, допустим, толковый адвокат у меня есть. А ты прям решила разводиться?

Киваю.

— Не могу я вот так закрывать глаза на его неверность.

Отчим кивает на живот.

— И детей скрывать?

Закусываю губу до боли, и на глазах снова выступают слезы.

— А ты предлагаешь ему рассказать? Чтобы потом вообще не получить развод?

Папа Саша дует щеки и чешет бровь. Его взгляд медленно осматривает кабинет.

— Да уж, тут без адвоката не обойтись.

— У нас есть брачный контракт. В нем тоже нужно разобраться будет.

Морщусь. Я же не думала, что он понадобится, когда подписывала его. А теперь уже и не вспомню тонкости всего, что там обозначено.

Отчим кивает, а я выдыхаю с облегчением. Меня радует, что он не пытается переубедить меня и поставить под сомнение мои слова. Он на моей стороне.

— Контракт — это прям то, что нужно. Я свяжусь с адвокатом. Он не раз меня выручал и не позволял оказаться в заднице.

— Спасибо, пап, — по щекам снова начинает течь.

Отчим усаживается в кресло рядом и притягивает меня к себе.

— Ну-ну, моя девочка. Я не дам тебя в обиду, ты же знаешь. А Наиль твой… — его голос становится суровым.

Вздергиваю голову и мотаю ею.

— Не надо, пап Саш. Не надо пока его трогать, ладно? Я должна убедиться, что я смогу разорвать этот брак без больших потерь. Пожалуйста.

Умоляюще смотрю на него. Он сжимает губы в тонкую линию и кивает с огромной неохотой.

— Я должна разобраться сама. Точнее, с адвокатом.

Неловко усмехаюсь и встаю со своего места.

Глаза отчима подергиваются печальной дымкой. И мне тяжело. Очень тяжело, но ради своих малышей я не дам заднюю. И сделаю все, чтобы мои крошки ни в чем не нуждались.

— Все будет хорошо, дочь, — снова обнимает и целует в макушку.

И эти слова вселяют надежду. Потому что если папа Саша обещает, то так оно и получается.

Вызываю такси и зачем-то называю адрес офиса мужа. Сама не понимаю, какого черта меня туда тащит. Но словно какие-то неведомые силы вместо меня произносят улицу, где стоит офис головного банка Наиля.

Таксист не сопротивляется и довозит меня. Тем более от офиса отчима банк Наиля не так далеко. Мы подъезжаем, и я вижу это…

Кровь стынет при виде Наиля и повисшей на его шее Ирины. Закрываю глаза и вдыхаю через нос. Сердце превращается в фарш, а перед глазами плывет. Мелькают воспоминания нашей счастливой семейной жизни. Которая теперь точно останется в прошлом…

Теперь точно не будет дороги назад. В голову ударяют его оправдания… дешевые. Ничего не значащие оправдания.

Дрожащими руками навожу камеру и делаю снимок. Теперь и у меня есть свои доказательства, каким подлецом оказался мой муж…

Прошу таксиста поскорее скрыться. Глотаю слезы, а потом живот пронзает острая боль. Сгибаюсь пополам, а все тело опутывает, словно паутина, животный страх.

Допрыгалась? Допсиховалась? А о малышах забыла?

Звоню Тане и торопливо описываю ситуацию. Таня приказным тоном говорит, чтобы я неслась к ней по максимуму быстро. Таксист только вздыхает, но выполняет просьбу, и даже несколько раз нарушает скоростной режим. За что я его благодарю круглой суммой.

Согнувшись, выхожу из машины, меня уже ждет Таня и парень с каталкой.

— Укладывайся, — распоряжается подруга, помогая мне забраться на эту штуковину.

Вою от боли, накрывая живот. Молюсь, чтобы у меня не забирали моих малышей. Этого я точно не переживу.

Хотя о чем я думала раньше? Чем я думала раньше?

Закрываю глаза и всхлипываю.

— Так, постарайся не нервничать. Я уверена, что ничего страшного. Такое бывает в первом триместре. Дыши, милая.

И я дышу. Дышу, пока перед глазами мелькают лампы. Меня закатывают в кабинет. Таня очень быстро меня обследует. Мне делают какие-то уколы, капельницы и помещают в палату. Заходит Таня с планшетом и что-то изучает.

— Так, дорогая моя, ты вовремя примчалась и забила тревогу. Это ты молодец.

Она замолкает, и я понимаю, что это не все, что она мне хочет сказать. Закусываю губу.

— Не молодец, что ты так сильно перенервничала, из-за чего и произошел сильный тонус. И подвергла опасности своих крошек. Сейчас малышам ничего не угрожает, но тебе лучше побыть тут пару дней.

— Конечно, Тань, сколько надо, столько и пробуду.

Таня удовлетворенно кивает. И снова я перед выбором, что делать с Наилем. Позвонить и сказать, что я в больнице? Или утаить? Но если я позвоню, он узнает о беременности, а после той картины возле офиса я совершенно точно убедилась в том, что развод будет.

И малышей своих я хочу сохранить в тайне.

Выдыхаю и набираю брата. Прошу, чтобы он привез вещи, только не из дома, чтобы не натолкнулся на Наиля. Костя заверяет, что все сделает, а мне говорит, чтобы я не дергалась. Все будет в лучшем виде.

Меня немного успокаивает его уверенность, и удается поспать, а когда открываю глаза, то в палате я уже не одна.

***

В больнице под наблюдением Тани приходится пробыть не два, а четыре дня. Выписывает она меня со строгими напутствиями и указаниями. Волнения полностью исключить, иначе можно остаться без малышей. А это для меня самое страшное, что сейчас может произойти. После всех обманов Наиля я не могу допустить, чтобы мои крохи не выжили. Они мне очень-очень нужны. Все это время нагло вру Наилю, что срочно пришлось уехать к родителям на помощь маме. Наиль к ним не сунется без приглашения. Он у меня такой…

Точнее, уже не у меня…

Но это теперь не важно. За четыре дня я собрала себя по кускам и готова бороться за свое будущее. Без предателя! Он не достоин быть рядом со мной и детьми.

Меня забирают из больницы мама с папой Сашей. Приходится все рассказать маме, потому что отчим говорит, что мама не могла спать первую ночь. Будто чувствовала, что со мной что-то происходит.

Обхватываю мягкую игрушку в виде гуся, которую мне приволок Костя, чтобы было не скучно. И безразлично смотрю на пейзаж за окном.

— Мам, пап Саш, а можно я пока у вас поживу?

Мама оборачивается и смотрит на меня глазами, наполненными тоской. Да, она сильно переживает, что мне приходится сейчас через все это проходить.

— Дочка, конечно, ты чего это спрашиваешь? Знаешь же, что наш дом всегда для тебя открыт.

В носу щиплет. И я глубже зарываюсь в игрушку.

— Спасибо.

Папа Саша бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида.

— Кстати, дочь, — поднимаю на него глаза и замираю, — есть новости от адвоката.

— Какие? — перехожу на шепот.

— Дома расскажу все, и решим, что делать дальше.

Смиренно киваю, потому что если папа Саша что-то сказал, то проще послушаться, а не пытаться переспорить. Доезжаем до дома в полной тишине. Плетусь за отчимом в свою комнату. Он укладывает меня, а сам садится в кресло. Сцепляет руки в замок, смотрит какое-то время молча мне прямо в глаза.

— В общем, адвокат изучил ваш брачный договор.

Я привстаю с кровати, но папа Саша прищуривается, и я снова укладываюсь, подгребая под бок гуся.

— Ты обещала Татьяне не волноваться.

Глотаю горечь.

— Я в норме. Хочется поскорее со всем этим разобраться.

Отчим слегка сжимает губы, но согласно кивает.

— В общем, есть там пункт. В случае если неверность одного из супругов будет доказана, то второй не препятствует бракоразводному процессу. И каждый выходит из брака с тем, что успел заработать.

Выдыхаю.

— У меня есть доказательства. Только придется поехать домой. Там фото, помада, которую я нашла в его машине.

Папа Саша вздыхает.

— Значит, я съезжу.

Мотаю головой.

— Нет, пап Саш, мне нужно самой. Ты же не будешь говорить Наилю, что ты с ним разводишься. Да и я не уверена, что у вас получится спокойный разговор.

Он усмехается.

— Это ты правильно сомневаешься. Он самое дорогое посмел обидеть.

Приказываю себе не плакать. Надо держаться, и ни в коем случае не волноваться. Как мантру повторяю про малышей и их здоровье.

— Но я все равно с тобой поеду, Марин. Не собираюсь тебя одну отпускать.

Улыбаюсь.

— Это можно. Спасибо.

Глаза тяжелеют, и я начинаю медленнее моргать. Папа Саша улыбается, встает с кресла, подходит и целует в щеку.

— Отдыхай. Это все не горит. Будем решать, когда окрепнешь и будешь готова к разговору с мужем.

Хватаю его за руку и стискиваю. Отчим в ответ успокаивающе сжимает мою ладонь и подмигивает.

— Прорвемся, Мариш.