Глава 12

Слишком большим везением было бы сейчас, появление на горизонте Руслана, если бы мужчина проехал мимо и заметил меня. Но нет, такой привилегии мне точно не видать. Поэтому слушаюсь приказа, молча выхожу из седана. Мое спасение так близко, всего то за несколько сотен метров, а возможности сбежать нет.

На ватных ногах становлюсь рядом с высоким металлическим забором, обнимаю себя руками, трясусь от волнения и холода. По ту сторону меня ждет Коэн, сумасшедший мужик, потерявший разум от гордыни.

Близнец подходит ко мне, берет за предплечье, ведет за собой на территорию. Какой именно, первый, второй, черт его знает, не имеет значения.

Сегодня очень морозно, снег громко хрустит под ногами, верчусь по сторонам в надежде, что хоть кто-то меня увидит. Близнец открывает створку ворот и толкает меня вперед.

Придомовая зона вычищена, в центре располагается двухэтажный дом из бруса, пока идем дальше, успеваю заметить баню, мангальную и беседку. Очевидно, этот коттедж тоже арендован, все вроде есть, но хозяйского стиля не наблюдается.

Поднимаемся по ступеням, делаю глубокий вдох, перед тем как зайти внутрь дома. Первое, что бросается в глаза — большое окно напротив, а рядом силуэт, стоящий ко мне спиной. Выдергиваю руку из цепких лап близнеца и сама делаю пару шагов вперед.

— Здравствуйте, вы Коэн?

Мужчина среднего роста, медленно разворачивается, пристально въедается взглядом в мое лицо. На секунду замираю, тоже внимательно сканирую потенциального врага.

У него русые волнистые волосы, аккуратно уложенные назад, бледная кожа, как у холодных аристократов. Фэйс скрывает щетина.

Одежда, к удивлению, простая, нет дорого пафосного костюма, галстука и рубашки, классического обличия, присущего всем “злодеям”. Простые джинсы, светлая кофта.

Вновь перевожу внимание на его лицо. Глаза… Они будто пустые, ледяные какие-то. Светло-зеленые, почти прозрачные.

Мужчина щурится, склоняет голову на бок, высокомерно тянет подбородок. Вздрагиваю, по привычке отвечаю тем же жестом.

— Да, Коэн, — еле слышно отвечает. Потом обращается к близнецам. — Свободны!

Между нами повисает гробовая тишина. Он так и продолжает недвижимо стоять на месте, смотрит, не моргает. Я, не знаю куда себя деть, тоже молчу, но не выдерживаю этого подавляющего взгляда, демонстративно перевожу интерес на мебель, а в голове тысячи вопросов.

Я представляла Коэна старше, гораздо старше Руслана. Если, что рассказывал Юсупов, правда, и тот роковой бой происходил, когда ему было около двадцати, то…

Какого черта передо мной сейчас находится его ровесник? Не верю, что у Коэна в то время уже была организована монополия бойцов на тотализатор и мафия головорезов в придачу.

Отвлекаюсь от мыслей и машинально подпрыгиваю на месте, когда Коэн уверенным шагом решает подойти ко мне. Срываюсь, быстро огибаю мужчину с боку. Маневрирую между мягкой темной мебелью, домашним баром и какими-то идиотскими скульптурами, в виде обнаженных богов с крохотными достоинствами.

— Нет подожди! Если посмеешь тронуть, тебе не поздоровится! — кричу, выглядываю из-за гипсового Аполлона.

— Хм, очень желаю на это взглянуть.

Он вновь пытается поймать меня, загоняет в угол комнаты, блокирует все возможные пути отступления. Шаг за шагом приближается, кривится в улыбке, хочет что-то сказать.

— С чего ты решил, что у меня ребенок от Руслана? — перебиваю Коэна, вытягиваю ладонь между нами.

Врать об отсутствии беременности сейчас бесполезно и глупо. Только разозлю. Один поход к врачу, или еще проще, заставят мочиться на тест.

— А от кого? Ммм?

Вопрос ставит в тупик, секунду мешкаюсь. Коэн движется ко мне, упирается грудью в ладошку, склонятся у самого лица.

— Не знаю, шлюха я. Конченая. У меня столько было партнеров по пальцам не сосчитаешь.

Он, конечно же, не верит, ни на граммульку, но предпочитает притвориться. Зачем ему это?

— Шлюха, значит. Хорошо. — Мужчина резко хватает меня за волосы, больно сжимает и ведет за собой вглубь дома. Склоняюсь корпусом вперед, еле поспеваю за ним. Коэн тяжело дышит и снова говорит: — Шлюха, ну давай тогда чаю попьем.

Этот сарказм режет слух, но когда он меня отпускает, и я имею возможность выпрямиться, то сразу замечаю помещение кухни. Мое удивление не знает предела, ведь мужчина на полном серьезе подходит к тумбе, щелкает кнопкой чайника, достает кружки. Ладно.

Я подхожу к небольшому стеклянному столику, отодвигаю стул, сажусь. Этикет не соблюдаю, кладу локти на прозрачную поверхность, сцепляю пальцы в замок.

Коэн подносит два бокала, располагается напротив, пару минут просто смотрит, опять изучает меня. Мне неприятна зрительная слежка, напрягаю губы и подбородок, опускаю взгляд в пол.

— А ты смазливая, с характером. Ну же, Яна Викторовна, я хочу посмотреть на твои слезы.

Он кладет свою горячую ладонь сверху моей руки, тут же одергиваюсь, словно от чего-то раскаленного.

— Бить, что ли собрался?

Мужчина смеется, прикрывает лицо, а мне вот совсем не весело. Я максимально сконцентрирована, стараюсь контролировать каждую его манипуляцию.

— Может и собрался, не решил еще. Куклой моей будешь, личной подстилкой.

Меня невольно бросает в жар от его слов, щеки предательски вспыхивают, уши начинают пульсировать. Крепко стискиваю челюсть и образно представляю за этой бесстыжей мордой напротив, силуэт Руслана.

Гребаный Коэн, твой хребет сломается пополам, лишь от одной руки Юсупова. Объективная правда, мой инвестор — боец. Сильный могучий Лев и ему не нужны стаи шакалов вокруг, чтобы постоять за себя. Он честен и никогда не тронет слабого, но если ты, ублюдок, хоть пальцем прикоснешься ко мне, будь уверен, это плохо кончится и амнистии уж точно не дождешься. Руслан совсем близко и обязательно найдет меня, наверное…

— Знаешь, я можно сказать, только сошел с трапа самолета, и задерживаться здесь не намерен. Плевать на Юсупова, я взял что хотел. Со мной полетишь в другую страну.

— Заберешь с собой девицу с чужим ребенком и пол кило хламидий в придачу?

Коэн лишь блаженно закрывает глаза, самодовольно скалится, закатывает рукава кофты.

— Не беспокойся, сначала, я отвезу тебя в клинику, милая, проверишься, начиная от вшей заканчивая СПИДом, а после, буду трахать тебя, как захочу и где.

Вшей. Сука.

Моя мимика ползет вниз. С призрением смотрю в хитрые глаза ублюдка.

Его не обмануть, он точно знает, что я — женщина Юсупова. При других обстоятельствах, мужчина такого круга, никогда бы не обратил внимания на Янку Степанову, бывшую помощницу фотографа, которая ходит в куртке расписанной под Хохлому.

Чтоб ты сдох сволочь!

— Хорошо, Коэн. Как скажешь, Коэн.

Мужчина встает из-за стола, с невозмутимым видом обходит его и становится за моей спиной. Хочу в эту же секунду сквозь землю провалиться, чтобы только не ощущать невыносимо мерзких ладоней, которыми он касается плечей. Слегка сжимает, наклоняется к уху.

— Мой отец всегда призирал подонков, которые ради денег готовы в клочья разорвать ближнего. Это не люди, милая, это меркантильные твари, не знающие жалости. Он взял на себя благую миссию, очистить наш мир от таких, как Юсупов. Организовал подпольный клуб, поставил клетку, где человеческие особи, словно собаки на травле, грызли друг другу глотки за пару золотых. Вход свободный, а правила для всех одни — победитель забирает куш, проигравшего несут вперед ногами. Вот такое постепенное самоуничтожение.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

От его слов мороз по коже. Коэн все сильнее и сильнее давит на меня весом своего тела. Становится немного больно, и я напрягаюсь, но пока терплю.

— Сорвав деньги, победитель уходит, однако блага заканчиваются и в поисках легкой наживы он возвращается вновь. Хотя… на каждого чемпиона найдется другой, превосходящий его по всем параметрам. Валюта, словно наркотик, ее всегда мало, понимаешь? Руслана никто не заставлял, он сам явился. Сражался до последнего, но противник был сильнее. Молодой глупец Юсупов, пал, и отец, пощадил его. Он предложил спасти ему шкуру, в обмен на любую расплату. Тот согласился, а дальше суди сама.

Господи… теперь мне все стало ясно. Все, что говорил Руслан, правда. Они хотели уничтожить тех, кто был Юсупову дороже жизни. В то время, рядом с инвестором была Эмма и малышка Алина. Головорезы выполнили часть долга, расправились с женщиной. Осталась ровно половина мести.

От этого осознания начинает двоиться в глазах, наощупь обхватываю крепкие запястья Коэна, скидываю с себя его руки, дергаюсь, резко подскакиваю на ноги. Стул с грохотом валится на пол, я становлюсь напротив мужчины, набираю полные легкие воздуха.

— Где же ваша честь? Почему не сказали Юсупову сразу о цене жизни?

— А разве это имеет значение? — он делает шаг вперед, потом еще. — Если твой возлюбленный решил спасти свою шкуру, не думая о последствиях, то чья же тут вина? Ммм? Правила для всех едины — победа или смерть.

Ублюдок так близко, что я рефлекторно отворачиваюсь, дабы не ощущать его дыхание на своем лице, но он хватает меня за подбородок и насильно заставляет смотреть ему в глаза.

— Ты его сын… — шепчу.

— Верно, Коэн младший. Отец давно умер, а долг за Юсуповым все же остался.

Меня до пота бросает в жар, когда я вижу, как мужчина медленно тянется и хочет наградить своим поцелуем. Кровь закипает в жилах, совершенно себя не контролирую от злости. Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваю.

— Пошел в жопу, Коэн! С меня достаточно! Я не могу больше находиться на одной территории с таким лицемером как ты!

И как таких земля носит? Ух, будь я сильнее, на месте бы придушила этого гада.

Быстро шагаю вон из кухни, миную маленький коридорчик, отделанный деревянной вагонкой, потом большую комнату с гипсовыми богами. И только когда кладу ладонь на железную ручку входной двери, вспоминаю, что вообще-то нахожусь в заложниках.

Твою мать, так, Степанова, главное не просрать момент.

Дух захватывает от волнения, но открываю створку. Меня обжигает морозом, и я все равно бегу, словно в бреду пересекаю двор коттеджа, бешеная волна адреналина, максимальное сердцебиение. Толкаю ворота, еще, со всей силы.

— Далеко собралась?

Гребаный Коэн, как ты не вовремя. Я задыхаюсь и с ужасом оборачиваюсь. Довольный мужчина стоит на пороге, улыбается, размахивает связкой ключей.

Боже, он двигается ко мне.

Что делать? Нуу? Кричать, визжать, звать на помощь? А вдруг не услышат? А если будет только хуже… Так мало времени для раздумья.

— Давай милая, — на середине пути тянет ко мне руку, — все хорошо, иди сюда, не бойся.

Хочу слиться с железными воротами, так сильно вжимаюсь в них спиной. Отчаянно разглядываю территорию вокруг. Коэн младший, совсем рядом, за пару тройку метров, его ладонь зазывает, желая ответного жеста.

Ботинки скользят, но я резко дергаюсь влево, во власти аффекта, на четвереньках перелезаю через накиданный сугроб, в половину моего роста. Поднимаюсь на ноги и уже бегу к беседке.

— Не зли меня, милая, — слышу рассерженный голос. — Хочешь поиграть?

Прячусь за деревянной постройкой, выглядываю из-за угла. Коэн, будто хищник, уверенно крадется за своей добычей. Он совершенно спокоен и расчетлив, контролирует каждый свой шаг. А я что-то нет, чувствую себя главной героиней фильма ужасов, про чокнутого маньяка.

Когда мужчина проходит треть беседки, отталкиваюсь, придерживаюсь за деревянные стены и удаляюсь в сторону бани. Раздери меня черти, но Коэн рычит, как ненормальный. Громко, свирепо, от этого звука волосы на голове шевелятся.

Частота шагов за спиной усиливается, растеряно оборачиваюсь — ублюдок тоже сорвался на бег. Успеваю обогнуть баню до того, как Коэн настигает меня сзади, накрывает своим телом, валит в рыхлый сугроб. Он хватает меня за волосы, запрокидывает голову. Я кашляю, рот и нос забиты снегом.

— Ты моя теперь, — будто помешанный хрипит. Я, громко смеюсь, не скрываю радости. Смеюсь до слез, искренне. — Что с тобой? — продолжает мужчина.

Не отвечаю, вижу перед глазами маленькую дольку надежды, погреху, которую допустил Коэн.

Становится легче дышать, когда он отпускает мои волосы, поднимается на ноги. Я чувствую крепкий захват локтя и мгновенный рывок.

Мы возвращаемся в дом, уже внутри помещения, Коэн толкает меня в спину и спешит запереть за собой дверь.

Только сейчас, начинаю ощущать дикий холод и дрожь. С ужасом смотрю на побелевшие пальцы, стараюсь пошевелить, с трудом получается. Кожу больно колет, адски, никогда такого не испытывала.

В данный момент, мне не до Коэна, поэтому не обращаю на него внимания, сажусь на корточки, крепко прижимаю ладошки к груди. Нестерпимо. Начинаю белугой выть, истошно стонать, растирать пальцы о шерстяную ткань свитера.

— Милая… — подходит мужчина. Насильно поднимает на руки, тащит к винтовой лакированной лестнице, ведущей на второй этаж, — не нужно больше так играть.

Он точно псих, определенно. Ему случайно никто не выписывал желтый билет?

Коэн с ноги открывает дверь, заходит в комнату, осторожно укладывает меня на кровать.

Ну, все, это финиш, товарищи, отвечаю.

Забываю о физическом дискомфорте, ползу к самому изголовью, когда Коэн, отходит на пару шагов, не сводит с меня светло-зеленых пустых глаз, шумно выдыхает, стягивает через голову свою кофту.

Я в шоке, мой взгляд округляется, еще сильнее. Больше всего на свете, хочу, чтобы прямо сейчас, сюда ворвался мой Лев, чертов защитник, папаша Юсупов.

Оу, а ты что делаешь, Коэн?

Он издает невнятный звук, пытается накрыть собой сверху, отгораживаюсь руками, прижимаю коленки к груди. Матрас подо мной заметно проминается от веса тела Коэна. Вздрагиваю, после того, как мужчина отодвигает край джинс и пальцем касается лодыжки.

— Слишком холодная, надо согреться.

— Стой, подожди, ты не водил меня на осмотр! А как же справки о моем здоровье?

— Милая, тебе подобные, самые чистые женщины. Таких ценить надо. Ты так веришь Руслану, что готова пожертвовать всем ради него. А мне? Мне сможешь верить так же? Я хочу тебя забрать, талисманом моим будешь.