Глава 20

Ночь проходит в одно мгновенье и мне кажется, что я только-только закрыла глаза, а уже слышу:

— Степанова, Зайка, пора вставать, — говорит Руслан, щекочет пальцами мой нос.

Морщусь, тут же чихаю, глаза слезятся от яркого солнечного света. Подтягиваюсь, смотрю на мужчину. Загадочный какой-то, улыбается хитренько.

— Сколько времени? — бормочу, растираю ладошками лицо.

— Уже два, пора подготавливаться к сборам.

Он отстраняется, выходит из комнаты.

Провожаю взглядом высокую спортивную фигуру, делаю акцент внимания на широких плечах, облаченных в белоснежную рубашку. Юсупов сегодня при параде, я вновь узнаю в нем того невозмутимого инвестора. Одет в стильную классику, даже прическа уложена с особой аккуратностью.

Еще какое-то время чувствую запах его одеколона, а когда оборачиваюсь, замечаю завтрак, оставленный на тумбочке справа. Аппетит не особый, ощущается легкая тошнота, но я все-таки запихиваю в себя овсянку с фруктами, после, топаю в ванну.

Наконец приобретаю более человеческий вид, подхожу к лестничным перелилам, прослеживаю обстановку. Спокойно как-то. Руслан держит телефон, тихо переговаривается на своей латыни, Алина с кислой мордой, растеклась по дивану в гостиной и тоже не сводит взгляда с планшета.

— А Женька где? — кричу сразу двоим.

— Приедет только в аэропорт, он ночью собрал чемодан и свалил в отель! Представляешь? — не довольствует подруга.

Представляю, с твоим-то напором.

Еще пару часов нам понадобилось, чтобы окончательно собрать вещи.

Здесь меня ничего не держит, дистанционное общение с родителями возможно из любой точки мира. Столько времени прошло, а они до сих пор и намека не дали что скучают. Видимо, не в то время и не у тех людей родилась, хотя говорить о таком нельзя. В агентстве после похищения не появлялась, но думаю, там тоже не ждут.

Вся моя жизнь теперь крутится вокруг Юсуповых. Наверное, карма у меня такая, черная. Как смоль.

Не знаю, во что одеваются греки, поэтому выбираю нейтральные темные джинсы и белую водолазку, поверх легкую курточку.

— Может, пальто хотя бы наденешь? — подкрадывается со спины Руслан, когда еще нахожусь в комнате.

— Зачем?

— Ну… — тянет с задумчивым видом, медленно шагает ко мне, — мы, же вроде как, еще в твоей стране. Или закаленная?

Я вот сейчас не буду рассказывать Юсупову, что в подростковом возрасте, когда “искала себя”, успела побывать в роли “моржа”. Серьезно, честное слово, с шестнадцати до семнадцати лет, но потом все-таки поняла, не мое это. Хотя, думаю, он уже ничему не удивится.

— Не волнуйся.

— Нам пора выезжать, Зайка, — особо мягким голосом произносит Руслан. — Ничего не забыла?

Зззайка. Аж корежить начинает. И чертов возлюбленный, это прекрасно замечает.

Он берет мою руку, второй, помогает спустить чемодан на первый этаж, где нас уже ждут Зинон и Алина. Девушка довольна, не поленилась сделать качественный макияж и даже жгутов из волос накрутила, как раз в греческом стиле. Ее улыбка спадает, когда Юсупов говорит, что нужно заехать к Агнет.

— Для чего? — трясущимися губами шепчет подруга.

— Тебя там жить оставим! — не сдерживаю себя, — неужели ты думала, что с нами поедешь?

Ох, видели бы вы лицо подруги. Будто сейчас вкусила некое дерьмо или лимона. Руслан быстро одергивает меня и кидает взгляд с укоризной. А это всего лишь шутка была. Спешит объяснить, что нужно попрощаться с теткой. Алина щурится и явно затаивает на меня злобу-злобную. Она фырчит и почти бегом покидает коттедж, а я, каменею у самого порога.

Снова этот дикий страх, граничащий с ужасом. Мне кажется, что стоит выйти за дверь, как тут же буду похищена сумасшедшем ублюдком. Сердце работает на максималках, становится очень жарко.

— Не бойся, — спокойно говорит Руслан и почти насильно вытягивает на улицу.

Ого. Господин Юсупов устроил все по высшему разряду.

По ту сторону спасительной двери, меня ожидает целая колонна охраны. К греческим людям в черном, теперь добавились наши, родненькие, бойцы из элитного подразделения. Даже становится неловко, медленно шагаю по “живому” коридору, искоса подглядываю, вижу оружие, не тот травмат, из которого пыталась выстрелить. Столько людей, здесь ни один Коэн не проскочит.

Мы усаживаемся в бронированный автомобиль, Юсупов объясняет адрес начальнику охраны. Разваливаемся с Алиной на заднем сиденье, каждый в своих мыслях. По привычке смотрю в окно, но перенесенный стресс дает о себе знать. Почти в каждом втором прохожем, мне мерещится гребаный Коэн.

Становится жутко, и я тянусь к креслу, на котором расположился Юсупов, прижимаюсь щекой к подголовнику, обнимаю руками мужскую грудь. Так легче, так совсем не страшно.

Зинон паркуется возле нужного дома, глушит мотор внедорожника. Руслан выходит из машины, открывает дверцу со стороны дочери и заставляет выйти.

Думаю, Агнет не сильно расстроится, когда узнает такую новость. Ей наплевать, по большому счету, на племянницу. Личная жизнь Агнет не сложилась и виноватой она всегда считала Алину, но не себя. Конченую холодную истеричку, страдающую нарциссизмом. Воспитывала девчонку не из чистой любви, а потому что надо. Высоко аристократичная немецкая родня, отвернулись бы от женщины, если кровиночку определили в детский дом. Не сложно догадаться в какой атмосфере росла подруга.

Я не оправдываю Алину, и не обвиняю, какая уж есть, все равно люблю.

Нужно отвлечься, поэтому перевожу внимание на Зинона.

— Ну что, брат, — хлопаю мужчину по плечу, — не хочешь пади уезжать из Рашки? — Он все равно нихрена не поймет, но мне просто необходимо с кем-то поговорить, пока ждем Юсуповых. — Зинон, слушай, а скажи хуу… — подтягиваюсь к подлокотнику, что между передних кресел.

Чувствую внутри жжение, когда взгляд невольно устремляется вперед, к самому последнему подъезду многоэтажки. На скамье возле, словно обычный жилец, расположился Коэн. Сейчас мне не кажется, точно. Будто замираю, немного открываю рот. Мы достаточно далеко и невозможно разглядеть меня сквозь толстое стекло тачки и солнечных бликов.

Однако Коэн, как зверь, гребаный ненормальный зверь, ощущает мое присутствие и неотрывно смотрит в нашу сторону. Что ему нужно? Решил попрощаться?

Нет, ублюдок не подойдет сюда, слишком много народа. Юсупов настолько зол, что приказал стрелять на поражение, и плевать он хотел на последствия.

Медленно сползаю назад и будто сливаюсь с кожаным сиденьем. Вздрагиваю, когда двери внедорожника открываются и к нам возвращаются Алина с Русланом.

— Все хорошо? — напрягается Юсупов, замечает мое, мягко говоря, обескураженное лицо.

— Да, — невнятно бурчу, — поехали скорее…

Я не стала рассказывать ему о Коэне, не знаю, что бы предпринял Руслан, увидев ненавистного врага снова.

У входа в аэропорт нас уже встречает Женька. Мужчины отходят на несколько метров и о чем то беседуют. Да что ж вы такие загадочные? Оба. Какого черта задумали?

— Ну, посмотри, разве он не красивый? — толкает меня в плечо подруга.

— На любителя.

— Издеваешься? А глаза его видела? Темные, огненные, за них можно и душу Дьяволу продать!

— Скажи это отцу.

Я совершенно не против, такой бурной симпатии со стороны подруги, однако хорошо успела узнать Росса. А Юсупов и того больше. Ну не подходит он Алине, как бы она не сгорала от любви. Зачем обнадеживать, без того тонкую душевную организацию девушки, и поддерживать разговор?

Настает время регистрации и прочей суеты перед посадкой в самолет. Меня от чего-то охватывает мандраж. Первый раз буду лететь в воздухе.

— А ты почему без чемодана? — обращается Алина к другу отца.

— Я остаюсь, у меня в России есть одно незавершенное дело, — отвечает Женька.

Та, чуть не ревет, но такие манипуляторные финты, явно не прокатят по отношению к мужчинам. Алина с грустью провожает Женьку взглядом.

А дальше, проверка документов, сдача багажа, таможенный контроль. Юсупов и его служба безопасности, как рыбы в воде, мы с Алиной, словно две Каштанки, топчемся сзади.

Посадка, трапп и бизнес-класс.

Мне кажется, будто находимся не на борту самолета, а в ресторане или комнате отдыха, не знаю… Вот тебе Степанова и удобные сиденья, и телевизор, и угощения. Чувствую себя женой арабского шейха.

Юсуповы вовлечены в разговор, сейчас у них минутка перемирия. А мне кусок в горло не лезет от волнения. Глотаю воду и мигрирую к туалету, когда позволяют услужливые стюардессы.

В общем, пью, ссу, пью, ссу и так по кругу…

Перелет займет где-то три с половиной часа, как сказал Руслан, который сейчас решил разорвать мои отчаянные деяния и чуть ли не с ложечки заставляет жевать мясо. Ругается, строжится, говорит про режим питания.

Зона турбулентности сжимает мои ягодицы до каменного состояния, Юсупов начинает откровенно надсмехаться, когда видит на моем лице гримасу Мистера Бина.

— Уже скоро, Зайка, — успокаивает мужчина.

— Не называй меня так! — твердой скороговоркой отвечаю Руслану, — мне не нравится!

— Знаю…

А ну да. Чертов циник, просто издевается!

Просьба пристигнуть ремни, мы совершаем посадку — раздается по громкой связи.

И я, как порядочная, все делаю по инструкции.

Ух ты ж… Вижу через маленькое окно иллюминатора тот самый Родос. Красиво, что дух захватывает. Город расположен на острове и сейчас кажется совсем крохотным, на фоне бесконечного голубого моря.

Здесь живет Юсупов, здесь он хозяин и я смогу познакомиться с его настоящей обыденностью.

Воздушное судно движется по взлетно-посадочной полосе. Морально становится легче, теперь можно расслабиться. Хочу уже топать на выход, однако Руслан, клещом хватает мое запястье и заставляет сесть обратно.

— Подожди, — глухим рычанием произносит.

Его лицо становится слишком напряженным, он хмурит брови, постукивает пальцами по колену.

Я и Алина переглядываемся, она тоже в шоке от такого поведения отца, сидит со стеклянными глазами.

— Какого черта, Руслан?

— Ждите, за вами придут, — уже мягче отвечает и невозмутимо идет вон.

Мы с подругой в ступоре. В мысли, ядовитым червем, закрадывается предположение об истинной сущности Юсупова. Бред конечно, но вдруг мужчина на самом деле, еще страшнее Коэна?

— Может, сбежим? — шепчет Алина.

— Куда? Это другая страна…

Вздрагиваем, когда слышим тоненький голосок стюардессы, беремся с подругой за руки и молча шагаем в неизвестность.

Просторная, залитая бетоном площадка, пассажиров, что летели с нами, уже нет, зато куча другого народа.

Странного.

Они все, мать вашу, в обличии древнегреческих богов. Даже Фавн с рогами и приделанными копытами топчется слева. Актеры поют что-то, и я вижу дымовую завесу пурпурного цвета, из которой, как черт из табакерки, появляется Юсупов с довольной мордой.

Подскакиваю на месте, даже охаю, от неожиданного дождя цветочных лепестков из рук Посейдона и Геры.

Руслан на миг останавливается, улыбается еще шире. Смотрит так пристально, что хочется сгореть от неловкости. И я вспыхиваю, а подруга тихонько смеется, снимает все на камеру мобильника.

— Прости, что напугал, — говорит Руслан, достает из кармана брюк бархатную коробочку, — выйдешь за меня, Степанова?

— Да ты чертов романтик, — выдавливаю и чуть не плачу от умиления.

— Это положительный ответ?

— Я подумаю, — серьезно говорю, огибаю Юсупова с боку, быстрым шагом двигаюсь, куда глаза глядят.

— А ну-ка стоять! — рычит словно Лев.

Мужчина настигает меня со спины, одним захватом буквально припечатывает к своему телу.

— Сказала же, по-ду-ма-ююю. Что тут непонятного? — смеюсь сквозь слезы, когда Юсупов, буквально впивается в мои плечи и разворачивает к себе.

Ох… То ли перевозбудился, то ли разозлился, но его физиономия бесподобна. Карие глаза совсем почернели и сейчас похожи на два блестящих угля. Он дышит настолько глубоко, что мне кажется, те мелкие белые пуговицы на его рубашке, не выдержат движений грудной клетки, и разлетятся на серый бетонный асфальт.

Мужчина пытается контролировать себя, от раздражения трет ладонью лицо, потом чешет затылок. А я вскидываю подбородок, крепко стискиваю зубы, очень хочу сделать серьезный вид, плохо получается.

— Ты… мелкая Сатана… — глухим хрипом произносит Руслан, — разбила дорогущую тачку, за которую пришлось заплатить херову кучу денег, ты, опозорила меня перед коллегами, измазав помадой лицо, ты, обвиняла меня в изнасиловании и лепила резиновый член на капот внедорожника, ты, чуть в могилу не свела со своим дружком-Кэном. — Он дергает мою руку, а я упираюсь, снова дергает и рычит. — У нас будут дети и неужели, ты, Степанова, еще возомнила, что можешь выпендриваться? Довольно!

Сжимаю руку в кулак, однако Руслан, фырчит будто разъяренный зверь, с силой разгибает нужный палец и надевает кольцо.

— Обалдеть, какое красивое.

— Вообще-то под цвет твоих глаз подбирал… — смотрит на меня исподлобья.

Изящная вещица из белого золота, украшенная россыпью сапфиров. Сияет, что хочется прищуриться. Я конечно, никогда не бедствовала, однако таких изделий позволить себе не могла.

— И? — поднимает брови Юсупов.

Не то чтобы набивала себе цену, или как говорит Руслан — выпендривалась. Просто немного разволновалась. Правда. Как-то неожиданно я увидела сей благородный жест со стороны мужчины. Хотя все к этому шло…

На самом деле, мне очень приятно, трогательно до глубины души. Никто, ни один человек на свете, не делал для меня подобного. Внутри все горит и хочется визжать от восторга, прыгать словно дурочка.

— Да, Руслан, с твоими утверждениями не поспоришь. Согласна, конечно, согласна, — спокойно заявляю.

Юсупов щурится, он явно понял мое замешательство.

Наряженные Боги выстраиваются полукругом, вздрагиваю от громких хлопков фейерверка. Алина возомнила себя превеликим фотографом и чуть дальше, снимает нас с разных ракурсов.

— Застеснялась что ли? Не сдерживай себя, Степанова, — говорит Руслан, подхватывает на руки, — а то разорвет ведь…

И я набираю полные легкие воздуха, потом считаю до трех:

— Пресвятые помидоры! Да, да, черт возьми! — кричу так, как велит душа. — Я счастлива! И жопа закончилась! Ух… Каналья!

— И это все?

— Нет, Юсупов, — теперь фраза звучит лишь для нас двоих, — люблю тебя, очень…

— Добро пожаловать в новую жизнь и мое сердце, — шепчет мужчина.

Мы усаживаемся в серебристый автомобиль и чуть не забываем Алину на территории аэропорта. Родос встречает нас невероятно сказочной атмосферой и колоритной архитектурой. Здесь все по-другому, нет панельных многоэтажек, пластиковых киосков на каждом шагу и серых тоскливых улиц. Такое ощущение, будто попала в прошлое, средневековье.

Невысокие каменные строения, выполненные умелыми руками мастеров, брусчатка вместо асфальта, даже вывески, сделаны с особым шармом. В это время, как говорит Руслан, еще холодно, но с апреля Родос расцвет, в прямом смысле этого слова. Местные жители не скупятся на зелень, что яркими бутонами разукрашивают песочно-белые дома и кварталы.

Это старинная часть города, однако, имеется и более современные районы.

— Теперь понятно, почему Рус, живет именно в Греции, — охает Алина, с открытым ртом пялится в окно.

— Руслан Тагирович или отец, — строго поправляет Юсупов.

— Прости, когда волнуюсь, забываю. Знаешь, не привыкла еще к появлению такого крутого папочки!

Мужчину распирает чувство гордости, он приказывает Зинону прибавить скорости, а я, снова не сдерживаюсь, и говорю подруге, что Женька все равно не прилетит сюда, как бы она не подхалимничала.

Особняк Руслана находится почти у самого берега моря, на возвышенности, как у настоящего Олимпийского бога. Каменный, светлый, на три яруса с закругленной крышей. Просторные террасы на двух этажах, громадные колонны у входа. Внутри ухоженная территория, есть даже личный бассейн.

Вроде и радоваться должна, мол, смотри Янка, в какой райский уголок попала, а мне становится неловко, не побоюсь этого слова — стыдно. Теперь Руслан выглядит еще более могущественным и остается только развести руки в стороны. Спросить саму себя, за что мне такая роскошь? Для мужчины, это привычная жизнь, для меня — дикость.

Зато Алина, сразу почувствовала себя хозяйкой. Папашкины гены, сделали свое.

К нам навстречу идет смуглый мужчина-дворецкий, приветствует и что-то говорит. Мы с подругой ни черта не понимаем, но улыбаемся, киваем головой.

— Вам нужно выучить язык, на следующей неделе приглашу репетитора, — произносит Юсупов, ведет нас за собой в дом.

По ту сторону двери, у порога стоит экономка или как ее там… Гречанка, лет пятидесяти, в темно-синем закрытом платье. Женщина уводит Алину показать новую комнату, мы остаемся с Русланом наедине.

— Привыкнешь, — гладит мое плечо, — теперь будешь руководить тут всем, прислугой в том числе.

— Смеешься?

— Посмотрим, через пару лет.

Его рука скользит ниже, захватывает ладонь в крепкий замок. Мужчина движется к светлой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. Если упустить момент дорогого стильного интерьера, остается чистота. Как в операционной, хоть с пола ешь, честное слово. В доме Юсупова, даже запах какой-то другой, бодрящий, свежий.

— У нас будет общая комната?

— Да, ты ведь теперь почти жена.

— Ясненько…

Оглядываю просторную, почти полностью белую спальню, что размером, наверное, в половину моей квартиры. За спиной показывается какой-то грек, приносит наши чемоданы и тут же испаряется.

— Устала?

— Нет.

У меня язык не повернется, назвать перелет в бизнес классе, тяжелым.

Тю…

Ерунда, мелкая какушка, на фоне прожитых, пусть и не многочисленных лет.

Решаю переодеться, достаю хлопковую футболку и шорты. Невольно оборачиваюсь на Руслана. Ох. Такой взгляд. Полыхающий, огненный, сказала бы даже, голодный.

Он смотрит неотрывно, и будто уже мысленно, сделал со мной такие вещи, от которых я начинаю краснеть, стесняться. Чужая страна, новое место жительства, вызывают странные ощущения. Словно до этого и не было ничего, словно мужчину вижу впервые.

Снимаю через голову свитер — Юсупов, медленно шагает вперед. В горле пересыхает, тянусь к металлической пуговице на джинсах — Руслан становится практически вплотную. Сраная застежка никак не поддается, сердце работает в ускоренном ритме — мужчина кладет голову мне на плечо, накрывает ладонями мои руки.

— Позволь помочь…