Глава 22. Истинная, чистая, сексуальная…

Яр

Благодаря Сергею Аристарховичу я живу в самом лучшем отеле, который можно было откопать в Коломне. У меня люкс с видом на город. И нет проблем с питанием. От меня требуется ничтожно мало – впихнуть в себя невпихуемое. Социологию.

Первый этап конкурса я прошёл, моих посредственных знаний по предмету неожиданно оказалось достаточно. Ну или снова благодарочка Аристарховичу.

Но дальше начнётся полная жесть. В финале олимпиады соберутся самые умные задроты со всей области. Чё мне там делать, чёрт возьми?

И в универ вернуться хочется. Я должен быть там, в непосредственной близости к отцу…

Пробую связаться с его сиделкой, но она который день недоступна. И от этого меня тоже рвёт на части. Та часть моей жизни, в которой я варюсь один, высасывает из меня все соки.

Добиваю последнюю на сегодня статью по отраслевой социологии. Вроде всё же что-то в себя впихнул. Ещё неделя впереди для закрепления материала. А там уж либо пан, либо пропал. Скорее всего, пропал…

Стягиваю футболку, джинсы, иду в душ. Настраиваю тропический режим и, избавившись от боксёров, встаю под приятные тёплые капли.

Пытаюсь расслабиться и думать о Милане. На моём телефоне целая галерея её фоток. Она обновляет ассортимент каждый день.

Лана в чёрном кружевном белье. Или в красном. Лана без белья верхом на стуле. Все пикантные подробности её тела крупным планом.

Моя девушка вообще без комплексов, если что. Да и идеально у неё всё там. Гладенько. И грудь аккуратная троечка – блестящая работа пластического хирурга.

Секс по телефону у нас не идёт, она часто в комнате не одна, а с соседками. Но Милана чертовски старается распалять мой интерес. Удерживать его. В общем, скучать мне не даёт. Пишет всякую горячую пошлятину в течение дня, закрепляя эффект своими откровенными фотками.

Откапываю в памяти её самую «вау»-фотографию. Тру тело мочалкой с гелем, и когда она скользит по моим татуировкам на плече, картинка с голой Ланой вдруг меняется на кое-что более живое и настоящее.

– Что они обозначают?

Её нежные пальчики прошлись по плечу и заскользили по бицепсу. А потом опустились на кисть.

– Ничего не означают. Ну или много всего. Много всяких мыслей. Сумбурных.

– Что это за язык? – она провела пальчиком по вычурным буквам, пестрящим на моих тату.

– Латынь.

– Красиво. Наверняка переводится как-то очень интересно.

Но она не спросила, как.

Постеснялась? Или посчитала что это очень личная тема?

Её пьяненькие глазки всё время закрывались. Я уже сделал, что хотел, и мог уйти. Но уйти не получалось.

– Спи, Мира, – прошептал у её виска.

– Я пытаюсь… Но комната продолжает кружиться… Ммм… Как это остановить?

Она придвинулась ближе и уткнулась носом в моё плечо. Я погладил её волосы, пропустил шёлковые пряди между пальцами. Это было чертовски приятно…

Я и сейчас помню те ощущения... Мне хотелось задержаться в том моменте.

Будто мне снова шестнадцать, и я пока ещё верю во всякую романтичную чушь. И любовь для меня – не просто слово, а смысл грёбаной жизни.

Игнорируя стояк, выключаю воду.

Вот так, Лана, стоит у меня теперь отнюдь не на тебя. Потому что я смог дотронуться до истинной и чистой сексуальной энергии. Я пропитался ею…

Надеваю чистое бельё, спортивные штаны. В паху ломит – аж искры из глаз. Мира всё ещё стоит перед глазами.

Фак!

С телефоном в руках плюхаюсь на королевскую кровать люкса. Открываю переписку с Русом и пишу ему наконец. Он с обеда ждёт от меня ответа.

Руслан: Ты хотел бы всё бросить к херам и отправиться в Голландию?

Русик в своём репертуаре, чёрт возьми!

Я: Мне медальку надо взять.

Друг появляется в сети, записывает голосовуху.

– Хотел бы или нет? Я же не спрашивал про медальки!

В его голосе нетерпение и лёгкое раздражение.

Я: Хотел бы. К чему этот вопрос?

Руслан: Выходи через пять минут.

Да хорош! Он прикалывается надо мной, что ли?

Я: Ты же в Дубае, друг.

Я: Или сбежал от отца?

Что вряд ли, потому что от Аристарховича хрен сбежишь.

Руслан уже не в сети. Мои сообщения не прочитаны.

Встаю с кровати, натягиваю футболку, сверху худак. Носки, кроссовки…

Если это прикол, то очень жёсткий.

Покидаю номер, еду на лифте вниз. Девочка-админ улыбается мне, как и всегда, когда я прохожу мимо. Подмигиваю ей, выхожу из гостиницы. На парковке прямо перед входом – чёрный Порше.

Значит, не прикол.

Распахиваю дверь и падаю на пассажирское кресло. Ударяемся кулаками.

– И как ты сбежал?

– Легко. Светочка-нимфеточка мне подыграла. Я ей там поперёк горла стоял.

Короче, понятно... Зачморил мачеху.

– И ты, значит, притащился сюда.

– Да. Отцу пообещал, что помогу тебе с олимпиадой. И раньше времени мы в универ ни ногой. Правда, Яна выдернуть – не вариант. О точке его сборов вообще глухо. Куда увезли – хрен знает.

Ясно.

Чёрт! Я так рад его видеть! Хоть и не демонстрирую своих чувств.

– А что там с Голландией?

– Это название клуба, который есть в этой дыре, – расплывается в дьявольской улыбке Рус. – И знаешь, что общего между страной и этим клубом?

– Ну?

Рус выезжает с парковки, его улыбка становится ещё шире и безумнее.

– В клубе нас тоже люто накурят.

С блаженной улыбкой на губах откидываюсь на спинку кресла. Рус прибавляет музыку, закуривает, опускает немного стекло.

Мой телефон вибрирует в кармане. Достаю. Там сообщение от Бортика. Неожиданно...

Он прислал мне какую-то фотку. Ни хрена не видно. Кликаю по ссылке, и меня перебрасывает в ВК на чат с ним. Теперь я чётко вижу, что на снимке.

Она. В окружении двух парней.

Я их знаю. Это второкурсники, пловцы.

Она и братья-близнецы Мелоян.

Мира на снимке опрокидывает в себя стопку.

Она снова пьёт. В компании этих пловцов, блять!

Подпись от Бортика гласит: «Ммм… Девочка пошла по рукам. Ты виноват? Или...»

Нахера он мне это шлёт?

И какого чёрта она с этими двумя забыла?

И в чём моя вина, бля?

Но ведь она не такая!

В груди начинает разгоняться ядерный реактор. Сейчас, кажется, рванёт.