Глава 4. Кукловод.

Яр

От универа до ближайшей пиццерии не меньше десяти километров. Наша священная альма-матер расположена в пригороде. Большинство студентов предпочитает жить в общаге. Такие, как Рус – нет. Он местный. Я вроде как тоже, только вот место в общаге – это всё, что у меня сейчас есть.

А Руслану просто по кайфу погонять на своём новеньком Порше утром и после занятий. Хотя и в общаге за ним закреплено место, которым он пользуется в те моменты, когда их отношения с отцом переходят в острую фазу. По вине Руслана, конечно. Ведь мой друг бывает просто конченым типом, не уступая в этом даже мне.

Самый здравый среди нас Ян. Мы иногда называем его «совесть». Правда, одной совести на двоих почти всегда оказывается чертовски мало.

На трассе Рус выделывается, кусается с другими тачками и устраивает гонки. Музыка в салоне орёт до болезненных пульсаций в перепонках.

Пытаюсь расслабиться и отдаться этой безбашенной вакханалии.

Тормозим на очередном светофоре. Рядом с нами останавливается знакомая тачка с ребятами со второго курса. Они тоже состоят в университетской команде по баскетболу. Самый борзый из них – Никитос – сидит за рулём. Подначивая Руса, он громко газует и дёргается вперёд на несколько сантиметров. Руслан тут же – на целый метр.

На встречке стоят гайцы, но кого это, блин, волнует?

Руслан с Никитосом азартно переглядываются. Парни из второй машины радостно гогочут. Они на бэхе. Шансы почти равны, вообще-то.

Загорается зелёный, и Рус выжимает газ в пол. Нас припечатывает к креслам, стрелка на спидометре молниеносно взлетает вверх.

Где-то сзади гайцы включают «люстру», пронзительно орёт сирена.

Звиздец!..

Впереди мост. Бэха летит слева от нас, отставать не собирается.

Внезапно Рус бросает газ и резко уходит вправо, на съезд. Мы за секунду спускаемся и встаём под мостом. Слышим, как гаишники проносятся по нему, преследуя бэху.

Новожилов деловито закуривает и смотрит на нас с ангельским лицом.

– Иногда ведь главное не победа, а участие, – изрекает он.

Ян нервно ржёт на заднем сиденье. Я расплываюсь в улыбке и бросаю другу:

– Так и скажи, что просто зассал.

– Да, каюсь, – покаянно склоняет голову. – Обосрался из-за каких-то мусоров.

На самом деле это не так. Даже если бы нас остановили, всё закончилось бы одним телефонным звонком. И очень быстро.

Не знаю, почему Руслан так поступил сейчас. Почему слил гонку?

В его башке иногда просто тёмный лес.

– Ладно, погнали, – вышвыривает в окно окурок.

Прибываем наконец в пиццерию, занимаем столик.

– Пепперони, Мексика, Грибная, – заказывает на всех Рус. – Три латте ещё.

Здесь довольно быстро готовят, и через двадцать минут мы уже обжираемся.

– Колись, Ярик, – прищуривается Рус, – какой у тебя должок перед Бортиком?

– Это только между нами, – отбриваю я.

Тянусь за очередным куском пиццы, не желая вдаваться в подробности. Хочу просто набивать брюхо. Ян хмуро сводит брови.

– Бортик – социопат и кукловод. С ним надо решать толпой. Или вообще не связываться.

– Точно! – вскидывает указательный палец Рус. – Кукловод он, реально! Чё ты там ему теперь торчишь? Услугу? Он тебя в такую хрень втянет, что сам охренеешь. А он будет с садисткой улыбкой наблюдать, как ты из этого дерьма выгребаешь, и испытывать неописуемые оргазмы. И знаешь, что я тебе скажу, Яр? У него даже привстанет, когда ты выгрести не сможешь.

Давлюсь куском пиццы. Прокашливаюсь и начинаю ржать на всю кафешку.

Русик – оратор от бога, вашу мать!

– Ты чё ржёшь? – выпучивает на меня глаза Руслан. Пихает плечом Янчика. – Ты не знаешь, чё этот псих ржёт? Я ему говорю: давай бабок тебе займу, отдашь этому хмырю. А он, блин, в своём приговоре подписывается, соглашается на какую-то услугу. И ему, мля, смешно.

Ян показательно закатывает глаза на нас обоих.

– Что я с вами делаю вообще? – возмущённо фыркает.

– Ты нас любишь, Бесов! – пропевает Рус. – Любовной любовью.

– Отвали, любовничек, – отмахивается Ян.

Угораем втроём. Наш трёп плавно перетекает с Бортика на посвящение.

Вообще-то, с Ромой Бортиком никому из моих друзей связываться не стоит. Он реально такой, каким его считают. Социопат, кукловод, жестокий ублюдок. Которому всё сходит с рук из-за его глобальных связей. Даже отец Новожилова – херня по сравнению с родственничками Бортика.

Весь преподавательский состав молится о скорейшем его выпуске. Сейчас он на последнем курсе.

Бабки я ему должен немаленькие, поэтому оказание услуги для меня скорее спасение, чем погибель.

– Короче, пацанчиков первокурсников мы заставим копать, – вещает Руслан. – Целый квест замутим. Пусть постараются, если захотят попасть на крутое пати.

– Что? Копать? – хмыкает Ян. – В смысле – копать?

– Лопатой, Янчик. Лопатой. Есть одна заброшка, мы их там замуруем. Выход пусть прокапывают через подвал. Справятся – получат адрес тусы. Ну и свободу, конечно.

– Мля…

Потираю лицо ладонью, пряча улыбку.

Рус с ума сошёл, но мне эта идея нравится. Нехер расслабляться, короче. Нас старшаки тоже пытались нехило поиметь, когда мы были на первом курсе. Правда, наша троица оказалась им не по зубам.

– И не говори, что в этом не участвуешь, – Руслан смотрит на Яна.

– Участвую. Только с девчонками жестить не буду.

– А тут у нас уже Бортик будет решать – жестить или по головке гладить, – недобро сверкают глаза Новожилова. – Уверен, что эта «услуга», которую он стребовал, будет как раз завязана на больных издёвках над первокурсницами.

– Мы этого пока не знаем, – встреваю я.

– Вот увидишь, друг. Вот увидишь…