19. Месть рыжего

Вика.

Понедельник — день тяжёлый, это все знают. А понедельник, в который единственное желание это добежать до унитаза, а потом снова спать, спать, спать, отвратителен вдвойне.

Беременность извратила вконец все мои пищевые привычки. И теперь вместо кофе без сахара постоянно хотелось приторного какао с какой-нибудь печенюхой вприкуску. О, Боже, это было так вкусно!

Кое-как дотащила себя до бизнес-центра, опустила на рабочий стол бумажный стаканчик, плюхнулась в кресло и кровожадно откусила голову хрустящего имбирного человечка. Я сегодня первая, тишина, такой кайф! Второй рукой достала из кармана и развернула замызганный листочек бумаги.

Из восьми способов уволиться осталось всего два. «Туго соображает» и «сексуальные домогательства». Ого! Это ж кто осмелился к вам приставать, Денис Александрович? Смех смехом, а мне-то от этого не легче! Вздохнула: и что теперь делать? Уже и не знаешь, что тебя возьмёт, чёртов Аристов! Запихала в рот остатки печенья и скомкала листок.

Загрузился компьютер и тут же высветился отчёт об отправке пятничного электронного письма. Я подпрыгнула на месте: чёрт, совещание!

Дурацкое совещание, про которое я напрочь забыла, занимаясь дебильной презентацией! Дрожащими руками открыла таблицу с общим доступом, через которую мы бронируем переговорные. Как назло, все уже заняты! Пришёл Илья, позвонил одному, второму с просьбой перенести совещания. За пару минут до прихода начальника нам удалось разжиться помещением, и я тут же побежала готовить проектор, бумагу, ручки, воду, стулья.

Дальше всё было как на ускоренной перемотке. Места начали заполняться. Помахала рукой Марте и Наташе, демонстративно отвернулась от Смирнова, равнодушно кивнула остальным. Заметила, как впервые Марта проводила Илью удивлённым, а не презрительным взглядом. Сдержала улыбку — новая стрижка огонь да, и костюмчик сидит.

— Всё нормально? — спросил Илья.

— Да, спасибо, — кивнула ему и слегка коснулась плеча, словно убирая пылинку.

Этот невинный жест предназначался Марте и призван был сказать той нечто вроде: ты знаешь, что я такая же крутая, как и ты, и я выделяю этого парня, а значит, он того стоит, и тебе тоже стоит к нему присмотреться. И она заметила, я поняла это по её глазам. Впрочем, не только она. Аристов. Чего он так смотрит, что опять не так?

— Ты свободен, — процедил Денис, едва взглянув на Илью. — Наберу, если понадобишься.

— Да, Денис Александрович.

Илья быстро пошёл к выходу, где едва не столкнулся с генеральным и одной из его помощниц.

— Всё готово? — строго спросил шеф.

— Да, Денис Александрович, — ответила, глядя в сторону.

— Отлично, тогда приступай.

— Что? — растерянно хлопнула глазами, — к чему приступать?

— Как к чему? — усмехнулся тот. — Начнём с твоей презентации.

Ладони вспотели, сделалось жарко, во рту пересохло.

— Но, но… я не готовилась выступать. Я, я думала…

Аристов вздохнул, опустился на стул рядом с генеральным, и бросил на меня равнодушный взгляд:

— Виктория, вы сделали презентацию, которую я вам поручал?

— Ддааа, но…

— Прекрасно, — он показал рукой в сторону проектора. — В таком случае, мы все вас внимательно слушаем. Прошу кратко и тезисно освежить в нашей памяти основные моменты.

О. Мой. Бог. Мне что, придётся выступать перед всеми ними? Взгляд заметался от отчуждённого лица начальника к скучающим глазам генерального, скользнул по десяткам незнакомых лиц, зацепился за неприязненно смотрящую на меня Марту и гадко улыбающегося Смирнова.

Давно забытое чувство, когда тебя вызывают к доске, а ты не готов. Ну, что ж, выхода-то нет, отступать некуда.

— Хорошо, — вежливо кивнула и твёрдым шагом прошла к проектору, внутренне дрожа от страха и истекая ледяным потом. Стараясь изо всех сил сделать так, чтобы руки и голос не дрожали, настроила презентацию, взяла белую пластиковую указку и подошла к экрану.

Сколько людей, и все смотрят на меня. Фух.

— Доброе утро всем! Как вы знаете, сегодняшняя наша встреча посвящена недавнему происшествию на месторождении в Териберке. Мы собрались здесь, чтобы понять, почему это случилось, и как сделать так, чтобы этого больше не было.

Наташа и Марта переглянулись и обменялись улыбками. Смирнов скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, сверля меня насмешливым взглядом. Аристов и генеральный о чём-то тихо переговаривались и не обращали на меня внимания. Ну, ладно, поехали. Похоже, можно не своими словами, можно тупо читать с экрана, никому нет до этого дела. Сейчас быстренько отстреляюсь, и можно будет сесть.

— Как вы все знаете, на месторождении случилась авария, причиной которой стал человеческий фактор и сложные климатические условия. Тирольский полуостров расположен в зоне адски-мерзлого северного климактерического пояса и омывается водами Буйного ледовитого океана.

Я больше не оглядывалась в зал, чтобы не путаться и не смущаться. Смотрела на экран, стараясь читать бодро, уверенно и с выражением. Несколько слайдов с фото подробно демонстрировали детали аварии и изобиловали терминами, смысл которых я не понимала от слова совсем. Просто скопировала из отчёта Смирнова и вставила. Доверчивая дура.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Таким образом, мы видим, что необходима замена следующего оборудования. Слоепучий поршень нужно заменить на более совершенную модель и обеспечить ему регулярную смазку. Сланцевая нефть это уникальный продукт для Тирольского полуострова, освоив добычу которого мы сможем переключиться на сандалевые и шлёпочные месторождения, поэтому…

Бросила быстрый взгляд в зал и нахмурилась. Смирнов практически катался по столу, снимая меня на телефон и давясь от смеха. Марта и Кира хихикали, прикрываясь листками. Кто-то вопросительно смотрел на стол руководителей. Напоролась на недоумённый взгляд Антона Назаровича. Улыбаясь кончиками губ, Аристов потёр переносицу, вздохнул и махнул мне рукой:

— Достаточно, Виктория.

— Но…

Смех со всех сторон усиливался. Генеральный повернулся к финдиректору и что-то тихо спросил. Что, чёрт возьми, здесь творится? Прочему все ржут? Аристов посмотрел на меня и отчётливо произнёс:

— Спасибо, Виктория, за минутку юмора в этот невесёлый понедельник. Вы свободны. Никита, давай теперь ты, быстро и по делу.

Смирнов закашлялся от смеха, выползая со своего места, показал мне большой палец и забрал указку. Все смеются надо мной, словно в кошмарном сне. На негнущихся ногах подошла к Аристову. «Исчезни», — прочитала по его губам. С гордо поднятой головой вышла из переговорной.

— Что случилось? — спросил Илья, когда вернулась в приёмную.

Поманила его пальцем и ткнула в экран, где была открыта моя презентация:

— Посмотри-ка, что с ней не так?

Илья прокрутил колёсико и испуганно ко мне повернулся:

— Ты ведь не говорила всего этого, да? Вика? Скажи, что ты не говорила того, что тут написано?

Я сжала губы, чувствуя, как раздуваются от злости ноздри, и краснеет лицо. Илья вздохнул и сказал потрясённо:

— Тирольский полуостров? Что ещё за баварские легенды? Териберка на Кольском полуострове, — бормотал Илья, опускаясь ниже по презентации и мрачнея всё больше. — Адски-мёрзлый северный климактерический пояс? В Териберке субарктический климат и зона тундры. Буйный ледовитый океан? Такого вообще нет, есть Северный ледовитый и есть Тихий. Пипец просто, Вик. Слоепучий поршень? Сланцевая нефть? Её у нас вообще не добывают, в основном в Штатах, и они наши конкуренты.

Он что-то ещё говорил. Какое-то время мы просто молчали. Илья тихо спросил:

— Скажи хотя бы, что Антона Назаровича не было?

Я засопела ещё сердитей. Илья вздохнул и провёл ладонью по голове.

— Не трогай волосы, — ткнула в него пальцем. — Причёску не порти, говорю!

— Это всё, что тебя волнует сейчас? — обречённо спросил Илья, отступая назад.

— А что прикажешь делать? — взмахнула я руками. — Мою презентацию уже не спасти, но в твою стрижку я тоже силы вложила, вообще-то, так что не гробь хотя бы её!

Илья застонал:

— Надо было показать мне всё! Я же тебе говорил!

— Самая бесячая фраза, которую только можно сказать, когда всё уже сделано! — зло прошипела я.

— Ну, уж извини! — развёл руками парень.

— Я убью этого рыжего урода, — сказала просто.

— Брось, Вик, не связывайся. Мы что-нибудь придумаем. Главное, чтобы Денис Александрович тебя не уволил. Подумаешь, сглупила, с кем не бывает, да же?

«Туго соображает», — пронеслось молнией в мозгу. Что ж, туже некуда, это точно. Даже я, при всём старании, не смогла бы показать более явный уровень кретинизма, чем это сделал за меня Смирнов. За что ему спасибо. Но за то, что унизил меня на глазах у всех, этот чёртов апельсин заплатит! Снова вспомнила смех, доносящийся со всех сторон, удивлённый взгляд генерального, усмешку Аристова и себя возле экрана с дурацкой указкой, беспомощную и недоумевающую.

— Ты куда? Эй, Вик? Вика?

Сжав кулаки, шла по коридору. В ушах шумела кровь, сердце отстукивало удары в такт шпилькам, разбивающим керамогранит на полу. Пока мы сидели в приёмной, совещание закончилось, и народ потянулся на обед.

Распахнула дверь и пробежала глазами по залу. Вот, ты где, рыжая тварь, ну, сейчас получишь. Думаешь, нашёл девочку-терпилу для битья? Чёрта с два!

Красная пелена застлала всё вокруг, пока я шла мимо столиков и людей с подносами. Многие оборачивались на меня, хихикая и разве что пальцами не показывали. Ну, конечно, этот гад ведь снимал меня, и теперь я звезда холдинга. Ну, погоди, урод, в одиночку мне на сцене скучновато!

Смирнов сидел за столиком вместе со своими дружками-инженерами. Они все вместе склонились над его смартфоном и ржали. «Скинь мне». «Давай на ютуб зальём». «Тупая секретарша, смотреть всем, ржака».

— Смешно тебе? — оперлась ладонями на их стол и нависла над Смирновым, намеренно вываливая своё декольте ему прямо в лицо.

Смешки моментально стихли. Парни уткнулись в свои тарелки. Смирнов облапал глазами мою грудь и оскалился:

— Мы тут хотели узнать с парнями, — кто-то рядом хихикнул в кулак, я прищурилась, не сводя глаз с рыжего, — подробнее, про смазку для слоепучего поршня…

Резко взмахнула рукой, и тарелка борща опрокинулась на рубашку, пиджак и брюки шутника. Со всех сторон раздался мат. Парни повскакивали со своих мест. Смирнов пытался отряхнуть с себя красный бульон, капусту и свёклу, не забывая крыть меня ругательствами.

Воспользовавшись тем, что тот занят одеждой, подцепила со стола модный смартфон последней модели и процедила:

— Значит, любишь ржаку и тупые приколы, да?

Надо было видеть, как рыжий изменился в лице! Бедняга весь побледнел и принялся заикаться:

— Не трогай! По… положжжи! Не вздумай слышишь?

Краем глаза заметила, что нас снимают. Вот, что за народ? Нет бы заступиться за недоумка, попытаться нас помирить — куда там, никому нет дела, все повключали камеры, чтобы записать продолжение разборок.

— Проси прощения, урод! — я сжала в руке его телефон.

Смирнов тоже заметил камеры в руках у коллег, это добавило ему храбрости и стало ошибкой.

— Пошла ты, тупая шлюха!

В следующую секунду со всей силы швырнула его телефон об пол. Смартфон жалобно треснул, а я принялась остервенело добивать кусок пластика каблуком.

Рыжий взревел и кинулся на меня. Я приготовилась кромсать его лицо ногтями. Мы вот-вот должны были сцепиться, как вдруг передо мной из ниоткуда возникла широкая мужская спина, которая заслонила от разъярённого Смирнова.

— Никита, успокойся! — Илья оттаскивал прочь рвущегося ко мне Смирнова. — Помогите! Держите его!

— Пусти меня, пусти! — громко кричал тот, пытаясь вырваться. — Ты видел, что она сделала? Пусти, дай я заберу телефон!

Теперь Смирнова удерживали трое парней, но тот продолжал вырываться. Я брезгливо скривилась и небрежно пнула в его сторону то, что осталось от мобильника.

Смирнов дёрнулся и упал на колени, дрожащими руками поднял разбитый телефон, затем ненавидяще посмотрел на меня и прошипел:

— Собирай вещи, дрянь. Считай, ты здесь больше не работаешь.

— Идём, Вик, — Илья дёрнул меня за рукав, но я продолжала смотреть на рыжего, словно загипнотизированная. — Вика, пошли.

Я же не могла сдвинуться с места. Кого-то он мне сейчас напомнил. Этот взгляд. Давно никто не смотрел на меня с такой лютой ненавистью. А, ну да, точно. Вспомнила.

Дала увлечь себя из столовой. Илья вёл меня за руку прочь по коридорам. Наконец, когда мы оказались в коридоре перед приёмной, он обернулся и сказал:

— Ты что там устроила? С ума сошла?

— Ты же знаешь, что он сделал!

— Ну, и что с того? Забыла, где находишься? Ты же не в начальной школе, Вик, я просто в шоке с тебя! Взрослые люди так себя не ведут!

— А так, как эта рыжая мразь — ведут? — зло прошипела в ответ и выдернула руку. — Отстань от меня! Обойдусь без нотаций!

Прошла и плюхнулась в своё кресло, сердито сцепив руки на груди. Илья вздохнул и сказал:

— Молись, чтобы Смирнов не побежал жаловаться Аристову. Денис Александрович точно тебя уволит за такое, сто процентов.

В груди на секунду шевельнулось неуместное сожаление, но я тряхнула головой, призывая обратно обиду и злость: ну и ладно, ну и хорошо!

Несколько минут мы с Ильёй сидели в молчании. Он что-то печатал. Я гипнотизировала монитор, не видя толком, что на экране.

Смирнов прошёл через приёмную размашистым шагом, держа в руке лист бумаги. И, прежде чем Илья или я успели сказать хотя бы слово, скрылся за дверью финансового директора.

Илья обернулся на меня, и столько сочувствия было в его глазах! Поджала губы и попыталась открыть какой-то документ. Бесполезно, не могу думать ни о чём, кроме того, что сейчас происходит за дверью.

Нервно прикусила краешек ногтя. Давно забытое чувство, когда твоих родителей вызвали в кабинет учителя, а тебе сказали ждать в коридоре. И вот ты сидишь, словно на иголках, и считаешь минуты до момента расплаты. А время всё тянется, тянется, и кажется, что это никогда не кончится.

— Ты только не спорь с ним, Вик, — Илья вдруг оказался рядом со мной и горячо зашептал, — дави на жалость, упирай на состояние аффекта…

— Чего? — поморщилась, опять услышав незнакомое слово. А у меня на них, похоже, теперь аллергия.

— Говорю, скажи, что не контролировала себя, что не хотела…

Одновременно зазвонили рабочий и сотовый. Крёстная подождёт.

Нервно сглотнула и подняла трубку в ответ звонок Аристова:

— Зайди.

Дрожащей рукой молча вернула трубку на место и переглянулась с Ильёй.

— С Богом! — кивнул тот. — Помни: не перечь и не спорь. Если что, зови меня в свидетели.

Прошла через приёмную, взялась за дверную ручку и замерла, собираясь с духом. Постояла так пару секунд, как вдруг дверь распахнулась. Отшатнулась назад, едва не столкнувшись со Смирновым. Тот выглядел довольным. Не говоря ни слова, прошёл мимо на выход.

Помрачнев ещё больше, я толкнула дверь и шагнула в кабинет начальника.

Аристов сидел в кресле спиной ко входу. Прикрыла за собой дверь и сделала несколько неуверенных шагов в сторону стола. Директорское кресло крутанулось на сто восемьдесят градусов, и я застыла на месте, напоровшись на строгий пронзительный взгляд.

В руках у мужчины был листок. Скорей всего, тот самый, который приволок рыжий стукач, ябеда-говядина, чёрт бы его побрал!

Вспомнила совет Ильи давить на жалость. Сцепила пальцы перед собой и скромно потупила глаза, делая вид, что мне очень интересны носки моих чёрных лодочек.

В кабинете сделалось неестественно тихо. Слышно было, как за окном просигналила машина. Дзинькнуло входящее сообщение в компьютере шефа. Я чуть прикусила нижнюю губу и продолжала сопеть, усердно рассматривая пол. Аристов заговорил первым:

— Ну, и?

— Что? — прошептала хрипло, всё ещё пряча глаза.

— Как ты объяснишь ЭТО? — потряс листком бумаги. — Никита всё красочно описал. Но вдруг, ты хочешь что-то добавить?

«Не перечь и не спорь», — вспомнила напутствие Ильи.

— Мне жаль, что так вышло. Денис Александрович.

— Да ну? — хмыкнул Аристов и поднялся из-за стола.

Я опустила голову ещё ниже, краем глаза заметив, что он начал движение по кабинету.

— Значит, сейчас тебе жаль.

Звук шагов стих где-то за спиной. Вздрогнула, когда тихий злой голос раздался позади меня над самым ухом:

— А когда ты швырялась в коллегу супом и топтала его мобильник за сотку — тогда тебе не было жаль? Так, получается?

Было немного не по себе от того, что он стоит за спиной и видит меня, а я его нет, только слышу голос, презрительный и холодный.

— Отвечай! — резко выкрикнул Аристов, а я вздрогнула.

И снова перед глазами встал сочувствующий взгляд Ильи и его слова: «Не перечь и не спорь».

— Дда, получается, так.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Я вынуждена была дышать часто-часто, потому что воздуха вдруг стало не хватать. Выдохнула с облегчением, когда мужские шаги снова начали удаляться, затем услышала:

— А что по поводу бездарного цирка сегодня на совещании?

Бросила на него недоумённый взгляд. Он что, решил, что я всё это исполнила нарочно?! Но вместо того, чтобы возражать, я снова уткнулась в пол, испугавшись неприкрытой ярости в его тёмных глазах. Он продолжал:

— Стою вот и думаю, по-твоему, это смешно? Выставить идиотами всю рабочую группу по Териберке? Меня? М?

— Я же высылала тебе… вам эту презентацию, — промямлила, двигая кончиком носка какую-то соринку на полу.

— А, так это я виноват? — всплеснул руками Аристов. — Не перепроверил задание уровня сложности «седьмой класс»! Может, мне и сделать его надо было самому? Вот только на хрена мне тогда ты? А?

Вжала голову в плечи и зажмурилась. Закусила до боли нижнюю губу, чтобы та не дрожала. На меня давно так не орали, и это было унизительно и обидно.

Аристов вздохнул, затем отвернулся и отошёл к окну. Снова повисло молчание, словно мужчина о чём-то думал, а потом я услышала то, о чём давно мечтала. Когда мужчина снова заговорил, его голос и тон изменились, сделались какими-то печальными и спокойными. После недавней ярости контраст чересчур бросался в глаза.

— Я пытался, Вик, честно пытался, — он вздохнул и устало потёр переносицу, а я нахмурилась. Неожиданно его новый тон мне не понравился, уж лучше бы продолжал орать! — Я ведь сразу понял, что тебе нужна эта работа. Да, из вредности хотел подоставать немного, щёлкнуть по носу пару раз, слегка сбить спесь, но главное — я же реально просто хотел помочь однокласснице. Я старался, правда, но, похоже, ни черта не выходит у нас. Ты очень меня разочаровала, Карамзина. Я угомоню Смирнова и не дам ход его жалобе на тебя, дисциплинарки к тебе тоже не будет. Это последнее, что я могу для тебя сделать. Но ты должна написать по собственному желанию. Остальное меня не волнует: уйдёшь ли ты к тётке в кадры, или в другое место, но у меня ты больше не работаешь.

Боже, как же я хотела услышать эти слова! Как старательно их добивалась! Как жаждала! Кажется, они мне даже снились! Но вот сейчас, когда они, наконец-то, прозвучали, ожидаемой радости не случилось. Внутри вдруг сделалось горько и пусто.

«Всё было на высшем уровне, ты молодец», — после поездки на север, которую я организовала.

«Ты очень меня разочаровала, Карамзина», — сейчас.

Мысли вертелись в голове в безумном смерче, и кажется, что мозг взорвётся сейчас. В груди неприятно кольнуло, а в носу защипало. Ну, а что? Ведь это то, чего я хотела! К чему теперь хныкать и сожалеть?

Порадовалась тому, что Аристов стоит спиной и не видит, как вскидываю глаза к потолку и быстро вытираю кончиками пальцев сырость под ресницами.

— Хорошо. Денис Александрович, — надо же, как я, оказывается, владею собой, и голос почти не дрожит, только хриплый немного. — Я всё напишу.

— Сделай это прямо сейчас, — сказал, по-прежнему глядя в окно. — Пусть Илья проверит. Хватит с меня уже твоих косяков.

Последние слова догнали меня уже на пороге. Тихо прикрыла за собой дверь.

— Ну, что? — Илья привстал со стула и выпучил глаза.

— Уволил меня.

— Нет! — огорчился сосед, падая обратно на стул. — Давай, я к нему пойду?

— Не надо, Илья, — покачала головой, опускаясь на свой стул и доставая чистый листок бумаги из ящика и ручку, — не поможет. Да и плевать. Я же сама не хотела у него работать.

«Заявление. Прошу уволить меня по собственному желанию…»

Завибрировал сотовый. Тётя Света, как вовремя, сейчас обрадую её!

— Алло, тёть Свет, — устало потёрла рукой лоб, — а у меня новости.

— Вика, ты сообщение моё видела?

— Эээ… нет, а что?

— То! Отбой по всем фронтам!

— Чего?

Сморщила нос и услышала, как крёстная раздражённо вздохнула.

— Тяжко с тобой, Вика, ох, тяжко! Вакансия секретаря у Ксении Тарасовны закрыта! Зак-ры-та! Всё! Сегодня взяли девочку, два высших и пачка курсов повышения квалификации, я ничего не могла сделать. Так что сиди уже спокойно там, где сидишь! Уж не знаю, как тебе это удаётся, но продолжай в том же духе, так сказать.

— Нооо…

— Всё, не могу говорить, заеду к вам в выходные, поболтаем. Пока, Викуся, маме привет.

В трубке пошли короткие гудки. Я облизнула пересохшие губы, вытерла о платье вспотевшие ладони и уставилась в заявление, лежащее на столе. Это что же получается? Я без работы, без денег, с кредитом за сумку, ещё и беременная? Что за чёртов джекпот неудачницы, а? Как так-то?

Илья разговаривал с кем-то по телефону. Вздохнула, дрожащей рукой скомкала недописанное заявление и швырнула его в корзину для мусора. Есть только один человек, который может отвести от меня весь этот кошмар и всё исправить.

Тот, кто только что уволил меня. Вот только теперь я намерена сделать всё, и даже больше, чтобы заставить его передумать.

Шпильки вмиг сделались неустойчивыми. Слегка покачиваясь на них, я прошла через приёмную. Взялась за ручку двери директорского кабинета, оглянулась на Илью и прошептала:

— Никого к нам не пускай.

Илья удивлённо кивнул, продолжая что-то отвечать в телефонную трубку, а я нажала ручку и переступила порог кабинета начальника. Наконец-то он уволил меня, вот только всё изменилось, и теперь я должна заставить его передумать, любой ценой!