9. Одевается как проститутка
Вика.
«Одевается как проститутка» — лёжа в шёлковой чёрной пижаме на кровати в своей комнате, прочла причину увольнения четвёртой секретарши. И никаких пояснений! Как будто в этих трёх словах и так всё предельно ясно. Один мужик сказал, второй мужик понял безо всяких уточнений. А мне вот ни фига не понятно!
Как этот великий блюститель морали представляет себе проституток? Я вот их ни разу в жизни не видела! Только в кино с известным голливудским красавчиком-миллионером, но это уже перебор, конечно, явно ведь секретарша Аристова не в наряде Красотки заявилась на работу.
Превозмогая лень, стащила своё туловище с кровати и распахнула шкаф с одеждой. Достала коктейльное красное платье-футляр. Не, проститутки явно не могут позволить себе Гольче Даббано. Прощёлкала вправо несколько вешалок и достала наряд горничной для ролевых игр. Не, это уже явный стёб какой-то, слишком очевидный, да и посмешищем я быть не хочу. Потёрла подбородок, пытаясь представить себя на месте начальника, залезть в его голову. Что же, что именно ты посчитал проститутской одеждой? Задачка, конечно.
Кусая губы, задумчиво пробегала взглядом свой необъятный гардероб.
Выдернула одновременно две вешалки. Придирчиво осмотрела одну, затем вторую и хитро улыбнулась. Пожалуй, я нашла то, что искала. Ну что ж, скорей бы уже завтра, мой последний рабочий день в финансовом секторе!
Легла спать пораньше и засыпала с безмятежной улыбкой на лице. Во сне я ела зелёные помидоры, посыпая их сахаром, и это было божественно вкусно! Проснулась и поморщилась — что за извращение? Приснится же такое!
Ругая, на чём свет стоит, лютую осеннюю темень, перешагнула порог приёмной. Илья уже был здесь. Завидев меня, сразу выключил и спрятал сотовый. Нахмурилась подозрительно: как-то слишком резко, и чего это он в нём прячет, интересно? Хм.
— Доброе утро, Виктория! — выдал свою дежурную фразу и уткнулся в экран монитора. Затем будто спохватился. — Как ваше здоровье?
Я стянула с шеи шарфик и сняла пальто. Подмигнула ему:
— Да расслабься, всё нормально. Вроде же на «ты» перешли?
— Эээ… да. Так как твоё здоровье?
«Хреново на девять месяцев». Но такого вслух не скажешь, а жаль, эх.
— Хорошо. Сейчас займусь протоколом.
«С утра пораньше, ага. А как наш знаток проституток пожалует — отправлюсь на панель в его кабинет. Надеюсь, что в последний раз».
— Отличная идея. Спрашивай, если что не понятно.
— Это обязательно. А что ты смотрел в телефоне, когда я пришла?
— Что? — голос Ильи едва не сорвался в фальцет.
— Это я спрашиваю — что?
— Ничего. Вам… тебе показалось.
— Всё равно узнаю! — нанесла на руки увлажняющий крем и швырнула тюбик в верхний ящик стола.
— Нет.
— Да.
Илья надулся и отвернулся. Я старательно сопела над выставлением задач в программе. Сосредоточенно двигала курсор мышки, перетаскивая окошко с текстом к нужной фамилии, когда ноздри вдруг уловили странный запах. Илья, что ли, мандаринку хомячит?
Оглянулась резко, пытаясь принюхаться, и едва не упала со стула: прямо со спины, держась за спинку моего кресла, стоял Аристов. Засранец внимательно всматривался в экран моего компьютера. Я прошипела:
— Какого чёрта?
Тот сразу шагнул в сторону и насмешливо бросил:
— Хотел помочь тебе с пасьянсом или фермой, а здесь вон оно что!
— Работаю, вообще-то! — прошипела сердито.
— Похвально. Завтра ждать снегопад?
Козёл скрылся в своём кабинете, а я изо всей силы сжала стакан с ручками, с трудом удерживая себя от того, чтобы запустить им в дверь.
— Не реагируй, Вик, — сказал Илья. — Он нарочно провоцирует, потому что ты ведёшься.
— А как не вестись? Он меня постоянно оскорбляет!
— Да брось, — покачал головой Илья. — Настоящих оскорблений ты не слышала. Ни одного. — Добавил он тихо.
«И не собираюсь слышать! Аривидерчи, как говорится, счастливо вам оставаться!»
Спустя пару часов непрерывного тыканья по клавиатуре я почувствовала себя героиней труда. Забрала распечатанный протокол из принтера и подошла к Илье, который опять резко убрал телефон. Да что он там прячет? Любопытно же!
— Проверь, будь другом. Что б на меня лишний раз не орали.
Илья просмотрел протокол, нашёл в нём пару десятков ошибок. Я раздражённо закатила глаза и отправилась переделывать. Не успела. Начался обед.
Ела тыквенный суп-пюре и рассеянно слушала болтовню девочек из снабжения. После обсуждения степени убогости сапог сидящих вокруг женщин Марта переключилась на парней:
— Посмотрите только на этого, — презрительно кривила рот блондинка. — Мнит себя королём мира, с чего бы?
— Ну, вообще-то, Жаров начальник отдела, — несмело пискнула кудряшка. — И симпатичный. Вроде.
Под уничтожающим взглядом Марты кудряшка спрятала глаза в чашке с чаем. Блондинка выплюнула насмешливо, поигрывая вилкой:
— Ипотечник с двумя спиногрызами, вот он кто. А думает о себе, будто он центр вселенной.
Я инстинктивно оглянулась туда, куда показывали зубцы вилки нашей «И.О.». Парень, как парень. Как сотни других. Смеётся, что-то рассказывает приятелям. Пожала плечами.
— А ты чего сегодня такая тихая? — внимание Марты переключилось на меня.
— Запарка на работе, думала, на обед не попаду.
Кудряшка и брюнетка сочувственно вздохнули. Блондинка приподняла бровь, и я словно прочла её мысли «ты и работа? Не смеши». Быстро составила тарелки на поднос и встала:
— Я побегу, надо обязательно сегодня доделать.
— Давай, давай.
Ушла поскорее, чувствуя спиной чужой пристальный взгляд и зная заранее, что, едва я отойду от стола, мне начнут перемывать косточки. Когда-то это было и моим любимым занятием тоже. И с Люськой я не прочь поупражняться в остроумии на пару, обсуждая наших общих знакомых. Но как-то всё это делается без злости, скорее, просто с целью почесать языки и потешить чувство собственной важности.
А здесь, наблюдая, как вёдра помоев льются на совсем уж посторонних людей, поймала себя на мысли, что мне это не интересно вот совсем! Какое мне дело вообще до чьих-то сапог и ипотек, когда у самой в кошельке дырка от бублика? А чужих детей называть спиногрызами — это нормально вообще? Фу такой быть. Бессознательно прикоснулась к животу и тут же отдёрнула руку.
Услышав мои шаги, Илья чуть не выронил смартфон и тут же убрал его. Улыбнулась грустно: чего он там прячет?
— Я всё равно узнаааю, — пропела насмешливо и плюхнулась в своё кресло.
— Работайте, Виктория, — прошептал сосед, краснея.
Это правильно, это он дело говорит. Надо доделать уже дурацкий протокол. И покончить со всем уже сегодня.
Как назло, меня постоянно отвлекали. То Аристов с кофе. То его посетители, которых будто прорвало.
— Какой-то проходной двор, вообще! — бухтела я сердито, в очередной раз потеряв скопированный текст. — Надо часы приёма устанавливать. Как в поликлинике.
Спустя пару часов и ещё несколько исправлений Илья, наконец-то, одобрительно кивнул.
В приёмную, один за другим, вошли парень и девушка с какими-то бумагами. Я перегородила им дорогу и выставила руки в сторону:
— А ну, брысь отсюда! Он занят!
— Эээ…
— Через полчаса зайдите!
— Окей, — посмотрели на меня, как на ненормальную, и вышли. Илья покачал головой:
— Вообще-то, твой протокол можно в электронном виде отправить, и это не срочно.
Я сложила аккуратной стопочкой листы бумаги и проворчала себе под нос:
— Ничего не знаю, пусть сразу смотрит, пока у меня в памяти всё свежо. Потом начнёт умничать, а я уже всё позабуду.
«Фиг с ним, с протоколом, я увольняться иду, вообще-то». Незаметно для Ильи расстегнула молнию на юбке снизу практически до промежности и сняла пиджак, оставаясь в прозрачной чёрной блузке, под которой отчётливо проступали очертания кружевного чёрного бюстгальтера. Вот так, лёгким движением руки, сдержанный офисный образ превращается в то, что, по мнению Аристова, сойдёт за образ проститутки. Уж я надеюсь.
Подхватила свои бумажки, радуясь, что сосед уткнулся в экран компьютера и на меня совсем не смотрит, и быстрым шагом прошла к двери. Постучать? Обойдётся.
Решительно нажала ручку и вошла.
За окном темнело, но в кабинете пока светло. Достаточно светло для того, чтобы даже слепой оценил мой наряд. А уж какой-нибудь ханжа и поборник морали — и подавно.
— Стучаться тебя не учили? — бросил Аристов небрежно, едва на меня взглянув, и продолжил печатать.
Эй! Что за фигня? Не заметил? Или опять делает вид, что всё нормально?
Прошла к столу, с громким шлепком положила на него листы и оперлась ладонями. Тот даже бровью не повёл:
— Не сейчас, Карамзина. Я занят.
Ну, уж нет! Сегодня я настроена решительно! Зря, что ли, пурхалась битый день с этим протоколом? Хочет, чтобы ещё и завтра тут работала?! Надоело!
— Я подожду.
Подхватила стул для посетителей и поволокла его, противно скребя ножками по полу. Обогнула стол начальника и плюхнулась на стул, заранее рассчитав нужный ракурс и расстояние, чтобы он сразу мог оценить мой наряд.
Но Аристов продолжал меня упорно игнорировать. Уткнулся в экран, что-то печатал, открывал и закрывал какие-то схемы, таблицы, расчёты, ещё и что-то бубнил себе под нос. Я разобрала только «амортизация» и «коэффициент». Да, блин! Реально занят, что ли?
Громко вздохнула. Перекинула ногу на ногу. Расстегнула молнию сильнее, так чтобы видно было кружевную резинку чулок в разрезе. Прошло минут десять. Чувствовала себя невероятно глупо. Он забыл про меня! Просто забыл! Сидит со своими дурацкими таблицами и графиками!
— Ты ещё здесь? — быстрый взгляд в мою сторону. Ну, наконец-то, я чуть не уснула. — Хорошо. Чуть не забыл сказать — можешь собирать вещи…
Я резко выпрямила спину и сняла ногу с ноги. То есть как это? Сработало? Так быстро? Да ладно?
Аристов сверился с телефонным справочником и набрал внутренний номер. Я услышала его резкий голос:
— Светлана Артёмовна? Да. Я по поводу…
Вся подалась вперёд. Боже, пусть это будет то, что я думаю! Только бы не спугнуть удачу! Я даже задержала дыхание. Аристов, я даже стану меньше ненавидеть тебя, обещаю! Только скажи, скажи это, умоляю…
Противно зазвонила вторая линия. В кабинет вбежал Илья в сопровождении рыжего Смирнова. У обоих глаза навыкате и красные лица:
— Денис Александрович! — выкрикнул Илья.
— Денис Александрович! — одновременно с ним проблеял рыжий.
Оба взглянули друг на друга, Илья кивнул и замолчал. Рыжий затараторил:
— ЧП в Териберке!
Со словами «секунду» Аристов оторвал трубку от уха. Да, что б вас! Не могли притащиться минутой позже? Сжала кулаки от злости. Рыжий сглотнул и продолжал дрожащим голосом:
— Мы предполагали, что нечто подобное может случиться, исходя из отчётов и сведений, получаемых…
Аристов нахмурился, и уже открыл было рот, но Илья выкрикнул:
— Обсадная колонна смята, часть секций трубы рухнула в скважину.
— Твою ж мать, — Аристов со всей силы впечатал телефонную трубку в рычаг и нахмурился ещё сильнее. — Пострадавшие?
— Четверо в больнице, жертв нет.
— Хотя бы так, — выдохнул и продолжил смотреть исподлобья на посетителей, постукивая пальцами по столу. Спустя несколько секунд повернулся к рыжему. — Собери команду инженеров и геологов. Вылетаем в Мурманск ближайшим рейсом. Больше ждать нельзя. Нам и так сказочно повезло, что никто не пострадал.
Рыжий кивнул, развернулся и быстро вышел прочь. Илья спросил:
— Я лечу с вами?
— Да, — Аристов резко встал, засунул руки в карманы и отошёл к окну. Он хмурился и всматривался в вечерние сумерки, напряжённо размышляя о чём-то.
Значит, начальник уезжает на Север и забирает с собой несколько столичных белых воротничков. Воображение в ярких красках нарисовало мне Аристова и всю его команду в шубах и валенках в собачьих упряжках. Я едва не прыснула со смеху — картина вышла презабавная. Вот и пускай проваливают, а я тут буду одна хозяйничать в приёмной!
У Ильи был такой потухший взгляд, что мне захотелось подбодрить парня:
— Ладно тебе, не расстраивайся, — подмигнула ему, — подумаешь, Мурманск. Забронируй там чумы поприличней, чтобы медведи не сожрали, и постарайся не сдохнуть от тоски в этой дыре. А уж я тут за нас двоих, в тепле и цивилизации, поработаю, так и быть.
Илья уже двинулся было к двери, но тихо ответил мне:
— Какие ещё чумы, Виктория?
Ответила снисходительным тоном, рассматривая свои ногти:
— Ну, как же? Не знаешь поговорку: чукча в чуме! Кстати! У тебя хоть валенки есть? Если увидишь пингвина, сфоткай и отправь мне, идёт?
— Виктория, — Илья с опаской посмотрел на молчаливую спину Аристова и прошипел. — У нас на севере не водятся пингвины! А Мурманск не в Чукотском автономном округе! Ни там, ни в Териберке чукчей нет!
— Ой, ладно, ну, с оленем-то хоть сфоткаешься? — рассмеялась беззаботно. Так обрадовалась, что начальник свалит, что даже начало казаться, что его уже нет.
Илья покачал головой и вышел из кабинета. Закатила глаза, решив, что у парня нет чувства юмора, как вдруг заметила, что Аристов больше не смотрит в окно.
Он смотрит на меня. Вернее, на резинку чулок, вульгарно торчащую из разреза юбки. Казалось бы — цель достигнута, заметил, ура! Я же за этим и шла сюда! Но почему-то в самый ответственный момент я вдруг растерялась и смутилась. Судорожно дёрнула вниз молнию на юбке, пытаясь уменьшить разрез. Зараза! Сраная молния заела! Зажевала ткань, и ни туда, ни сюда.
Облизнула губы и почувствовала себя кроликом под тяжёлым взглядом удава-Аристова. Слишком пристальным и тёмным. Он начал приближаться ко мне, ступая бесшумно и очень медленно:
— Находишь всё это смешным?
Самое время вскочить и встать за стулом или столом, да хоть за чем-нибудь, что создало бы преграду и хотя бы как-то защитило, иначе… иначе кролика вот-вот сожрут! Но вместо этого я сижу и не могу пошевелиться, совсем как в ночном кошмаре, когда тело не слушается, отказываясь подчиняться, а опасность всё ближе и ближе…
Денис.
Болтовня Карамзиной вырвала из мрачного настроения.
- Подумаешь, Мурманск. Забронируй там чумы поприличней, чтобы медведи не сожрали, и постарайся не сдохнуть от тоски в этой дыре. А уж я тут за нас двоих, в тепле и цивилизации, поработаю, так и быть.
И в этой фразе вся Карамзина. Только двоечница с эмоциональным развитием зубочистки может так запросто называть город-герой и крупнейший порт страны «дырой». Её насмехающийся развязный тон в адрес Ильи окончательно выбесил.
Её циничная болтовня напрочь смела всю неуместную нежность, которую почувствовал к ней вчера, когда она хлопнулась в обморок. Вчера она была другой. Беззащитной, ранимой. Решил вот даже оставить её в покое, сделать, как хотела — отправить работать к тётке. Но вчерашняя Карамзина лишь лживая маска.
Настоящая она сейчас. Пустая скорлупка без души, без понятий о добре и зле, сопереживании, сочувствии. Авария в Териберке едва не стала трагедией, а ей и дела нет, считает уместным сидеть и глумиться над теми, кто едет туда разгребать всё это дерьмо.
— Находишь всё это смешным? — не вынимая рук из карманов, двинулся в её сторону.
Что у неё в голове? Хотелось сжать её плечи до хруста и встряхнуть, как следует. Взгляд зацепился за чулки в разрезе юбки и прозрачную тряпку, которая не скрывала ни хрена. Прищурился сильнее: это ещё что? Какого чёрта эта стерва так вырядилась?
Видел, как пытается поправить юбку. Не вышло. Что такое, Карамзина? Взгляд оленёнка Бэмби тебе не к лицу. Не верю!
Скрестила руки на груди и встала. Вскинула подбородок и подняла бровь:
— А в чём проблема? Разве кто-то умер? Нет.
И снова этот её надменный вид!
Остановился в полуметре, глядя на неё исподлобья. Стерва подняла подбородок ещё выше, отвечая мне вызывающим взглядом. Всем своим видом эта дрянь показывала: вертела я вашу субординацию.
Прищурился, скользя по ней глазами сверху вниз и обратно. Уголок рта дёрнулся наверх. Будто со стороны услышал свой голос:
— Чумы поприличней, говоришь, забронировать? В этой дыре? Так?
— Ой, всё! — Карамзина махнула рукой и попыталась шагнуть назад.
— Стоять! — Моим голосом сейчас можно лёд морозить. С удовлетворением заметил, как Вика замерла и растерянно оглянулась. — Вот ты этим и займёшься.
— Что?
Какой же кайф — суметь выбить почву из-под ног этой стервы.
— Что слышала. Топай бронировать авиабилеты и гостиницу в Териберке. По слогам повторить? Или постараешься напрячь мозги и запомнить название посёлка?
Цокнула и закатила глаза раздражённо. Отвратительная привычка, Карамзина.
— Запомню, — процедила сквозь зубы, явно мечтая в этот момент открутить мне башку.
Но нельзя. Так что молчи и кивай.
— Свободна, — бросил небрежно и пошёл к рабочему столу, слыша спиной раздражённое стуканье шпилек.
Крутанулся в кресле, намеренно выдерживая паузу, пока она не взялась за дверную ручку:
— Да, кстати, Карамзина, — застыла на выходе, не оборачиваясь, — подыщи чумы, как ты говоришь, поприличней. — Как вкусно пахнет её злость, намного вкуснее, чем надменность и спесь. Усмехнулся и продолжил, смакуя каждое слово. — Как для себя. Даже не так. Не «как для себя», а «в том числе для себя». Уверен, тебе понравится в «дыре» за полярным кругом.
Обернулась резко. Заметил, как её нижняя губа дёрнулась. Что такое? Уже не так весело тебе? Теперь контрольный в голову:
— Прости, забыл, что до тебя туго доходит. Объясняю для тормозов: ты тоже летишь в Мурманск. Организуй перелёт, трансфер из аэропорта в Териберку и проживание для всей группы. Имена вышлю в течение часа.
— Зачем? Зачем я тебе там?
— Ничего не перепутала? С каких это пор я должен тебе отчитываться? Я начальник, ты подчинённая. Я говорю, ты делаешь. Выполняй.
Поморщился от звука хлопнувшей двери. Вот, дрянь. Как же бесит! Ну, ничего, север тебя охладит, обещаю.