Глава 31

Я напрягаюсь и превращаюсь вслух. Ярослав смотрит на меня, но я остаюсь предельно спокойной. Мне тоже важно узнать, что к чему. В комнате повисает молчание.

– Руслан, почему вы мне не доверяете?

У обоих мужчин вытягивается лицо от удивления. Руслан опускает взгляд на пол.

– С чего вы взяли, Ульяна?

– Да, солнце, с чего ты так решила?

– Я просто вижу, как вы относитесь ко мне. С какой-то опаской. Сейчас не хотите говорить, что к чему.

– Я просто не хочу вас беспокоить зря.—Впервые вижу его искреннюю улыбку и застываю от неожиданности. —Вы в положении. Только что после больницы, и сейчас я просто берегу ваши нервы.

Не ожидаю таких слов и становится немного не по себе от обвинений в его адрес.

– Все в порядке. Спасибо. Так кто мне писал?

– Да говори уже, Рус.

Голос Ярослава разрезает пространство между мной и мужчинами. Моргаю, чтобы сконцентрироваться.

– Это был Игорь.

– Что? – ноги подкашиваются, и я замечаю, как Яр дергается в мою сторону, усаживая на стул.

– Ну вот, – ворчит Руслан, наливая в стакан воды, – я же говорил, что не нужно сообщать это вот так.

– Подождите, – начинаю растирать виски, оттягиваю время, – а как вы его нашли?

– Ну, скажем так, он не очень-то и скрывался. Вы его поместили в черный список, и он продолжал вам писать и звонить в надежде, что вы ответите, вот мы и пробили владельца номера. Яр, я прошу прощения, но в той ситуации мне пришлось сразу его горяченького брать и вытряхивать из него информацию.

– Нормально все.– Ярослав опускается передо мной на колени, всматривается в лицо:—Ты побледнела. Все хорошо?

Делаю несколько вдохов, прислушиваюсь к организму и киваю.

– Все хорошо, просто не ожидала, что он может так поступить. А зачем он это делал? Зачем звонил мне?

– Ну, – Руслан снова замолкает, а мне хочется его встряхнуть за медлительность, – денег хотел. Думал, сейчас вас шантажировать начнет, и вы его проспонсируете. И статья, кстати, его рук дело.

– Как это?

Ахаю и смотрю на Ярослава. Его губы превращаются в тонкую линию, а кулаки на коленях сжимаются до предела. Он в бешенстве, и я это улавливаю моментально. Поражаюсь такой удивительной связи между нами. Успокаивающе кладу руку на его плечо. Под пальцами напряженные мышцы, и я непроизвольно их разминаю.

– Ну вот так. Он один из людей Марата. Собственно, он же и был его глазами, когда Марат сидел под замком. И вас нашел специально, сыграл в чувства и всю информацию скрупулезно копил, чтобы потом передать Марату. Ну и мы нашли у него фото из в вашей камеры.

– Он признался?

Руслан громко фыркает.

– Обижаешь, шеф. Признался. Он просто психанул, что его угрозы остаются без внимания и отослал якобы интервью от лица Ульяны в мелкую газетенку, но и этого хватило, чтобы до тебя дошло.

– Кстати, – я прихожу в себя и чуть не вскрикиваю, – Яр, а что со статьей?

Во мне снова просыпается паника. Как я могла упустить этот момент? Ведь его обвинили в изнасиловании!

– А что с ней? Мы на днях выпустили опровержение, заявив, что в тот период, когда вышла статья, ты была в больнице. Предоставили доказательства. Выписки, показания персонала.

– А фотография?

Дыхание перехватывает, и я против воли вцепляюсь в ткань футболки Гаврилова. Он морщится, но не от боли.

– Ну, – он неуверенно смотрит на меня, – сказали, что это у нас своеобразные ролевые игры. Прости.

– Боже…

Утыкаюсь в сложенные ладони и какое-то время прихожу в себя.

–Уль, ну там особо не было вариантов.

– И это помогло?

Голос меня предает и звучит как писк.

– Ну, вроде бы помогло. Я же сижу сейчас перед тобой, а не в СИЗО.

Я уже открываю рот, чтобы высказать все свое негодование, но нашу беседу прерывает звонок моего телефона. Какое-то время тупо смотрю на номер папы, гадая, зачем он звонит.

– Не ответишь?

– А, – отмираю и принимаю вызов, – конечно.

– Да, пап.

–Доча, а что у вас там происходит?

По лицу Ярослава понимаю, что он прекрасно слышит вопрос отца.

– В каком смысле, пап?

– Что это за статейки про вас и вашу жизнь? Что ещё за изнасилование. Уль, – папа понижает голос до шепота, и я напрягаю слух, – Ярослав тебя изнасиловал?

И столько ужаса в папином вопросе, что мне стало дурно. Гаврилов переплетает наши пальцы в знак поддержки.

– Пап, это клевета на Ярослава. Никто меня не насиловал. Это все Игорь, как-то раздобыл наши фотографии…

Не успеваю договорить, как папа взрывается в праведном гневе.

– Игорь? Этот стручок недоделанный? Какого хрена?

– Ну вот так. Узнал, что я с Ярославом, и вот так решил денег с нас поиметь.

Щеки обдает жаром от смущения. Получается, папа и фотографию видел в той газете.

– Ну а Ярослав что? Ему что-то за это было?

– Нет, пап. Он успел опровержение сделать. Все хорошо, не переживайте.

– Ты мне не врешь, донь?

Делаю глубокий вдох и беспомощно смотрю на Гаврилова. Но он только пожимает плечом, мол, а я при чем?

– Пап, ну ты же сам видел наши с Ярославом взаимоотношения. Думаешь, я смогла бы так общаться с человеком, который меня изнасиловал?

Одно слово отдает горечью во рту. Сглатываю горькую слюну и снова вслушиваюсь в голос родителя.

– Аргумент, конечно. Да и Гаврилов твой не похож на насильника. Хотя…

– Па, – рявкаю я, – выкинь дурь из головы. Это все клевета. Все, маме привет. Люблю вас.

Пока папа не начинает строить новые догадки, сбрасываю звонок.

–На чем мы остановились?

– На Игоре, солнце.

Руслан продолжает рассказывать историю.

– Ну и все. Потом дело техники. Вычислили по сигналу мобильного, нежданно нагрянули и допросили.

– Сейчас он где?

– Что, хочешь ещё сам с ним поговорить?

Ярослав отмахивается.

– Да нахрен он мне нужен, если ты все узнал. Я и думал, что мы не всю компашку Марата поймали, просто не ожидал, что так все всплывет. Просто убеди меня, что он в надежном месте, Рус.

– Ну, примерно в таком же, где и Марат.

Гаврилов выдыхает и отпускает Руслана. Мы остаемся наедине, и я решаюсь на вопрос:

– Почему ты так ему веришь, Яр?

Бровь мужчины вопросительно выгибается, а мне тут же хочется разгладить морщинки на его лбу.

– Потому что он надежный. Он спас мне жизнь, Уль.

– Расскажи.

Слышу его глубокий вдох и уже даже думаю, что он ничего не расскажет.

– Я тогда пришел в мир большой политики. Не знал толком ничего и думал, что неприкасаем. Активно взялся за разработку новых поправок в законы. На благо людей, – с его губ срывается горький смешок, – к сожалению для меня, там не действовало правило «один в поле воин». От меня быстро захотели избавиться. Я шел на очередное заседание заксобрания, когда в арке на меня с ножом напали. А тут Рус возвращался с вызова. Он тогда обычным следаком был. Ну и он их быстро скрутил. Все выяснил и даже вышел на заказчиков. С того момента мы и общаемся. Я его долго звал к себе, он не соглашался. Потом семью потерял. Какой-то утырок сбил его жену и дочь на перекрестке. Он долго бился за справедливость, а я помогал как мог. Потом Рус с горя забухал, а я просто давал ему время прожить эту трагедию. Держал руку на пульсе. Ждал, пока он сам придет. Пришел через четыре месяца и попросился ко мне. А у меня как раз тогда чуйка с подставой, я попросил помощи у него, чтобы никто из моего окружения не заподозрил ничего. Похищение. Ну и Рус все это время меня пас, только вот из виду потерял.

– А меня почему не нашел?

Ярослав хмурится, решает что-то.

– Ну, там мой бывший помощник был задействован. Он заметал следы нашего похищения. Предугадывая твой вопрос, почему я не подумал на Стаса касаемо статьи, отвечу. Он уже давно сидит за свои махинации. Кстати, как раз он нанял твоего врача.—Дергаюсь, но тут же выдыхаю, потому что, стоит показать свое волнение, и мне не услышать окончания.—Хотел, чтобы тот вбил тебе в голову, что похищение – всего лишь сон. А потом ещё оказалось, что он же дал на лапу твоему начальству, чтобы оно все твои данные подтерло, и мы тебя не нашли. Бред, в общем. Но все эти стечения обстоятельств отсрочили нашу встречу.

– А ты прям так рвался навстречу мне?

– Безумно хотел тебя увидеть.

Замираю от этих слов. В груди взрывается фейерверк восторга. Потому что он не шутит. Я это вижу.

– Зачем?