Глава 7. Эмма

Меня приняли на работу! Я не думала, что всё случится вот так скоро. Завтра нужно будет пройти медицинское обследование и заняться поиском квартиры в том районе. Хоть до завода ходит служебный автобус, а лучше поспать лишние десять минут… Да и я всё-таки хочу жить подальше от родителей. В конце концов, мне пора взрослеть! Отец сам это твердит. Так будет лучше — никакой нервотрёпки. Буду принадлежать только себе и решать, когда мне спать, а когда гулять. Это же так здорово!

— Эмма, ты уже вернулась? — слышу голос мамы, едва открываю дверь.

Закатываю глаза и негромко цокаю языком. Я не думала, что придётся выкладывать всё прям сразу, но выхода мне не оставили. Даже подготовиться не успела. Вроде бы пока ехала в маршрутке, перебирала в голове, что и с какой интонацией скажу, а потом «Бум»… И мысли разорвало, как от взрыва динамита.

Прохожу в зал, где сидят мама с отцом. Папа отключает звук в телевизоре и смотрит на меня. Родители ждут, когда я начну хвастаться своими достижениями, а у меня язык к нёбу прилип. Потаюсь расшевелить его, но он отказывается двигаться. Это прямо забастовка какая-то.

— Как всё прошло? — спрашивает мама, и я понимаю, что она уже всё рассказала отцу.

— Меня приняли! — отвечаю я. — Буду менеджером по работе с клиентами на инструментальном заводе.

— Мда-а-а! — мычит отец и отворачивается.

Снова ему что-то не понравилось. Впрочем, я уже ничему особо не удивляюсь.

— Умница какая! Сколько будут платить? Условия хорошие? График какой? — засыпает мама вопросами.

— Сколько там могут платить? Это же звонилки, от которых трясёт всех! Я думал, что моя дочь в офисе будет сидеть, как белый человек! — ворчит отец.

— Я и буду сидеть в офисе, как белый человек, и обзванивать не всех подряд, а только потенциальных клиентов. Я буду общаться с такими же менеджерами, как я сама…

— Ай! — машет отец рукой и включает звук, показывая, что дальше ему уже не интересно.

Мама поднимается на ноги, приближается ко мне, разворачивает меня за плечи и подталкивает в сторону кухни, мол, именно там мы сможем нормально поговорить. А мне так обидно, что отец снова недоволен. Хочется спросить у него — он когда-нибудь оценит что-то, сделанное мной?!

— Почему он такой? — спрашиваю я, присаживаясь за стол.

— Давай-ка руки мой сначала! А я сейчас оладики с вареньем разогрею тебе, — начинает суетиться мама.

Я встаю и приближаюсь к раковине. Наливаю немного средства для мытья посуды на руки и мою их. Вспоминаю, что отец ругал меня за это раньше. Он постоянно отчитывал меня, ругал, твердил, что я бесполезная… Неужели, настолько не рад, что у него есть дочь? Был только один раз, когда он гордился мной и говорил всем: «Это моя дочь!». Это было, когда я получила золотую медаль по плаванию в седьмом классе.

— Папа любит тебя, и он желает тебе только лучшего! Он всегда говорил, что если мы будем хвалить тебя, то ты не раскроешь своей потенциал полностью. С работой он тоже хотел, чтобы ты устроилась на лучшее место. Но ты всё равно умница. Начнёшь с малого… Наберёшься опыта… А там уже и что-то стоящее найдёшь.

Маме тоже не понравилось, что я устроилась на инструментальный завод. Прекрасно. Но спорить я, конечно же, не стану… И пытаться убедить, что я права, тоже.

— Мам, папа ведь с вахты приехал, денег привёз немало, да? — осторожно интересуюсь я и вытираю руки полотенцем. Вешаю его на крючок и возвращаюсь на стул, на котором сидела до этого.

Мама ставит передо мной стакан чая и тарелку с оладьями. Она серьёзно смотрит на меня, но я сначала хочу услышать ответ, а потом буду уже думать, стоит ли объясняться и просить деньги на аренду или ждать первой зарплаты.

— Хочешь снять квартиру? — спрашивает мама.

— А ты как угадала? — я откусываю четверть оладья, политого малиновым вареньем и наслаждаюсь нежностью его вкуса.

Ммм… Он ещё и с зернистым творогом!

— Трудно не догадаться… — отвечает она. — Всё написано на твоём лице уже давно. Да и у твоего отца характер не сахар, сложно было бы не догадаться, что однажды ты захочешь съехать. Я дам тебе деньги и с отцом поговорю…

— Спасибо, мам, — улыбаюсь я.

Мы с мамой всегда понимали друг друга. Она точно знает, что если не поможет мне сейчас, то я всё равно съеду в квартиру, но уже с первой зарплаты.

Я обедаю, с восхищением рассказывая об офисе, в котором проходила собеседование, а потом мою посуду и иду к себе в комнату.

От восторга не остаётся и следа, едва я оказываюсь один на один с собственными мыслями, спешащими напомнить мне, что Вадим просто использовал меня. Или я его? Скорее всего, мы использовали друг друга, и от этого ничуть не легче.

Я снова захожу на его страничку в социальной сети и смотрю фотографии. Странно, почему он не поменяет снимок, ведь сейчас выглядит гораздо лучше? Впрочем, ответ на этот вопрос есть только у него самого… И он вряд ли даст мне его… Вряд ли вообще захочет говорить со мной.

Остаток дня проходит как в бреду. Я борюсь с желанием написать Вадиму. Вообще не хочу говорить с ним. Что было, то было… Я ничуть не жалею об этой ночи: я испытала удовольствие.

Утром я просыпаюсь по звонку будильника и еду в медицинский центр. Обследование прохожу быстро, а потом еду смотреть квартиру. Из четырёх вариантов только один более-менее подходит для проживания, поэтому я соглашаюсь на него и вношу оплату. Не знаю, что скажет или уже сказала мама папе, но я уже сегодня хочу перевезти туда вещи. А потом… Потом меня что-то тянет в «Эллизиум»… Я почему-то надеюсь снова увидеться с ним… С Вадимом… Пусть это будет последний раз.

Приезжаю домой и потихонечку открываю дверь. Хочу собрать вещи незаметно, но отец выходит в коридор и прислоняется к дверному косяку. Они теперь каждый раз меня ловить будут на входе? Надо шлёпки какие-то купить, что ли… Тогда быстренько сняла бы и прошмыгнула в комнату… Удобно будет.

— Дочь, мы поговорили с матерью… — начинает отец, пряча от меня взгляд. — Ты у нас умница! Я уверен, что ты со всем справишься! Мы тебе будем помогать всеми силами, если что, то ты пиши или звони… Хочешь, так помогу квартиру снять найти.

Я не ожидала таких речей, если честно, поэтому тут же теряюсь. Не знаю, что можно сказать.

— Па-а-ап, — протягиваю я. — Спасибо. С тобой всё в порядке?

— А что может быть не так? — он хмурится.

— Ну… обычно ты читаешь морали… — развожу я руки.

— Ты обычно лоботрясничаешь… Продолжим? — хихикает он.

Нет. А то перейдём на уже обидные оскорбления друг друга, зачем это надо, если всё так хорошо началось? Я отрицательно мотаю головой и улыбаюсь.

— Квартиру я сняла, мама одолжила денег, с первой получки верну… А вот помочь перевезти вещи и парочку полочек починить, можно.

Отец улыбается и кивает:

— Ну беги, собирай вещи… Отвезу. — Отец смотрит на наручные часы. — А полочки только завтра. У меня будет сериал через два с половиной часа…

— Оки! Я быстро!

Я спешу в комнату и достаю из-под кровати чемодан, который брала с собой, когда мы ездили с мамой в отпуск в Анапу. Оказавшись в комнате, слышу удары собственного сердца и кладу на грудь руку. Интересно, увижу ли я Вадима сегодня, если пойду в клуб? Раньше он мог зависать там каждый день… Улыбка снова появляется на губах, когда я думаю о возможной встрече с ним. Многое резко стало налаживаться. Может быть, и в личной жизни есть хоть малюсенький шанс на перемены?

* * *

Перевозка вещей — дело то ещё. Я так устаю, что просто не хочу никуда идти. Мама ещё остаётся со мной и тащит меня в супермаркет, чтобы купить продукты и всякие чистящие средства. Отец уезжает домой, а это значит, что мама будет со мной как минимум часа три… А потом в клуб уже не имеет смысла идти, потому что завтра мне нужно выходить на стажировку. Да и не хочу я… К чему вообще навязываться человеку, которому не нужна? Он не написал — возможно считает, что так отомстил за расставание?! В общем, у меня тоже есть гордость… Я не на помойке себя нашла, поэтому я буду когтями в землю впиваться, но не пойду в клуб и не буду искать встреч с Вадимом.

— Эмма, давай купим тебе этот плюшевый коврик в ванную? — предлагает мама. — Он так подходит по цвету под плитку!

— Ма-а-ам, — протягиваю я и смотрю на неё, выпячивая губы. — Ну в самом деле! Зачем такие траты? Отец не миллионы зарабатывает! Лучше отложите!

— Вот ещё! Ты у меня единственная дочь! Я хочу создать для тебя красоту и уют! — хмыкает мама и принимается складывать в тележку даже те товары, которые мне в принципе не нужны.

Там уже и шторка для ванны бежевого цвета с ракушками, переливающимися бронзой, и крючочки для полотенец, и посуда…

— Мам, ты мне зачем столько мисок для салатов набрала? — спрашиваю я. — Ну я взяла же из дома посуду! Куда ещё?

— Чтобы было, милая! — вздёргивает мама подбородок, а затем наклоняется ко мне и добавляет шёпотом: — они по акции всего за девяносто девять три штуки вышли!

Я покачиваю головой, но знаю — спорить бесполезно. Когда тележка уже полная, мама оценивающе смотрит на неё и хмыкает.

— Если бы папа был с нами, взяли бы вторую, а так пока хватит… Это бы унести… — говорит она, а я открываю рот, но сразу же закрываю его. Она точно ничего не станет отбавлять! Ещё сама все пакеты схватит и потащит…

Мы еле доносим все эти покупки до дома, и как только входим в квартиру, мама начинает суетиться, твердя, что важно всё помыть с хлоркой прежде, чем начать пользоваться.

— Мам, ну тут же люди жили, правда? — улыбаюсь я.

— Ну и что? Мало ли какие люди тут жили, может заразные? Вот ты глупенькая ещё… Ничего не понимаешь…

Мы моем холодильник и каждый шкафчик, отчищаем унитаз с ванной и под конец работы валимся на диван уставшие и смеющиеся. Мы давно так не смеялись с мамой, а во всём виноват поплавок, который кто-то закинул в унитаз, и когда мы смыли чистящее средство, этот поплавок выскочил со звуком «плюм», напоминая аквариумную рыбку. Мама сразу же закричала — папу сюда надо, рыбачить будем.

— Нет, ну, а что! Она как живая! — отсмеявшись говорит мама.

— О да! Унитазная рыбка, — продолжаю хихикать я.

Мне давно не было так хорошо. Я ощущаю себя свободной, и от этого внутри разливается тепло. На мгновение я даже перестаю думать о Вадиме, но едва по позвоночнику пробегают мурашки, как сразу же вспоминаю его прикосновения и начинаю страдать. Но я всё равно не стану искать встречи с ним… Я сильнее всех этих желаний…