18 Глава 18

* * *

Это не первый бой на сегодня.

Анхель все просчитал.

Подготовил толпу. Разогрел драками первых бойцов.

— Говорю тебе, Анхель. Он не готов.

Его доктор тут же. За шторкой в стороне от ринга.

Сюда втаскивают залитых кровью, поломанных бойцов.

Но он особенно не заморачивается над ними.

Просто щупает пульс. Проверяет кости. Некоторых сразу приказывает на свалку. Туда. Наверное, в тот самый гребаный могильник.

Там даже вонять не будет. Стервятники быстро сделают свое дело.

Блядь.

Этих бойцов, что бабло Анхелю приносят. Их же даже как собак в песок не зарывают. Просто зашвыривают подальше. Подыхать. Даже не пристреливают, как загнанных лошадей. Лопаты и пули старому скряге и то жалко на своих бойцов!

— Бой назначен, — пожимает плечами, цепко прощупывая меня глазами.

— А его исход мне неважен. Я свое и так загребу. Хотя. Я поставил на тебя, демон. Надеюсь, ты меня не подведешь.

— Дурная твоя затея. Дурная и не логичная. Ты на нем можешь больше заработать. Ну какое выйдет зрелище? Какой бой? Он же свалится после третьего удара! Те, кто бабло такое заплатил, тебя потом на этом ринге разорвут!

А я смотрю.

Пристально присматриваюсь, не упуская ни единого движения.

Те, что были за забором, выходят на ринг

Не первый сегодня бой. И даже не пятый.

Многих бойцов сегодня отсюда вышвырнули.

— Ты бойца потеряешь. Из-за жадности твоей, Анхель. Второй раз из этого пекла он точно не вернется. Месяц бы подождал и заработал бы по полной. А так. Один бой и ты пролетаешь.

— Заткнись. Я за один бой с демоном больше, чем за десять лет заработаю. А если он сдохнет, тоже неплохо. Демонов все боятся. Выйдет, что зло отправилось прямо в пекло. Туда, где ему и место.

Демон. Да. Я уже привык.

Иначе меня и не называют. Решили, что раз я из ада выполз, то человеком быть не могу.

Но мне по хрен.

Имени своего я все равно не помню. Как и того, откуда пришел.

Может, еще из худшего пекла, кто знает?

Демон мне нравится.

Это наводит страх. И благоговейный ужас. У всех вокруг сразу же глаза опускаются.

Лучше так.

Чем ожидать расправы. Или мести. Пока я не готов лицом к лицу встретиться с теми, кто меня сюда забросил.

Тем более, не готов, что не помню ни хера! Хоть сто раз бейся головой о стену! А там темнота! Пусто!

И это самое страшное! Даже страшнее, чем дикая слабость тела!

Но сейчас это все полная хрень, Как и слова Анхеля и его верного пса, доктора.

И смотрю. Сканирую ринг.

Вот они. Уже на него выходят. Новые бойцы, которых видел из-за забора. И те, которые сумели сегодня уже выстоять свой бой и выжить.

Этот, справа, с полуоторванным ухом, любит выводить противника из себя. Наворачивать серию пустых ударов. И наносить решающий в самый неожиданный момент. Тот, кто рядом с ним, смотрит, как бык, исподлобья, изматывает противника, как в танце. Бьет в неожиданный момент. Но сокрушительно. Серьезно. И добивает. когда у того больше нет сил.

Тот, что с другой стороны, бьет сразу. Наповал. И добивает серией четких мощных ударов. Не разменивается.

Остальных только придется изучить. По ходу дела.

А толпа уже озверела.

От дурного секса, что витает в воздухе. От полуголых баб, что разносят напитки и обслуживают прямо здесь же, за столами, опустившись на колени.

От смрада крови и смерти, которой пропитан здесь каждый уголок.

От собственной дикой ярости, которую больше некуда выплеснуть!

— Демон! Демон! Демон!

— Ну ты где? Или тебя на самом деле и нет? Иди прячешься, поджав хвост от страха?

Толпа беснуется.

Даже не смотрю на Анхеля.

Сбрасываю футболку и просто вбегаю на ринг.

Я не отрабатывал ни хрена. Ни одного удара. Никому даже в голову не приходило меня чему-то учить.

Ноздри раздувались, пока смотрел на бои. Челюсти сжимались со страшной силой.

Здесь всем плевать. Здесь смерть правит свой бал и собирает свою дань. Смерть и грубая сила.

И та же ненависть. Что провела меня через пустыню, должна и здесь дать мне сил! Дать мне выстоять! А ее у меня…

Через край. За край и даже больше!

Вой толпы оглушает, когда выхожу на ринг.

Ведущий, больше похожий на бордельного зазывалу, громко орет какую-то хрень о непобедимом демоне, которого не могла сожрать даже пустыня.

Но мне плевать на все эти заманухи.

Я не собираюсь, как хотел Анхель, корчиться в ужимках дешевого клоуна.

Играть мускулами или рычать прямо в зал, делая страшную рожу.

Так же, как и отказался от какой-то тряпки, изрисованной какими-то мистическими пентограмамми, то ли еще какой хренью.

Весь этот цирк мне на хрен не нужен.

Десять бойцов. Все десять тут же расступаются.

Берут меня в кольцо.

Неожиданно, пока ведущий что-то еще орет в толпу, бросается первый. Совсем как стервятник в пустыне. Как голодный, жадный до крови пес. С глухим злобным рычанием полным ненависти.

И за ним тут же, как по команде, все остальные. Со всех сторон.

Их рев перебивает только лязг цепей на их надувшихся шеях.

Да. Я один здесь без цепи. Единственный свободный.

— Демон! Убить Демона!

Ревет толпа, а я ухмыляюсь, тут же отправляя первого, что бросился, к дальнему краю ринга. Одним четким ударом. Уродуя его оскал выбитыми зубами и пеной крови, что тут же выступает.

Выстоять против десятерых нереально. Это невозможно для человека. Тут Анхель прав. И верно все рассчитал.

Единственное, на что я ставил, это моя ярость. Дикая ненависть, что помогла мне пройти то пекло.

Но все ровно наоборот.

Первый же удар, когда рука взметнулась сама. На каком-то рефлексе.

И меня будто ледяной водой облили. Целым ведром, а то и больше.

Приходит ледяное спокойствие.

Откуда-то изнутри.

Максимальная концентрация, хоть до этого момента зрение до сих пор продолжало подводить, а образы расплывались. Иногда даже вся фигура человека начинала выглядеть перед глазами как размытое пятно.

Даже становится смешно и дико, как они прыгают. Рычат. Выкрикивают какие-то проклятия, чтобы деморализовать и напугать противника. Как дети в песочнице, ей-Богу!

Все будто замедляется.

И ощущение, словно у меня глаза не только спереди. А и сзади. И по бокам.

Я каждый жест вижу, как в замедленной съемке. Спиной. Кожей чувствую и ощущаю.

И будто не я. А сила какая-то другая во мне просыпается.

Спокойная до предела. Но мощная, как неумолимый клинок смерти.

Руки и тело действуют сами. Я и подумать не успеваю. А удары летят.

Четкие. Выверенные. Почти каждый из них сокрушает так, что боец из шакалов Анхеля больше не поднимается.

Я даже не выдыхаюсь.

Лишь под конец, качнувшись, понимаю, что вокруг меня кровавое мессиво.

Запах крови резко бьет в нос.

Все десять разбросаны в разные стороны.

Кто-то еще хрипит и дергается. Кого-то уже выносят.

И только теперь начинаю слышать дикий рев. Он оглушает и заставляет снова покачнуться. Глаза застилает пеленой. Все тело гудит, словно по нему молотили кувалдой.

— Демооооооон! Он самый настоящий демоооон! Ни единого увечья, а десятерых отборнейших бойцов, которые здесь, на ринге делали вам не одно состояние своими кулаками, уложил так, что ни один из них больше сюда не выйдет!

Вся орущая толпа сливается для меня в одно разноцветное пятно.

Кажется, я все же пропустил несколько ударов. Кто-то бился не по правилам. Иначе откуда у меня на груди и на плече рваные раны, из которых хлещет кровь?

Но боли не чувствую. Даже не заметил, когда ножом ударили!

Мельком замечаю Анию. В первом ряду. Прямо подо мной. С лихорадочно, нездорово сверкающими глазами. Да и кто здоровый психически станет смотреть на бессмысленную бойню?

Мне противно здесь все.

Сама идея и смысл.

Озверевшая толпа и сами бойцы. Все. От первой до последней черточки противно!

А все же…

Мать твою!

Ну, я же не идиот, чтобы верить в демонов! Уж точно не запредельная какая-то сила водила моими ударами сейчас! Раскидывала направо и налево!

Выходит, в прошлой жизни, которая для меня по-прежнему за непробиваемой завесой, я дрался. Это пришло изнутри. На реальном инстинкте. Даже думать и рассчитывать ничего не приходилось!

Кто я, мать вашу? Ктоооооооооо?

Это не дает мне покоя. Сводит с ума. Хочется биться головой о стены каждый раз, когда мучительно, яростно пытаюсь вспомнить хоть что-то. Но снова и снова там, в голове, натыкаюсь на непробиваемую стену! Совсем непробиваемую!

Не могу слышать этот дикий ор.

Выхожу за шторку, откуда пришел, а не как победитель, что должен спуститься в толпу с ринга.

Анхель с его верным псом-доктором отшатываются от меня, как только появляюсь. Оба одновременно резко прям отпрыгивают в стороны.

— Мать твою, — бормочет побелевшими губами с почти серым лицом Анхель. — Теперь я начинаю тебя боятся! Никогда не верил в эту хрень, но после такого сам готов поверить. Что в тебе сидит самый настоящий демон!

Просто прохожу мимо.

Жадно присасываюсь к бутылке с водой.

Выхожу из клуба, направляясь к дому.

Глядя, как все отступают. Отшатываются с ужасом на лицах.

Валюсь на свою постель во все том же тамбуре.

Напряжение дикое. Даже не физическое, хоть сейчас чувствую, словно из меня выкачали на хрен весь воздух. Нервное. Нервы хуже натянутых до предела стальных канатов.

Откуда? Откуда я это знаю? Эти умения… Кто я, вашу мать????

Но ответ не приходит. Хоть на какой-то миг мне показался какой-то проблеск.

Какая-то пустыня, то не та, которую помню. Другая.

Бесконечные удары, которые отрабатываю снова и снова, валюсь, корчусь от боли и снова поднимаюсь, чтобы получить новый удар, которые сметает с ног.

Не замечаю, как проваливаюсь в полусон-полубеспамятство.

Удары из прошлого, которые вдруг будто снова почувствовал на себе, сменяются другими. Нежными. Такими нежными прикосновениями, что все внутри замирает. Вытягивается в звенящую струну.

Так и вижу сочные нежные губы, что покрывают поцелуями мою шею. Опускаются ниже. По груди…

Рычу, а перед глазами густые черные локоны. Будто светятся.

И глаза… Глаза, черные, как ночь. В которых можно утонуть. На дне которых будто звезды сияют.

Она. Та самая. Что видением мне привиделась, когда почти рухнул у порога этого дома.

Кто ты? Мое прошлое? Или мираж? Ктоооооо?????

Резко дергаюсь, ощутив на себе чужие руки.

Еще не раскрывая глаз, рефлекторно сжимаю горло.

— Ты что… Это же я… Ания…

Распахиваю глаза.

Твою мать! Реально. Чуть не сломал позвонки девчонке!

А хочется сломать.

Потому что ко мне поднимается совсем другое лицо. Совсем другие глаза. И не те. Не те губы!

— Что ты здесь делаешь, — хриплю, ослабляя хватку.

— Ночь давно. Тебе давно положено спать!

— Но ты… Ты ранен. И я пришла омыть твои раны, — шепчет, а сама дрожит. Трясется всем телом, прижимаясь ко мне еще сильнее. Опаляя тем, какая горячая у нее кожа.

— Губами? На животе? И без одежды? Я многого не помню, Ания, но мне кажется, раны промываются не так.

— Ты же хочешь, — лихорадочно трясется, а сама спускается губами ниже.

А член уже давно стоит колом. Упирается в живот так, что передавливает на хрен все внутренности.

Дикая. Неуемная мужская потребность.

Как напиться воды после палящей пустыни.

Я мог бы взять любую из зала после боя.

Словно озверев, они швырялись на ринг своим нижним бельем.

Но побрезговал. На хрен мне такие подстилки? Противно жрать из чужой тарелки. Чужим прибором.

Но и мужских потребностей никто не отменял.

И теперь другая, вот эта жажда выворачивает до костей.

— Уходи, Ания. Ты же не подстилка. Или ты спишь с каждым, кто победил?

— Я твоя, — укладывается рядом. Сворачивается клубком так, что ее дыхание ложится прямо на раскаленную головку адски стоящего члена, заставляя его дергаться.

— У меня не было раньше мужчины. Я хочу быть твоей. Только твоей, Демоооон. Здесь и сейчас. Твоей!

Обхватывает до дикости разбухшие яйца.

Лижет.

Сука, лижет шершавым язычком уже до одури пульсирующую плоть.

Хочется резко схватить. Впечататься в ее рот на максимум. Резко. Грубо. Жестко. Вонзить член прямо в горло.

Хватаю за волосы, наматывая их на кулак. Дергаю вверх, заставляя оторваться от моего члена и поднять голову на меня.

— Любишь уродов, да Ания?

Рычу, глядя в ее распахнутые глаза, на которых выступили капли слез.

— Да? Это тебя привлекает?

— Возьми меня, Демон! Возьми! Я хочу быть твоей!

Трется.

Трется о меня всем телом.

Перекидывает бедро так, что мой член почти вонзается в ее промежность.

— Ничего не будет, Ания. Ты мне не нужна. Это просто стояк. Нормальный мужской стояк, — тяну ее волосы еще сильнее. Еще жестче. — Я просто трахну тебя сейчас, если ты не уберешься. Просто трахну. И не больше.

— Трахни меня. Трахни, Демон!

Блядь. Она течет. Ее вязкая влага уже обволакивает мой член. Так и просится, чтобы вонзился.

А мне нужна разрядка.

— Ты сама так решила, — рычу, дергая ее голову вниз.

Стряхиваю со своих бедер ее ноги.

Резко, без церемоний, надавливаю на скулы, заставляя шире распахнуть рот.

Ания явно хрипит и задыхается, но я резким толчком вонзаюсь ей прямо в горло. На полную длину.

Слезы брызгают из ее глаз прямо мне на яйца, чуть охлаждая безумный жар, который заставляет их почти взорваться.

Пытается оттолкнуться, но я не даю. Резко таранюсь, толчками выбивая из ее горла хрипы.

Пока не изливаюсь полностью. И даже тогда не выхожу из упругого, сжавшего мой член горла.

— Вылижи, — чуть отстраняюсь, когда чувствую, как дикая пульсация прошла.

— Вылижи все. До капли.

Блядь.

Это не напиться. Это как пригубить всего лишь каплю воды.

Она послушно вылизывает потекшую сперму, ерзая бедрами, а член уже снова становится колом.

— Молодец, Ания. А теперь становись на четвереньки. Если не передумала. Имей в виду. Я не собираюсь быть нежным.

— Не будь, — стонет, послушно принимая позу. — Не будь со мной нежным, Демон! Будь яростным! Какой ты есть…

На хрен разговоры. Я изголодался, как самый голодный пес.

Прогибаю ее спину так, чтоб видеть одни ягодицы.

И одним толчком вбиваюсь внутрь под ее хриплый крик.