24. Глава 24

* * *

Давид.

- А ты знал, брат, что Бадрид, оказывается. был женат?

Арман забрасывает ноги на стол.

Прямо поверх кипы бумаг. Которые мы неустанно разбираем в последнее время.

Ищем. Ищем хоть какую-то ниточку.

Но все в пустоту. Каждый раз след ни к чему не приводит!

И я уже злюсь. Еще немного, и как Арман. Рычать начну.

Отхлебывает виски прямо из горла, по своей вечной привычке. Глаза налиты кровью. Но точно не от выпивки. Каждый день поисков, который не приводит ни к чему, добавляет ему ярости. Да даже я готов уже сорваться!

— Что, твою мать, значит, был!

Следую его дурному примеру. Отвратительной привычке.

Откупориваю стоящую прямо под рукой бутылку и отпрокидываю прямо в горло обжигающий напиток.

— Бадрид жив. И каждому, кто скажет мне другое, я лично. Сам. Перегрызу глотку! А тебе, брат, надо хоть пару часов отоспаться. А то совсем уже с ума сходишь. Какая, на хрен, жена?

— Боюсь, глотку скоро придется тебе самому себе перегрызать, — хмыкает Арман, снова смачно прикладываясь к виски.

Нет. Он способен выхлестать океан. Но сколько бы не выпил, никогда не шатался даже! Не то, чтобы доходить до неадеквата! А это уже явно неадекватный бред!

— Смотри, — в меня летит документ, который я ловлю на лету.

— Мари Касимова. Законная жена нашего Бадрида. И первая, брат! Первая! Он оформил этот брак перед женитьбой на Лузанской!

— Я тебя умоляю, — пожимаю плечами.

Ну что он, в самом деле, как маленький?

— Ты как вчера родился! Я тебе таких документов пачку через час принесу!

— А вот и ни хрена, Давид. Ни хрена. Документ самый что ни на есть подлинный! Я думаешь что? Тысячу раз уже не перепроверил?

— И кто же она, наша пташка?

Заглатываю вторые полбутылки.

Да. Наш старший брат всегда был не особо разговорчив. Не особенно любил посвящать в свои дела! Но, блядь! Не до такой же степени!

— А вот это вообще пиздец, как интересно, братец! Наша новообретенная родственница Мари Касимова.

Даже давлюсь, разбрызгивая на белоснежную рубашку виски.

— Серьезно? И ты точно? Вот все-все проверил, да?

— Дааааааа, — Арман зажмуривается, опрокидывая в горло новую бутылку виски. Откидывается на спинку кресла.

Но я знаю. Для него это тоже самое, что боевая стойка для зверя. Это означает. Что он готов на кого-то наброситься. Сжать горло и переломить позвонки одним движением.

— И тебя вот никак не смутило, что Мари Касимова, наша троюродная племянница, погибла в восьмилетнем возрасте?

— Как видишь, воскресла. Документы чистые. Брат. Не подкопаешься.

Охренеть.

Расстегиваю верхние пуговицы рубашки.

Что там Бадрид наворотил?

— Я думаю, у него был какой-то разумный план. Он же все делал в спешке перед этой свадьбой. Может, рассчет был на то, чтобы Лузанская стала именно второй женой? Важный вопрос наследников и содержания и…

— Охренеть важный! Бадрид прям пророком у нас оказался! Замутил так, что хрен теперь размотаешь! Прям как знал, что семья Лузанских захочет во время свадьбы его убрать и всю нашу империю себе присвоить! Только вот, блядь. Незадача. Семейка-то вся полегла в том блядском взрыве! Вся, Давид!

— И что ты думаешь? Что он сам весь этот взрыв подстроил? Не вопрос. Это было бы логично. А сам отсиживается где-нибудь в безопасном месте. После можно сказать, что контузия была и сам себя не помнил. И выхаживали его в чужом доме какие-то бедные самаритяне. Ну, или хм… Самаритянка… Симпатичная какая-нибудь… С вот такими, — провожу руками по воздуху, очерчивая полушария.

— Хм…. Глазами… Только, блядь, снова нестыковочка. Это не в характере Бадрида. Вообще не в стиле Багировых! Ну? Ты можешь хотя бы на секунду представить такую хрень? Чтобы кто-то из нас… Вот так… Исподтишка… Бадрид время выиграть хотел. А после с Лузанских и всех остальных семей спросил бы. И по полной. Но взрывать дом бы не стал. И жену, девчонку. Которая не при делах, точно бы не убивал! Развелся бы, как с отцом его решил, и все. Мы не крысы, Арман. Не шакалы, что наносят удоры ножом в спину! Хоть, может, и зря. Многих проблем смогли бы избежать. Но, блядь, это как самому себе в лицо плюнуть! Мы всегда выступает честно. С открытым забралом. И смотрим в лицо! А женщин тронуть? Это вообще не по-нашему!

— Нестыковочек во всей этой истории слишком до хера, Давид. Вот ты мне скажи. На хрена ему воскрешать давно погибшую девчонку? И вдруг жениться? Мог бы вполне жениться на живой если ему так припекло, а?

— А самое интересное во всей этой нестыковочке то. Что он ВСЕ! Все, Давид. Оставил этой своей жене-покойнице! Всю, на хрен, НАШУ империю!

— Завещание ты тоже проверял?

Вот теперь становится жарко. И даже виски ни хрена не охлаждает.

— А ты думаешь что? Я бы нашей империей швырнулся? Все оформил так, что ни хрена не подкопаешься! На случай его смерти все переходит к ней. Не только дома и бабки. Давид. Все, понимаешь? Весь бизнес и даже инвестиции!

— Охренеть, — ерошу волосы, зарываясь в них всей пятерней.

— Нет. Ну нет. Ну какой ему резон! Даже если бы его привязали и пытали, все равно бы такой лютой хрени Бадрид бы не учудил! Даже если бы ему конечности отрубили! А насколько я помню. Конечности были на месте, когда я его видел в последний раз.

— Ага. Или через одну. Очень интересную конечность. Мозги ему на хрен высосали. Что? Скажешь, что с Бадридом такого случиться не могло? Что он из нас самый непробиваемый? Согласился бы. Как на духу соласился бы и полностью тебя бы в этом утверждении бы поддержал! Но! Ты помнишь, как с этой девкой вышло? С его выкупом? Он же все чуть не просрал из-за нее! Увы, брат. Надо признать. Наш старший, который всегда был для нас примером. Очень слаб на то самое место! У него туда не кровь. У него туда весь мозг. На хрен, уходит! Как и у тебя. Но у тебя приступами. А у старшенького. Нашего. Видно, перманентно!

— Арман!

Отшвыриваю бутылку. Сжимая кулаки.

— Хочешь, чтоб сейчас у меня стало на одного брата меньше?

— Это интересно. С чего? Я что? Хоть раз давал себя побить?

— С того, что надо фильтровать базар, на секундочку.

— Я когда-то говорил хоть слово болтовни? Или выдумки? Ну признай.

— Тебе просто некоторых вещей не понять. Арман. Ну совсем. Ты непробиваемый.

— А с хрена мне. Чтоб меня всякой хренью пробивали. М? Я отделяю все. Распределяю по своим местам. Отдельно член. Отдельно здравый смысл. А вы, блядь, смешиваете все в кучу!

— Давай оставим этот вопрос до других времен!

Сам не замечаю. Как бутылка лопает в руке. Рассыпаясь на стеклянные брызги.

— Вопрос простой. Если ты уверен. Что эта самая дохлая жена устроила покушение, то…

— То ни хрена мы ей не сделаем, Давид! Потому что такой ход мысли тоже учтен в завещании Бадрида! И в случае ее смерти, все имущество переходит, на хрен, к детским домам! И на всякую прочую благотворительность!

— И что ты предлагаешь? Я бы на хрен сжег и бумаги и того. Кто их регистрировал. Чем не решение? Ну, или в крайнем случае. Мы признаем Бадрида психом. Или что завещание было написано под давлением.

— Ага. Я так и вижу. Как какая-то пигалица на него давит. Прям связала и стоит с пистолетом у виска. Или нет. Это же не про нас, правда? Связала и стоит с губами у члена! Вот это по-нашему! По- багировски! Мы же только на такое давление поддаемся? Да, Давид?

— Арман.

Новая. Еще полная бутылка раздавливается в руке.

— Я сказал. Все намеки и разборки после! Не вынуждай! Вот не вынуждай меня тебя сейчас пристрелить. А после горевать над старшим братом!

А что я такого сказал? Что вы слабаки? Нуууууу…. Пусть поджилки хоть не трясутся признать этот факт!

- Арман, прекращай! Ты просто пока не понял. Не дорос до того, что такое настоящее чувство! Хоть и старше, чем я! Вот когда ты влюбишься…

Теперь его очередь давится виски и вытырать разбрызганный напиток.

А глаза какие страшные делает!

Как будто я ему сказал. Что когда-нибудь он обязательно свихнется, потому что это у нас генетическое!

Посмеялся бы над ним, но сейчас другие вопросы важнее.

— Ладно. Давай к делу. Что мы имеем? Жена. Завещание, которым Бадрид все оформил на эту загадочную незнакомку и…

— И в случае ее смерти, все на хрен уходит в благотворительность!

Арман так выразительно сжимает кулак, что я почти даже слышу хруст позвонков этой дамы. Не вопрос. Тут Бадрид. Если это, конечно, был он, поступил верно. На сто шагов наперед просчитал.

Потому что, стоит ей только появиться, к ней даже не будет вопросов. Сразу одна дорога. Убрать.

А, значит, он дорожил этой загадочной женщиной!

Если, конечно, это и правда сделал Бадрид…

Тьфу!

Самому себе хочется по мозгам настучать! С каких херов я думаю про брата в прошедшем времени!

Он еще появится! А когда появится, я знаю, за чье горло подержусь с огромным удовольствием!

Очень все просто, — Арман хмурится, вытряхивая в горло остатки виски.

Скорее всего, этот брак был подстроен. Теми, кто и устроил взрыв. Ну… А если нет. Нам так или иначе надо возвращать себе нашу империю!

И что у тебя с вариантами?

Говорю же.

Арман смотрит на меня, как на несмышленыша.

Решение одно. Барышня не появляется, а, значит, нам ее нужно выманить! А как это лучше всего сделать? Объявить официально о том, что Бадрид мертв! Что ты на меня так смотришь? Других вариантов нет! Мы сделаем официальное заявление. И даже показательно его похороним! И не надо так смотреть на меня! Не надо! Приметы это все хрень собачья! Но если уже говорить о приметах. То, говорят, дольше всего живут те, кого при жизни похоронили! Не слышал? А вот я в курсе!

Заебись. Арман! Ну, кто бы сомневался что ты в принципе у нас в курсе всего. М? А дальше что? На хрена нам вообще ее выманивать? Пока Бадрид считается живым, она никаких прав не имеет! И не высунется из своей конуры. Вместе со своей свитой. А если расклад и правда такой, то свита у нее есть! Я уверен! Не лучше нам воспользоваться временем и вычислить, кто может за всем этим стоять?

— А на хрена? Тут стратегически надо думать. Давид! А мы ищем иголку в стоге сена, вместо того, чтобы мозгами пораскинуть! Так мы еще до второго пришествия искать будем! Расклад проще некуда. Девку надо выкурить из ее тайника! А когда она выползет оттуда

— И заявит права, — напоминаю

— И заявит права, - Арман кивает.

— Тогда ты просто на ней женишься! Ну. А свиту мы ее быстро уберем!

— И все?

— И все, — довольно кивает, салютуя мне новой бутылкой.

— Самые мудрые решения, Давид. Они вообще всегда самые простые! На хрена жопу рвать, если можно на живца поймать всех рыбок, которые нам нужны?

— Вот просто охренеть. Ты гений стратегии. Только у меня вопрос. А с каких это херов жениться должен я? Ммммм? Довереность на управление пока на тебе, братец! Тебе и жениться, если уж такой замечательный план именно ты придумал!

— Это что? Это ты мне. Старшему брату, возражаешь?

— Да вот представь себе!

Салютую и ему в ответ новой бутылкой.

— Сложные времена требуют непростых решений. А особенная наглость некоторых требует соответствующей реакции!

— Не-не, брат. Я не по этим делам! Какая на хрен женитьба, ну ты сам подумай! А где я, а где девку охмурить так, чтоб мозги потеряла? Нет. Мне другие задачи больше по душе! Кулаки вон размять! Или бизнес вывести на новый уровень! А бабы… Это по вашей части!

— У меня, между прочим, вообще другие планы.

— Планы! Знаю я твои планы! Все ты никак не успокоишься! Знаешь же прекрасно! У Саиды другой жених! И то давно! И семьи их давно договорились! А наша семья с ее отцом ох, как много лет еще не помирится! А может, и вовсе никогда! А как он нежно за ручку ее на бое держал. М? Так что ЕГО невеста совсем не против! А ты — третий лишний!

Сжимаю кулаки до хруста. Еле сдерживаюсь. Чтоб не зарядить ему прямо в челюсть. На брата, конечно, вроде и негоже. Но если он… Еще одно слово… То…

— Так что нет у тебя никаких планов на ближайшее время! И не смотри на меня так, как будто это я другому жениху ручки свои протягивал! И я что? Жить тебе с ней предлагаю, что ли? Запрешь в подвале и будешь и дальше наслаждаться свободой! А отец тебе на радостях всю нашу империю отпишет! Ну? Думал ты, Давид, что тебе, самому младшему, выпадет шанс всем порулить? Вот! Не думал! А шанс выпал!

— Знаешь. Арман. Когда у шанса твоя рожа, то от этого шанса сразу нужно бежать. И подальше.

— Нормальная у меня рожа. И будет все нормально. Все, Давид. Готовим похороны. И ехать мне надо!

— Это куда еще?

— Да так. Должок за Градовым. Бой он мне обещал. Помнишь? А мне сейчас самое то кулаки хорошенько размять! Больше же не об кого! А они аж зудят от неудовлетворенности!