47 глава 47
Бадрид.
Дела заняли несколько дней.
Блядь. Они показались вечностью!
Каждую минуту чувствую ее отсутствие!
Пальцы чувствуют. Губы. И воздух вокруг не тот!
Все эти дни не могу от нее оторваться.
Прикасаюсь. Вжимаю в себя. Просто пытаюсь надышаться. И не могу. Мало. Мне ее мало и всегда будет мало!
Сразу же, с порога, влетаю в нашу спальню.
Аккуратно провожу рукой по лбу, убирая в сторону разметавшиеся волосы.
Легко касаюсь приоткрытых губ.
Каждую секунду я знаю, что она делает. Чем занята.
Теперь ни одно движение в доме от меня не укроется!
Всех людей, которых оставил в доме, перепроверил под микроскопом. До десятого колена родословной и всех возможных, на хрен, сексуальных связей! Но все равно. Теперь бдительность уже не потеряю ни на миг! Никому не смогу доверять! Даже самым проверенным!
— Спи, девочка. Сладкая моя. Спи.
Зарываюсь лицом в ее волосы. Жадно глотаю ее запах. Ловлю его раскрытым ртом!
Блядь, кто бы знал, чего мне стоит сдерживаться!
Не трогать ее. Не набрасываться, как голодная зверюга! Держать всех своих демонов в узде!
Отрываю от ее нежной кожи свои жадные пальцы.
Сжимаю челюсти до хруста, заставляя себя оторваться от нее.
У нас будет. У нас на все будет время! Теперь его будет столько, что наверстаем за сто лет вперед!
Почти на цыпочках выхожу из спальни, безшумно прикрывая за собой дверь.
Отправляюсь в кабинет, чувствуя, как внутри кипит бешеная. Раскаленная лава! Которую не унять даже десятками часов работы!
— Бадрид?
Поднимаю голову от документов.
В глазах вспыхивают голодные искры.
Блядь.
Кто придумал эту легкую одежду?
Через нее же все тело светится! И особенно налитая. Пышная. Тяжелая грудь!
— Я разбудил тебя? Прости. Вроде старался тихо…
Шумно сглатываю. Кадык дергается.
— Я всегда чувствую, когда ты возвращается.
Шаг. Еще шаг. Еще.
Блядь!
Вот зачем она? Зачем теребит тесемки на груди, еще больше заостряя мое голодное внимание?
А я почти не слышу, что говорит. Жадно впиваюсь взглядом в сочные губы!
И дурею.
Ее запах обволакивает.
Даже так. На расстоянии. Чувствую легкую дрожь ее тела! И сразу же память подкидывает те самые ощущения. Когда она дрожит изнутри, а я в ней!
Сдерживаться рядом с ней…
Это, блядь, не на ринге Анхеля биться! Тут силы в миллион раз больше нужно!
— Ты подумала, какую хочешь свадьбу?
Надо срочно переключиться!
— Свадьбу?
Отступает чуть. На шаг. Еще сильнее теребит эти чертовы тесемки!
Член сейчас проломит мне лоб!
— Документы готовы, Мари.
Пододвигаю к ней пару часов назад выправленное брачное свидетельство.
— Мы женаты с того самого дня, когда ты впервые переступила порог моего дома. Больше нет никаких воскресших и пропавших без вести племянниц. Моя законная супруга Мари Булатова. Единственная. Так что… Если ты боялась, что нас осудят. Решат, что брак заключен только из-за беременности, то это ерунда. Ты была девственной до нашего брака. Ну, а то, что свадьбу сыграем позже, уже неважно. Были дела. И много проблем.
— Но…
— Давай больше без сомнений, Мари, — взъерошиваю волосы, думаю о том, как бы заморозить свое озверевшее по ней тело на ближайшие пару месяцев.
И ведь держаться на расстоянии тоже не могу! Свихнусь без нее! Прямо задыхаться начинаю, если не рядом!
— Ты слишком поторопился, Бадрид…
Черт!
Чего-то я не понимаю!
Только теперь замечаю, что Мари на самом деле встревожена.
Хотя…
Гормоны все же не шутка! Мало ли, что ей могло там показаться!
— Иди ко мне.
Обхватываю талию, притягивая к себе.
— Привет, малыш, — ласково поглаживаю по кругу тут же отозвавшийся толчком животик.
Блядь.
Какая она красивая!
Прекраснее любой богини! Вот сейчас! Такая трогательная! Такая нежная!
— Ты что? Замерзла?
Чувствую, как дрожит ее кожа.
— Мари! Или опять себе что-то надумала? Ммммм? Если ты о браке. То все по закону. Это не подлог и не фальшивка. Все документы настоящие. Не стану посвящать тебя в подробности.
— Нет, я не об этом, — опускает длинные ресницы.
Мягко отталкивает мои руки, отступая чуть назад.
Блядь. Внутри уже начинает разливаться неприятный холодок!
Я не сказала тебе всего…
Блядь. Да она сейчас оторвет эти тесемки!
Отходит от меня еще подальше. Прячет лицо, отворачиваясь.
И где-то внутри меня лопают с треском какие-то канаты.
Это что за хрень?
— Вернее… Не сказала самого главного.
— Ты на самом деле не хочешь быть моей женой?
Кулаки сами сжимаются так, что фаланги готовы вылететь из пальцев!
* * *
* * *
Мари.
— Не сказала самого главного…
Нервно тереблю руками тесемки халата, накинутого поверх ночной сорочки.
Мы были счастливы эти дни!
Так безумно счастливы, утопая друг в друге!
И я не могла!
Просто не могла разрушить это блаженство!
Ударить по нему, как молотком по тончайшему фарфору!
Я утопала в нем. Растворялась! И даже мелькнула предательская мысль молчать! Молчать и дальше продолжать купаться, разливаться в этом блаженстве!
Но…
За эти пару дней, пока Бадрида не было… Я поняла, что так нельзя!
Пусть даже он никогда ни о чем не узнает!
Это будет пожирать меня изнутри!
Ведь…
Получается, что наше счастье я будто выкрала. Присвоила себе обманом!
Я должна! Должна рассказать ему все!
Но, Господи! Как же мне выбрать верные слова?
Думала даже подождать. До рождения ребенка! Но и это будет нечестно!
Счастье… Оно должно быть ничем незамутненным! Без всяких тайн и недомолвок! Если мы вместе, то должны быть вместе до конца! Открытыми! Распахнутыми друг перед другом насквозь! Иначе все будет просто фальшью!
Смело вскидываю глаза на любимого.
Сердце замирает, а по всей коже проносятся искры.
Каждый раз. Когда смотрю на него! Когда он рядом…
И так будет всегда!
Если…
Если только он не передумает! И не откажется от меня после того, что я ему скажу!
Это мой наибольший страх.
Но я должна. Это самое правильное из всех моих решений!
_ Это я опоила тебя. Тогда. На свадьбе. Я подлила тебе снотворное!
Выпаливаю на одном дыхании.
Замираю, а по всему телу разливается озноб, когда в его глазах мгновенно вспыхивает адское пламя! А пальцы впиваются в стол так, что тот начинает хрустеть!
— Это была я, Бадрид.
Обхватываю себя руками.
— Из-за меня все вышло. Ты… Эти ожоги… Весь тот ад, через который тебе пришлось пройти! Это я… Я виновата во всем!
— Опоила тебя и сбежала, когда ты повалился спящим на мою постель. Еще до. До взрыва, Бадрид.
Впиваюсь пальцами в плечи так, что становится даже больно.
Я приму все.
Его гнев. Его лютую, неуемную ярость! Все!
Ведь я и правда виновата!
Если бы не эта глупость, никакого ада нам проходить бы не пришлось!
Бадрид подробно объяснил мне весь свой план с этой свадьбой. Рассказал, почему не смог, не успел ничего пояснить. Как и о том, какая страшная угроза над нами тогда нависла!
И…
И ни разу! Ни разу за весь этот рассказ он не сказал " я"! «Мы»! Только " мы" звучало каждый раз в этом его признании!
И…
Если бы не я…
Он не страдал бы! Не утратил бы память, не стал бы демоном пустыни, а я не сходила бы с ума от горя. Не подставила бы под удар и нас, и нашего ребенка!
Это я была той, кто дала слабинку! По сути, сама распахнула двери перед врагами! Из-за меня мы могли потерять все! Все, и даже собственные жизни!
Но я не боюсь его гнева.
Даже если он сейчас разнесет весь дом и снова перестанет со мной разговаривать!
Боюсь лишь одного!
Увидеть вспышку разочарования в его глазах. И то, что они для меня погаснут!
— Зачем. Мари?
Его голос спокоен. Слишком. Обманчиво спокоен!
Но я вижу, с какой силой он впивается руками в стол и как дико, бешено начнают раздуваться его ноздри!
— Я спрашиваю. Зачем?
И снова это обманчивое спокойствие!
А меня от него всю начинает колотить!
— Помнишь, Бадрид, как ты увидел меня с Динаром?
Стараюсь говорить так же спокойно. Отхожу к окну.
Знаю. Сейчас только распаляю этими словами и без того еле сдерживаемого зверя!
Но по-другому нельзя! По-другому ему не объяснить!
— Ты рвал и метал, — киваю, слыша в ответ его глухое рычание.
Даже оборачиваться не нужно.
Знаю! Чувствую! Его черные глаза превратились сейчас в полыхающие угли! Способные спалить меня саму! Они уже прожигают дыры в моей спине!!
Слышу, как со стороны Бадрида что-то крошится…
Но он молчит.
Ждет, пока я объяснюсь!
— Хоть к тому времени мы уже и были вместе. Ты слышал все мои слова о том, как я тебя люблю! Ты… Ты читал это во мне! Видел в каждом взгляде! И все равно… Все равно ты усомнился, Бадрид!
— Все факты говорили против тебя, Мари, — глухо бьет в спину его голос.
Напряжение висит в воздухе так, что его можно резать ножом!
— Да, Бадрид. Факты. После всего, что было между нами, ты все равно поверил глазам! Фактам! А что было думать мне?
— Я увидела тебя. С ней. Из окна! Ты… Вы выглядели парой! А я? Кем была я, Бадрид? Выкупом! Всего лишь выкупом! И… Я уже была беременна. Тогда поняла, что жду ребенка! Я… Я подозревала. Догадывалась. Ждала тебя, чтобы сообщить эту и счастливую, и пугающую новость! Ведь ты сразу обозначил! Что детей выкуп не рожает! Да! Я чувствовала твою любовь! Знала о ней! Но… Я понимала. Традиции. Правила. Репутация! Я думала только о нашем ребенке! Боялась, что ты заставишь меня от него избавиться! Мне даже в голову не приходило, что ты сможешь прилюдно, при всех, назвать меня своей! Что мы станем настоящей парой!
— И ты…
— Я ничего не знала о готовящемся взрыве! И! Господи! Ты хоть представляешь, как мне было больно? Когда я представила себе… Представила, что ты проведешь с ней ночь… А дальше… И остальные ночи тоже! Я подлила тебе снотворное только для того, чтобы тихонько скрыться. Уйти. Из твоей жизни. Не думать о том, что там… За стенами… Совсем рядом ты берешь и ласкаешь другую! И ради того, чтобы сохранить малыша!
— И куда же ты собиралась уйти? М? Мари!
В его голосе дикое рычание!
Сейчас точно! Будет буря!
— Я даже не думала об этом! И…
— Разве я не сказал тебе, что делаю все для нас, Мари? Каждый мой шаг! Каждое действие! Я всегда. Думал о нас. О том, как будет лучше для нас двоих! И никогда! Никогда, черт возьми, ни в единой мысли не отделял тебя и себя!
— Да… Но… Прости, Бадрид. Тогда этих слов мне было мало!
— Иди ко мне, — его рука вдруг резко дергает меня на него.
Сама не понимаю, как вдруг оказываюсь у Бадрида на коленях.
— Прости меня, девочка, — его руки гладят мое лицо. Зарываются в волосы.
А глаза безумно. Бешенно горят.
— прости. Я знаю. Ты пережила страшное, если решилась на такое! Но я научусь. Научусь говорить больше. Больше пояснять. И слышать! Только и ты. Ты тоже не должна молчать! Переживать все свои сомнения и страхи в себе! Обо всем, Мари! Обо всем, девочка, отныне мы будем говорить! Даже о самой малости!
— Ты… ты не злишься?
Мои глаза округляются сами собой.
Я приготовилась к чему угодно! Вплоть до того, что он разорвет сейчас брачное свидетельство и откажется от меня! Навсегда!
— Я?
Он запрокидывсает голову и начинает хохотать.
— Нет, Мари, — его руки сжимают мою грудь, вызывая стон. Заставляя дрожать всем телом. Пальцы прижимают разбухшие, до одури чувствительные соски, а я сама прижимаюсь к нему еще сильнее.
— Не злишься? Правда?
Еле выдыхаю со стоном.
— Нет, девочка моя. Я. Люблю тебя сейчас еще больше. Еще сильнее! Только настоящая Багирова была бы способна на все ради своего ребенка! Ты не девочка! Ты самая настоящая тигрица! За свою любовь и за своих детей надо уметь без всякой жалости разрывать всех на части! И ты на это способна! Уже в который раз ты поражаешь меня своей силой, Мари!
— Не останавливайся!
Глухо шепчу, когда он отстраняется.
Беременность распалила во мне дикую страсть!
И сейчас… Когда бури не случилось…
Все мое тело ноет от жажды его прикосновений! Ноет и дрожит под его руками!
— Я изголодалась по тебе, Бадрид, — тихо шепчу под его рваный стон, опускаясь по его шее жадными поцелуями.
— Каждую ночь… Прижимаясь к тебе… Мое тело стонет от желания. Чувствовать тебя… В себе… твои ласки…
— Мари, — он хрипло стонет, запрокидывая голову.
— Я боюсь. Ты знаешь мой напор… Я же тебя…
— Ты не причинишь вреда, Бадрид! Наоборот! Я жажду тебя так сильно…
— Блядь, — скрипит зубами, а его руки уже скользят по всему моему телу, вырывая новые и новые стоны, которых я не могу больше сдерживать
— Что же ты со мной делаешь, девочка… Что… Ты… Со мной…
Его губы накрывают мои.
Жадно. Рвано.
Язык резко толкается мне в рот, а пальцы уже пробираются к трепещущим складочкам.
— Бадрид…
Резко выдыхаю в его рот, чувствуя, как реальность куда-то улетает.
Он осторожно проводит пальцами по тугому узелку клитора, заставляя все тело вспыхивать изнутри.
Раздвигает дрожащие мокрые складочки, и новый стон срывается прямо в его горло.
Жадно хрипит, срываясь.
Резко обхватывает мою голову рукой.
Врезается. Таранит языком так, как будто сейчас пронзит насквозь.
А мне так нужно.
Чувствовать его.
Пить. Впитывать. Каждый толчок. Каждый его хриплый стон!
— Мы никогда. Никогда, слышишь!
Резко отстраняется от меня, полыхая почти безумными от голода и страсти глазами.
— Никогда больше до такого не дойдем! Всегда. Мы будем вместе. Неразрывно!
— Мы и так вместе! Всегда, — шепчу, сама потянувшись к его губам.
Впиваюсь в них, зарываясь руками в его густые волосы.
— Люблю, — шепчу, прижимаясь разбухшими сосками к его рубашке.
Трусь сама. Трусь об него. Как кошка!
Как же я изголодалась! По нам! По тем нам, между которыми ничего не стояло!
— Я с ума сойду, если еще хоть раз тебя потеряю, — рычит мне в распахнутые губы.
Жестко дергает бедро вверх.
Ведет по нему рукой, а я со стоном откидываюсь прямо на стол.
Одним махом сбрасывает с него какие-то бумаги вместе с ноутбуком.
Срывает мою одежду, отправляя рывком куда-то в сторону ее обрывки.
— Моя, — жадно шепчет, спускаясь острыми поцелуями вниз. По шее. По ноющей груди, по животу…
— Ох…
Прикусываю губу, пытаясь сдвинуть ноги.
— Куда?
Раздвигает бедра еще сильнее. Сжимает руками так, что я и шелохнуться не могу!
— Ты моя. Мари. Вся. Насквозь! Моя! Чего ты можешь еще стыдиться?
Хрипит, и вдруг резко прижимается языком к дрожащему, изнывающему клитору.
А у меня глаза закатываются.
Из груди сам собой вылетает хрип.
Я просто падаю. Падаю спиной на гладкий стол.
— Не стыдись, девочка. Ты прекрасна. Блядь. Как ты прекрасна!
Шепчет, толкаясь мне внутрь языком.
Водит пальцами по припухшим складочкам. Медленно и осторожно.
А внутри закипает кровь. Пожар разгорается такой. Что из меня сейчас прорвется пламя!
— Бадрид, — всхлипываю. Пытаясь подняться. Цепляюсь за его плечи.
— Кричи, — о. Боже.
Его голос отдается прямо внутри меня. Ударяет в стенки.
И из глаз вылетают искры, когда его язык начинает таранить меня изнутри.
И я сдаюсь.
Просто отдаюсь его такой жадной, такой голодной, ласке! Чувствуя, как всю насквозь, снова и снова, пронзает током!
— Бадрид, — шепчу, чувствуя, как спазмы оргазма сжимают его язык внутри меня.
И с его именем просто уплываю. До полной темноты перед глазами!
Меня подхватывают сильные руки.
Тело совсем не слушается. Голова сама опускается на мощную грудь любимого!
А внутри все простреливают счастливые вспышки!
Наконец!
Наконец я могу просто отдаться своей любви! Без всяких преград!
Вот так. Просто доверчиво расслабиться. Зная. Что никто. И ничто больше менжду нами не встанет!
— Не уходи!
Притягиваю его к себе, когда Бадрид бережно укладывает меня на кровать.
— Останься…
Шепчу, прижимаясь к его губам.
Слышу, как колотится его сердце.
Рвано. Жадно. В безумной скачке.
Как со свистом выдыхает воздух сквозь сжатые зубы.
— Тебе не нужно сдерживаться, Бадрид! Даже доктор сказал, что это полезно! А ведь он твой друг! И лучший в своем деле!
Опускаюсь поцелуями по каменно напряженной груди.
Млею. Тихонько стону, когда его руки крепко сжимают мои плечи.
Сама расстегиваю его брюки. Резко дергаю молнию вниз, освобождая напряженный. Налитый кровью член.
Обхватываю его рукой, чувствуя, как он тут же жадно дергается.
Забываю про его прошлый протест.
Опускаюсь губами прямо к его вздыбленному изголодавшемуся органу.
Сама стону в ответ, слыша его хриплый стон.
Облизываю багровую от прилившей крови головку. Слизываю капельку смазки. Наслаждаюсь его терпким вкусом. Жадными толчками оплетающих огромный ствол вен.
Голова кружится от его терпкого, такого мужского запаха.
И от того, что могу делать приятное любимому!
Сжимаю его огромный орган у самого основания.
Жадно всасываю головку, насколько получается вобрать в себя.
А между ног уже полыхает настоящее пламя!
Я мокрая. Такая мокрая, что все простыни подо мной пропитываются влагой.
— Блядь, Мари. Никто. Никогда. Не имел такой власти надо мной!
Шепчет, мягко отстраняя меня.
С дикой жадностью впивается мне в губы. Просто сминает меня своим напором.
И нежно, так аккуратно, что я выдыхаю рваный стон прямо в его горло, раздвигает припухшие от его прежних ласк складочки.
Заставляет содрогнуться всем телом от каждого его прикосновения.
— Не могу. Не могу больше ждать, — шепчет, забрасывая мои ноги себе на плечи.
— Не жди, — выдыхаю, откидываясь на постели.
Он медленно. Осторожно проникает внутрь. Совсем чуть-чуть, даже не наполовину, а меня уже начинает скручивать в новой, мощной, сметающей все, волной наслаждения!
Он плавно выходит из меня, снова аккуратно вонзаясь. Уже сильнее.
Заставляя меня комкать простыни и метаться головой по подушке в невероятном экстазе.
— Моя, — шепчет, набирая скорость.
Опускат пальцы на клитор, обжигая меня новым наслаждением.
Сейчас все до боли чувствительное. От одного приосновения я способна утратить разум!
— Твоя, — шепчу в ответ, изгибаясь навстречу новым толчкам.
— Хочу. Тебя. Видеть, — хрипло шепчет, обхватывая мой подбородок.
Его лицо будто пронзает судорога.
Я знаю.
Он хочет больше. Хочет сильнее. Но даже сейчас сдерживается, стараясь не навредить и не дать себе волю!
— Твоя. Твоя навсегда!
Выдыхаю в его губы расбухшими от его поцелуев губами.
И новые судороги, неимоверной силы, сотрясают всю меня, когда его сперма фонтаном ударяет прямо в матку.
Бадрид откидывается рядом со мной на подушки.
Переворачивает меня на бок, лицом к себе.
Скользит губами, крепко прижимаясь к моему животу.
И это. Вот это. Самое сладкое наслаждение, которое я когда-либо чувствовала!
— Люблю тебя, — шепчет в мой живот, а внутри меня разливается сладкая нега.
— И ты можешь гордиться своей матерью. Она даже меня за тебя готова была убить!