Глава 23. Вопросы без ответов
Следующее пробуждение было долгим и болезненным. Голова гудела, мысли не желали цепляться друг за друга, а тело стало тяжелым, и, казалось, избитым. Но вопреки всему мой ушибленный мозг четко выдавал одну единственную мысль — Диеро. Мне нужен этот чертов обманщик.
Еще даже не открывая глаз, я знала, что нахожусь в больничной палате. Запах маминых духов, специфических лекарств и звук обеспокоенных голосов был мне знаком с детства, еще когда я маленькая засыпала тут на дневной сон. А это значит, что Диеро зачем-то притащил меня сюда, и поговорить наедине нам не светит.
— Кайли, — тревожный голос мамы вырвался вперед из общей массы, и я почувствовала прикосновение к волосам, — ты очнулась? Ты меня слышишь?
Сил хватило на то, чтобы открыть глаза. Моментально к губам поднесли стакан с жидкостью, из которого торчала трубочка.
— Тонизирующая настойка, — пояснила мама, и на ее лице промелькнуло сожаление, — это единственное, что тебе можно.
«В твоем положении» — закончила про себя я, но абсолютно без раздражения. Просто поняла, что раз так, то с ребенком все хорошо, и волноваться об этом не нужно.
Выпив все, стало чуть получше, сознание прояснилось, а веки больше не казались весом по центнеру каждое. Оглядев палату, я заметила позади мамы поджавшую губы Глоствер и тревожные лица Вики и близнецов, которые стояли по бокам от девушки. Коул слегка сжимал руку моей подруги, что привычно зажала в зубах волосы. Поняв, что эти двое перестали наконец друг на друга злиться, я даже подмигнула Вики, но та лишь прикрыла глаза, из которых тут же потекли слезы.
Коул обнял девушку, прижав к себе, и (ну офигеть!) недовольно зыркнул на меня! Надо будет потом напомнить ему, что я тут пострадавшая сторона, а уж никак не виноватая!
Мой взгляд скользнул дальше, и я наконец увидела того, кого искала все это время. Диеро сидел у самого выхода на жестком стуле, сложив руки на груди, и неотрывно следил за мной. Лицо казалось спокойным, но сжатые в полоску губы и напряженная поза выдавали его состояние. Ну по крайней мере мне точно. Что же касается других, им было абсолютно незачем так пристально наблюдать за мужчиной. Диеро молчал, поймал мой взгляд, и не отвел своего. Показывая свой страх, что прятал в глубине зрачков, давая заглянуть чуть дальше, чем обычно. Но чего он боится? И почему, черт возьми, все так же молчит?!
Я знала, что Диеро знает, что я видела. Это звучало бредово, но точно передавало те гляделки, что сейчас происходили между нами. Он однозначно понимал, из-за чего я вскрикнула тогда, и потеряла сознание. И отлично знал, чего я сейчас хочу. Объяснений. Я требую объяснений!
— Милая, ты можешь говорить? Нам очень важно знать, что с тобой произошло…
Мы не одни. И сейчас не можем поговорить. Диеро слегка кивнул, почти незаметно наклонив голову. Это он дает понять, что расскажет мне все позже? Или просто не хочет поднимать эту тему при всех?
— Да, мам. Мне уже лучше. Я… Сама не совсем понимаю, что случилось. Милара и ее мать усыпили меня, а затем я очнулась в постирочной…
Но он же тот, кто был в воспоминании! Он отец моего ребенка! Это что, значит, что та горячая постельная сцена — с Диеро?! Но какого черта он делал вид, что не знал?!
— Они сказали, зачем похитили вас? — раздался жесткий голос Глоствер. — Нет… То есть, сказали, что им нужно меня убить. Но зачем, не пожелали рассказать. Я видела, что они собираются выкачать мою силу, судя по рисункам на дощечке…
И почему сразу не сказал, что именно он был со мной в ту ночь? Затеял это расследование… Не может же быть, чтобы мы оба ничего не помнили! Это бред, ни за что не поверю… Тем более после того воспоминания, что мы видели. Уж он-то должен знать, какие татушки есть на его теле!
— Это мы видели, адептка Пруд. Но зачем им ваша магия?! Мы проверяли ваш потенциал, он не более, чем у других адептов вашего уровня.
— Ректор Глоствер, я не знаю. Я спросила то же самое, но они не были настроены болтать с мной, хотели закончить все побыстрее…
А может, Диеро просто не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что он отец? Поэтому и запустил расследование, чтобы отвести от себя подозрения? Запудрил голову мне, и преподавателям… А как же Чары Принуждения? Он что, сам наложил их на меня?!
Я новым взглядом посмотрела на мужчину. Кто он, это Бергорд Диеро? Что я знала о нем? Могла ли доверять теперь, когда узнала правду? Даже частицу правды… Которая не делала ему плюсов при любом раскладе. Возможно ли, что Диеро ведет свою, нечестную игру?
— …Они лишь сказали, что не желают делиться планами с без двух минут смертницей, — закончила я, глядя лишь на одного человека в этой комнате, а потому успела уловить, как он резко втянул сквозь зубы воздух.
Нет, я все еще не могла думать, что он желает мне зла. Пусть это будет моя дурная одержимость этим мужчиной, но гори пропадом вся человечность в этом мире, если предателем окажется мой Диеро! Я дождусь объяснений, а лишь потом сделаю выводы.
И сейчас меня меньше всего волновало пережитое нападение. Хотелось лишь, чтобы все ушли, а я смогла задать Беру все мучавшие вопросы.
— Мистер Диеро, думаю, мы смогли услышать все, что хотели от адептки Пруд, — произнесла Глоствер, отворачиваясь от меня, — теперь ей нужно отдохнуть, и, может позже она вспомнит что-нибудь еще.
Это был намек, что ему пора уходить? Нет!
— Мои люди работают там, — спокойно отреагировал Бер, — они свяжутся со мной, как только найдут в постирочной нечто интересное.
— А вам там быть не нужно? — не унималась ректор, — вы же единственный, кто поднял на уши академию, когда еще никто даже не хватился адептки Пруд. Не подскажите, кстати, как вы так быстро поняли, что ее нужно спасать?
— Мы переписывались, и она резко перестала отвечать, — ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, но даже я уловила этот холодок, которым повеяло от его слов, — я решил, что она не могла так резко бросить разговор, и решил проверить, все ли в порядке. И оказался прав.
— Спасибо тебе за это, — тихо проговорила мама, сжимая мою ладонь, — если бы не ты, Бер… Моей дочери уже не было бы в живых. Даже не знаю, как тебя отблагодарить…
«Да ладно, будешь брать внука на выходные, и вы в расчете!» — так и хотелось ляпнуть мне, так как терпение было на исходе.
Уходите все отсюда, оставьте нас наедине, мне позарез нужны ответы!..
— Да, вы спасли адептку Пруд, это несомненный плюс, — все не успокаивалась Глоствер, — но как так получилось, что от мага такого уровня преступницам удалось сбежать?
Ага, хороший вопрос! Скажи им, что адептка Пруд узнала правду о том, кто отец ее ребенка, отвлекла тебя, и женщины удрали, воспользовавшись паузой! Ну же, ну!
— Кайли была в тяжелом состоянии, и мне показалось, что нужно немедленно доставить ее к медикам, — взгляд на мою маму, — потому задержка преступниц была у меня на втором плане. На первом все-таки оставалось спасение жизни.
Прекрасно, *****!
Мама всхлипнула, Глоствер закатила глаза, и отвернулась. На это ей сказать было нечего. А мне, черт подери, было!!! И на понятном языке этого Матершинника, между прочим!
Но кто бы мне дал слово в этой всей ситуации…
Да, я могла бы сейчас наставить на Бера указательный палец, и завопить, что он отец моего ребенка. Рассказать о занятиях, о синей розе, и даже заставить его во всем признаться. Но я не знала, хочет ли этого он и какие причины есть, чтобы молчать. А вдруг он не желает, чтобы с такой как я нас связывал ребенок? Вдруг хочет сохранить все в тайне? Мне было невыносимо от мысли, что ему не нужен этот малыш. А заодно и я в комплекте.
Поэтому я скорее откушу себе этот самый палец, чем совершу подобное. И я молчала, жалея, что Диеро унес меня из постирочной на эту мягкую кровать, и не рассказал все там.
— Думаю, Кайли надо отдохнуть, — заботливо произнесла мама, подталкивая мне одеяло, — она рассказала все, что помнит. Мистер Диеро, не желаете чаю?
— Благодарю, но я лучше действительно пойду проверю, как там дела у моих ребят, — вежливо сказал он.
Нет! Не смей уходить! Даже не думай, плохой ты человек, не бросай меня здесь одну с этим фаршем в голове!!!
Мне казалось, я так громко это думала, что слышит вся палата. Но «услышал» только Диеро. Он медленно поднялся, поворачиваясь к двери. А затем, когда мама с Глоствер отвлеклись, слегка повернулся ко мне, лишь раз закрыв и открыв глаза. И я поняла, что он вернется.
Ведь это было «подмигивание» в стиле продавщиц Галлы и Надин, которые для убедительности делали это сразу двумя глазами. А значит, он помнит все, что было между нами, и обязательно все расскажет. По крайней мере, если я не окончательно потеряла рассудок, и не придумала нечто там, где его нет!
Как только Диеро вышел, все тут же засуетились. Мама мягко стала выгонять моих друзей, что не по разу обняли меня, а Вики в конце концов разрыдалась. Глоствер быстро вытащила какие-то бумаги, желая подписать с мамой больничный. А затем моя палата как-то неожиданно опустела, и на удивление в ней осталась одна ректор, что до последнего возилась со складыванием бумаг, уже заполненных и подписанных.
— Адептка Пруд, надеюсь, долго отлеживаться вы не собираетесь. Впереди экзамены, и делать поблажки я не собираюсь никому, даже беременным и смертельно больным.
Усталость и злость на ушедшего Диеро не оставили шансов быть любезной, или хотя бы промолчать. Повернув голову к жабе, я спросила прямо и без церемоний:
— За что вы меня так ненавидите?
— Ненавижу? Мисс Пруд, а не слишком ли вы высокого мнения о своей персоне? Уж я если я кого и ненавижу, то это явно не вчерашняя младшекурсница, что волею судьбы посчитала себя центром мироздания…
— Тогда чего вы цепляетесь ко мне? Постоянно придираетесь, с детства прикрикиваете, и никогда не пытаетесь понять?! О, черт, да даже понимания мне не нужно! Хотя бы просто игнорирование моей личной жизни может быть с вашей стороны, или нет?!
— Ваша личная жизнь, адептка, проходит в стенах моего учебного заведения! И раз уж вы решили начать ее именно здесь, то потрудитесь хотя бы, чтобы она никак не влияла на вашу учебу! Потому что пропуски вам на пользу не пойдут. Скорейшего выздоровления!
Подхватив папку с бумагами, она вышла за дверь, а я сползла по подушке вниз. Ух, Диеро, если ты ко мне не явишься в ближайшее время, я сама пойду тебя искать. И тогда берегись, если найду…