Глава 55. Большой и Неожиданный Эпилог

Я осторожно следую по коридорам академии, стараясь держаться поближе к стенке. Столкновение с толпой несущихся первокурсников — это не то, чтобы самое нужное на последнем месяце беременности. Да и ходить уже тяжеловато, поэтому моя медленная качающаяся походка не служит быстрому перемещению…

Устало останавливаюсь возле медблока, и толкаю дверь. Вхожу, и вижу превосходную картину — мама и Кайл стоят у окна, и, плотно обнявшись, целуются.

При моем появлении мама торопливо отскакивает, но затем расслабленно улыбается.

— Кайли! Ты уже все? А тут отец появился, тебя поздравить… Сдала?!

— Угу. Последний экзамен на отлично! Бер будет доволен, — киваю, хитро оглядывая родителей.

Мне все еще тяжело понять, что вот эти двое — полноценная семья, и теперь у меня есть отец. Исчезающий и появляющийся, иногда по долгу отсутствующий — но он все равно присутствует в нашей жизни, и уделяет столько времени, сколько способен.

А уж мама как цветет рядом с ним… Кажется, ее любовь с годами лишь крепла, и сейчас выплескивается на все вокруг с удвоенной силой.

— Моя умница! — сияет Лори, и осторожно обнимает меня за плечи, — я сейчас сбегаю за подарком по случае окончания…

Я не успеваю ничего сказать, как мама выскальзывает за дверь, и мы остаемся с Кайлом одни. Он смотрит с улыбкой, и протягивает мне небольшую коробку.

— Что это?

— Пригодится. Браслет на малыша против перемещений. Стащил один из правительства, чтобы вам было полегче на первых порах.

— Спасибо! — с чувством благодарю я.

Действительно страшно переживаю, как будет первое время мой маленький «попрыгунчик». Не хочется ловить его по всему свету, даже с отслеживающими устройствами…

— Я проследил, никто не знает, что у тебя в скором времени родиться «перемещающийся». Так что вам не придется расставаться с малым, и отдавать его на обучение этим козлам. Но вы должны быть осторожны — если об этом прознают, разборок не избежать. И наказания тоже.

Я серьезно киваю, потому что будущее малыша — моя больная тема. Не отдам своего ребенка никуда, и не позволю забрать на службу только родившегося мальчика. Пусть выкусят, но младшего Диеро они не получат.

И мой муж со мной в этом солидарен.

Я на секунду зажмуриваюсь, кручу кольцо на пальце, и еще раз мысленно верчу на языке слово «муж».

До сих пор поверить не могу. Хотя рожать со дня на день.

— А как же ты? — спрашиваю у Кайла, который наблюдает за мной с легкой улыбкой, — я думала, ты поможешь в воспитании внука… Научишь его, как обращаться с Даром.

С надеждой смотрю на отца, и он отводит взгляд. В последнее время Кайл выбирался к нам намного чаще, и я вдруг поняла, что хочу для сына полную семью. У меня никогда никого не было кроме мамы, и желание собрать вокруг нового человека всех близких становилось навязчивым желанием.

— Кайли, у меня служба. Сейчас ничего важного на горизонте нет, и я большую часть времени свободен. Но что будет дальше… Пойми, такие, как я, завербованы на всю жизнь. Именно поэтому не хочу, чтобы моего внука постигла та же судьба.

Он сжимает кулаки, и через зубы выдыхает.

— То же самое я сказала Лори. Знаешь, что ответила твоя мать?

Догадываюсь, с ее-то влюбленностью. Но все равно отрицательно мотаю головой.

— Она сказала, что это — лучшее из всего, на что она вообще рассчитывала. Быть со мной, когда я свободен — лучшее для этой женщины, Кайли! Ума не приложу, что она нашла во всем этом…

Я легонько пожимаю плечами, потому что сама не знаю. Любить так, как моя мама — больше всего на свете… Смогла бы я так? У меня не было ответа на этот вопрос.

И все же ее ответ был логичен, исходя из всего, что я знала.

— Все, что я могу обещать вам обеим, — продолжает Кайл с болью в голосе, — это быть рядом так часто, как позволит служба. И еще кое-что…

Он на минуту задумывается, и затем медленно продолжает:

— Ты так и не спросила про показания бабки Милары… Я читал в отчете, что именно она говорила. Твой муж скрыл эти показания, чтоб не замешивать меня в вашу историю, но ты-то наверняка все знаешь.

— Да. Знаю…

— И почему ты молчала? Не интересно, убийца твой отец или нет?

Я присаживаюсь на койку, и Кайл садится рядом. Ближе, чем обычно. И во мне ничего не протестует против этого.

— Сперва я боялась того, что могу услышать. Потом решила, что при случае спрошу. Случай не представлялся, а учеба, свадьба и беременность постепенно вытеснили эти мысли из голов. В конце концов я решила, что мне это неважно.

Я замолкаю, пытаясь сформулировать правильно. Тот комок мыслей в своей голове я сама порой не могу распутать, а Бера нет рядом, чтоб помочь в этом.

— Понимаешь, это ведь было так давно, верно? Я сама меняюсь с каждым месяцем, да что там, с каждым днем думаю по-другому. А с той пьянки прошло двадцать лет… Если ты и был виновен, то сейчас передо мной совершенно другой человек. И винить тебя за то, что было тогда… В общем, это уж точно делать не мне. И никому, кроме тебя самого.

Я снова пожимаю плечами, и Кайл осторожно берет меня за руку.

— Прав твой Бер, — улыбается он, — умнеешь быстрее нас всех. Повезло ему… Хотя мне повезло не меньше.

Он смотрит в окно, и я смотрю туда же. Мне приятно сидеть с отцом вот так, в тишине, и размышлять о чем-то важном. А винить и горевать совсем не хочется.

Прошлое — прошлом. А будущее у нас впереди ого-го какое…

— Я не помню, Кайли, — слышу резкий в тишине шепот отца, — убей меня, но я сам не помню, что было в том пьяном угаре. Так что вполне возможно, что в произошедшем виноват именно я…

Киваю, и сжимаю его ладонь. Насколько могу сильно.

— Знаешь, я постоянно жалуюсь Беру, что хочу вспомнить один наш момент, что тоже из-за алкоголя выпал из памяти… Знаешь, что он говорит мне на это?

— М-м?

— Не помнишь — значит, не было. Значит, кому-то более знающему захотелось, чтоб я все забыла. И если мне так надо — он все мне покажет и расскажет в мельчайших подробностях.

Я краснею, вспоминая, как именно он мне все показывал. Этого я отцу говорить не буду…

— Думаю, и с тобой также, пап. Ведь, если бы ты все не забыл, и бабка Милары не затаила на тебя злость, кто знает, встретились бы мы вообще когда-нибудь…

Кайл гладит меня по голове, и в тот же момент дверь открывается, пропуская в комнату еще одного мужчину.

Мужчину Мечты, если быть точнее.

— Я тебе весь «поисковик» оборвал, — без злости заявляет он, как-то сразу вытаскивая меня из рук отца, и забирая к себе на колени, — как ты, малыш?

Я смеюсь, потираясь о щетину, и не обращаю внимания на попытки Бера отодвинуться.

— Хватит, мне совсем не больно. Я отлично, сдала последний экзамен. Теперь я официально закончила академию, и уже не ученица!

Бер восхищенно улыбается, и нежно целует в губы.

— Ты всегда моя маленькая ученица, — мурлычет он, и я слышу беззлобное фырканье Кайла, — а малыш как?

Рука Диеро на моем огромном животе, и оттуда тут же раздается ощутимый толчок. Я охаю, и накрываю его руку своей.

— Прекрасно, без папочки был спокойный. Даже ни разу не толкнул на экзамене.

— Молодчина, — гордо хвалит Диеро, любовно глядя на живот. — Значит, вы оба заслужили праздничный ужин. Идем?

Я радостно киваю, спрыгивая с колен, и в ту же секунду ощущаю… Не толчок, нет… Просто будто кто-то на секунду сжал мой живот, а затем резко отпустил обратно.

— Кайли?

Обеспокоенные мужчины уже стоят перед моим лицом.

— Ты побледнела, малыш.

Мне хочется сказать, что Диеро сам похож на привидение, но я лишь отмахиваюсь. Это было так… Странно. Никогда раньше подобного не ощущала…

— А ну разошлись! Быстро, быстро! Кайли, милая, в чем дело?

Я выдыхаю, бросаясь к маме, а она хмуро смотрит на меня. Затем как-то быстро помогает мне прилечь, и, выгнав мужчин, проводит осмотр.

— Поздравляю, милая, — серьезно говорит она, — ты рожаешь.

— Да?

Я снова ощущаю сжатие и расслабление, и понимаю, что это — пресловутые схватки.

Ну, если так проходят роды, то бояться мне нечего…

— Да, милая. К сожалению, подключить к тебе приборы или ввести какой-нибудь препарат я не могу — мой внук может испугаться и «прыгнуть» с мамочкой куда-нибудь на другую сторону светы. Поэтому, все делаем исходя из осмотра и твоего самочувствия. Ты как, готова?

Интересно, а если я скажу нет — роды отменят?

Нервно хихикаю, и отважно киваю головой.

— Тогда — запасайся терпением, моя хорошая.

В следующие часы все происходит как-то в тумане. Сперва меня переводят в другую, просторную палату, затем переодевают в простую ночнушку, а следом туда же протискивается Диеро, со словами: «Насрать мне на вашу стеснительность, я хочу быть со своей женой!»

К тому моменту боль становится ощутимой, и я лишь лежу на кровати, стискивая зубы на каждой схватке.

— Уходи. — Шепчу, чувствуя, как он оказался рядом, — ты не должен смотреть…

— Зря я говорил, что ты поумнела, — резко прерывает он, — значит так, женщина. Давай заделывай свой «колодец бредовых идей», и скажи лучше, где болит?

— Везде ниже шеи, — «шучу» я, а затем резко затыкаю рот, стискивая ручку кровати.

Каждый раз перерыв все меньше. А боль все сильнее…

Когда отпускает, Бер берет мою руку в свою, и вытирает лицо прохладной тканью. Затем подносит к губам немного воды, и ласково целует в лоб.

— Я с тобой, маленькая. Держись, мы справимся… Ты у меня такая сильная, малыш…

И мы справляемся. Все тринадцать часов, от которых я теряю сознание в промежутках, когда становится не адово больно, а просто больно. Просто вырубаюсь от усталости, и все время чувствую лишь одно помимо терзаемой боли — руку мужа в своей руке.

Он не отпускает, даже когда сама я кричу, чтоб он свалил отсюда.

И даже в тот момент, когда мама с повитухой командуют, что пора.

— Давай, милая, — слышу через плотную дымку команды, — сейчас отдых, а потом — снова тужься. Готова?!

Я ни черта не готова!

Но все равно пытаюсь, стараюсь, и молюсь, чтоб все поскорее кончилось.

Момент, когда я слышу детский крик, я запомню навечно. Еще и потому, что боль как-то разом уходит, а в палате кроме плача младенца гробовая тишина.

— Что там?! — рычит Бер, осторожно опуская мою шею на подушки.

— Я послала обезболивающие потоки, уже можно, — спокойно откликается повитуха, — Лори, что с вами? Все хорошо, ваша дочь справилась, можете посмотреть на внучку…

На… ВНУЧКУ?!

Я даже пробую сесть, но Бер тяжелой ладонью прижимает меня обратно. Повитуха быстро обмывает младенца, и в одной тонкой ткани передает его мне на грудь.

— Знакомьтесь пока, — улыбается она, и быстро приводит меня в порядок.

Мы смотрим на маленький розовый комок, что уже затих…ла. Смотрим, и не знаем, что говорить.

— Может, ошиблась? — шепчет Бер, а я потихоньку приподнимаю ткань.

— Нет… — отвечаю, и мой муж впервые за все время просто растерян.

Мы ждем, когда повитуха закончит, чтобы поговорить в открытую, и без свидетелей. Добрая женщина помогает переодеть обмыться, переодеть ночнушку, а мама быстро меняет постельное. Я ложусь, забираю из рук Бера дочь, и мы наконец остаемся без лишних глаз.

— Кайл за дверью… — шепчет бледная мама, — можно?

Я киваю, и отец заходит в палату. Быстро подходит ближе, и с нежностью глядит на младенца.

— Красотка, — делает вывод, а у меня глаза на лоб лезут.

— Этого же не может быть! — не выдерживаю, растерянно глядя на довольного Кайла, — девочек — «прыгунов» не бывает! Она точно «прыгун», мы знаем это… Так как же…

— Кайли, тише, успокойся. Тебе еще кормить ребенка, не посылай адреналин в молоко, — авторитетно заявляет отец, — да, подобного мы не ожидали. Но я с самого начала знал, что с этим ребенком не все так просто. Слишком рано проявился дар. Слишком сильный потенциал. Первый ребенок «прыгун» которого удалось скрыть от правительства… Знаешь, наверно, все это не просто так.

— К чему ты ведешь? — рычит Диеро, будто Кайл уже построил на нашу дочь свои планы.

А тот лишь жмет широкими плечами, и обводит нас всех взглядом.

— У нас странная семья, ребят. Не обычная, да… А то, что происходит в правительстве с «прыгунами»… Давно уже пора прекращать. И я готов ставить последний золотой на то, что эту девочку ждет нечто важное. И она сможет совершить то, чего до этого не удавалось никому.

С этими словами он резко повернулся, и исчез из палаты. Мама ахнула, и из ее глаз потоком хлынули слезы. Ребенок в моих руках завозился, и откровенно заорал.

— Что он… Как… — шепчу я, не зная, что делать.

— Так. Спокойно. Кайли, не нервничай, твой отец прав — это плохо скажется на сне ребенка. Лори, прекрати рыдать! Все что ждет нашу дочь в ближайшем будущем — это материнское молоко, и любовь всех, кто рядом. А что с остальным, мы подумаем потом. Ясно?!

Мы с замолчавшей мамой киваем, и я, встрепенувшись, даю ребенку поесть.

Она с удовольствием посасывает молоко, а затем засыпает, тихо и безмятежно. Мама выходит из палаты, собираясь попробовать связаться с Кайлом, а мы остаемся в палате одни.

— Ты знаешь, что ты моя умница? — шепчет мне в ухо Диеро, чтобы не разбудить маленькую, — я горжусь тобой, малыш.

Я вздыхаю, и пытаюсь прийти в себя.

— Ты думаешь, Кайл прав? — шепчу в ответ, — тоже считаешь, что не зря она родилась первой девочкой с даром?

— Первой или нет — наверняка мы не знаем. А то, в чем я уверен — так это в том, что люблю свою вторую малышку. — Бер улыбается, наблюдая, как ребенок кряхтит во сне, — и никому не позволю ее обидеть. Клянусь, Кайли, у нашей дочери будет такая судьба, какую она сама себе выберет. И мне насрать на спасение мира и все остальное, что придумал для нее дедушка.

Я облегченно киваю, и трусь макушкой о подбородок мужа. Мой лучший в мире Мужчина, он и здесь нашел правильные слова, чтоб успокоить меня. И я верю, что Диеро не нарушит слово, и все будет именно так, как он сказал.

— Ты ведь придумала имя для мальчика, верно? — улыбается Бер, легко целуя меня в висок.

— Да… знаешь, на девочку я как-то не рассчитывала.

Мы молчим, оба размышляя, как назовем свой самый ценный подарок на свете.

— Майя. Я хочу назвать дочку Майя, — внезапно говорю я, и Диеро улыбается.

— Так и знал, что найду вот здесь, — легкий стук по моей голове, — ответ. Майя Диеро. Отличное имя.

Мы еще некоторое время любуемся на спящий комок, и думаем каждый о своем, и об общем. Что ждет нашу дочь впереди — неизвестно, но одно я могу сказать точно — рядом с ней всегда будем мы, родители, нашедшие друг друга случайно, но любящие друг друга всем сердцем.

— Вы — мое сокровище, — шепчет Бер, когда я засыпаю с дочкой под боком.

— А ты — мой Мужчина Мечты… — шепчу в ответ, и счастливо закрываю глаза.

Конец