— 3 -

Смятение на лице незнакомца медленно перерастает в нечто необъяснимое: в его взгляде появляется радость, которая мгновенно сменяется глубокой печалью. Странный он и совсем не нравится мне. Уж не знаю, кем он себя возомнил, но вряд ли это именно тот, кого называли моим…

— Я твой муж, — прерывает голос мужчины мои размышления.

Он показывает кольцо на безымянном пальце своей правой руки и улыбается уголками губ.

Муж?

Отец моего ребёнка?

И что мне делать с тем, что я знать не знаю этого человека?

Как принять его слова?

— Простите, но я вас не помню! — мотаю головой я и хватаюсь за последнее, что отпечаталось в памяти. — Если вы муж… Я помню, как разозлилась на своего босса в ТПК и отнесла заявление об увольнении ему в кабинет, а дальше ничего. У меня спросили, какой был год, а я не нашлась с ответом.

— Пять лет назад. Это произошло пять лет назад, Маришик, — с сожалением выдаёт мужчина. — Мне так жаль, что ты не помнишь, как мы с тобой познакомились. Как раз в тот день. Я прогуливался по городу и увидел тебя плачущей. Ты сидела у реки и кидала в неё камни. Я купил у бабульки, сидящей недалеко, букет и подошёл к тебе.

Я напрягаю память, но ничего из услышанного вспомнить не могу. Не выходит. Если он оказал мне поддержку, не должна ли я вспомнить его?

— Как вас зовут? — осторожно спрашиваю я, всё-таки вытаскивая свою руку из его.

— Костя… Ты ласково называла меня Косточкой. Тебе нравилось это, а я… Мне нравилось и нравится всё, что связано с тобой!

Косточка.

Меня передёргивает изнутри от такого обращения. Ладно ещё «Костик», но «Косточка». Неужели у меня совсем не было мозгов? Я кусаю губу изнутри и пытаюсь, пытаюсь… Но ничего не выходит. Совершенно. Одно я знаю точно — сейчас мозг у меня гораздо целее, чем был до аварии, потому что теперь я бы никогда не назвала взрослого мужчину Косточкой.

— Авария… Что случилось? Врачи говорят, что был серьёзный удар…

— Да эти врачи не то наговорят, чтобы оправдать те баснословные деньги, которые я им плачу за палату и уход, — хмыкает Костя.

Мне становится стыдно из-за того, что он платит за меня, а я даже не могу ни единого момента из жизни с ним вспомнить.

— Ты выскочила из-за угла, торопилась в салон красоты, а он поворачивал во двор как раз. Скорость была невысокая. У тебя же даже переломов нет. Просто удар пришёлся на голову. Повезло, что не виском стукнулась. Я когда узнал, как всё случилось, думал сердце остановится. Сутки не отходил от палаты и молился, чтобы ты пришла в себя. Мариночка, как же сильно я люблю тебя!

Костя снова берёт мою руку своими, наклоняется и принимается целовать мои пальцы, а я ничего не чувствую к нему. Меня только тошнит немного, то ли из-за небольшого сотрясения, то ли из-за беременности, и голова снова болеть начинает.

— Моя беременность… — начинаю я, сама не зная, готова ли говорить с ним в эту секунду о своём положении.

Костя поднимает голову, смотрит на меня и улыбается.

— Твоя беременность — исполнение нашей мечты. Мы с тобой всегда мечтали о большой и крепкой семье, и вот теперь она будет. Уверен, что всё сложится как нельзя лучше, и ты скоро вспомнишь прошлое.

Рука Кости вздрагивает, словно он не так уж и рад возвращению моей памяти, как говорит. Всё ли было гладко в наших отношениях? А может, мы не любили друг друга, потому я не могу вспомнить его?

— Если хочешь, завтра я привезу наш свадебный альбом. Или инстаграм! У тебя в инстаграме загружено немало наших совместных фотографий. Я тебе сейчас покажу!

Костя оживляется. Он отпускает мою руку, достаёт из кармана своего новёхонького серого пиджака телефон и принимается копаться в нём. Через несколько секунд он протягивает мне телефон и широко улыбается.

— Вот, посмотри, Мариш! Мы такие счастливые с тобой.

Я гляжу на снимок, но снова не ощущаю никаких эмоций. На фото на самом деле я… И он. На моём пальце одето обручальное кольцо, и я обнимаю Костю, широко улыбаясь, а он целует меня в макушку.

— Прости, но это ничего не говорит мне, — мотаю я головой и тяжело вздыхаю. — Совсем ничего…

— Мы всё преодолеем. Я обещаю тебе, что помогу вспомнить нашу любовь, и ты снова почувствуешь себя самой счастливой. Всё будет как раньше, даже если ты ничего не вспомнишь!

На последних словах Костя делает акцент, а мне становится как-то не по себе. Может быть, у нас были какие-то ссоры и теперь он хочет начать всё сначала? Возможно, он и не желает, чтобы я вспоминала прошлое. Или я просто накручиваю себя?

Дверь в палату открывается, и я вижу маму. Она застывает, глядя на меня, и с грустью улыбается. У нас с мамой всегда были сложные отношения, и она часто пыталась решить за меня, как я должна жить дальше. Мы постоянно ругались и спорили с ней, и я всегда шла наперекор ей, но я так рада видеть её сейчас.

— Мам, — улыбаюсь я, глядя на неё, а Костя становится мрачным.

Наверное, его задевает тот факт, что я не помню его и никак не реагирую на его присутствие.

— Константин, оставь нас, пожалуйста. Мне нужно поговорить с дочерью! — властным голосом произносит мама, и у меня сердце обрывается.

Она так сильно изменилась за эти пять лет: похудела и стала как будто бы другая. В уголках глаз и губ у неё появились едва различимые морщинки. Мама стала пользоваться более броскими тонами в своём макияже. Её некогда светло-русые волосы теперь отливают медным цветом, наверное, начала закрашивать седину. Движения стали твёрже и увереннее. Мама больше напоминание мне властную королеву, чем обычного человека. Даже её голос звучит иначе.

Мама стала ещё строже?

Да куда уж дальше?