Глава 2

Проснулась я резко, будто кто — то щёлкнул выключателем. Открыла глаза и испугалась, не узнав окружающую меня обстановку. Бежевые стены, дорогой шкаф с инкрустацией, окно с раздвинутыми шторами насыщенного шоколадного цвета… Не тянет это на мою новую квартирку!

Шевельнулась и тут же оказалась в тесных объятиях. Очень горячих в самом прямом смысле этого слова. Это, а ещё недвусмысленная усталость в некоторых частях моего тело, напомнила обо всех акробатических трюках, что пришлось совершить этой ночью. Очень — очень осторожно приподнял руку Егора, которая по — хозяйски обнимала мою грудь, и быстро вывалилась из кровати. Молодец, Лиза, возьми с полки пирожок, мужика ты не разбудила.

Я обошла комнату, собирая свои вещи и матерясь про себя. Сумку нашла в прихожей, которая тоже была побольше моей новой квартиры. И какой черт меня сюда принёс? Зачем я вообще вчера гулять отправилась?

Нашарила телефон, оглядела окружающую обстановку и пошла искать зарядное устройство. Уверена, что оно тут точно имеется! Нашла на кухне, на которую, конечно же, тоже не могла смотреть без слез. Это же мечта! Захотелось приготовить Егору завтрак, но титаническим усилием я себя остановила. Потрахались и будет, нечего сопли разводить. Не хватало ещё строить планы и выбирать имена детям! Ужаснулась, подсоединила телефон и радостно стала наблюдать, как загорается индикатор заряда. С трудом досчитала до десяти, врубила несчастный телефон и нажала вызов.

— Лизка, ты сдурела? — снёс меня с места и оглушил чудовищный рев сонного монстра. — Ты где шляешься? Я тут переживаю, а она трубку не берет! Где ты?

— Заечка моя, лапочка, солнышко, Мила, забери меня домой, а то я заблудилась…

Из трубки раздалась приглушенная ругань.

— Где ты? Это — то хоть знаешь? — наконец, спросила Мила.

— Ну, да, — ой, что сейчас будет! — Знаешь новострой на Бархатной? Элитная высотка, в неё ещё подсветка золотая?

— Естественно знаю, и что?

— Я там. Точнее, я тут.

— Ты… Где? — завопила она.

Отодвинула трубку от своего несчастного уха и подтвердила:

— Я тут.

— Ты как там оказалась? — Мила, которой это имя ни разу не подходило, взяла быка за рога. — Ты мне все расскажешь! Немедленно!

— Расскажу, непременно расскажу! Только забери меня отсюда.

— Ты там не одна что ли? — тут же утихомирилась подруга. — Нет, ты там одна, логически рассуждая, точно быть не можешь… Кто он?

— Я расскажу, обещаю. Но попозже.

Она пробормотала нечто неразборчивое.

— Хорошо, чудовище, приеду через пятнадцать минут. Жди у парковки и готовься мне все — все рассказать!

Да кто бы сомневался, что она меня так просто отпустит.

Собиралась быстро и тихо, словно шпион в глубоком тылу. Правда, мне до дрожи хотелось вернуться обратно в спальню, нырнуть под одеяло в тёплую постель и прижаться к Егору, а потом разбудить его медленным тягучим поцелуем и продолжить ночные разговоры… Тьфу на тебя, Лиза! Вали домой и приводит себя в порядок, тебе ещё на новую работу идти.

Вспоминая все, что произошло, я, улыбаясь, вышла в коридор, вызвала лифт и легко потянулась. Тело ныло от игрищ и тех нереальных акробатических трюков, что я выполняла полночи. Да уж, такое мне точно не забыть!

Выходя из лифта, столкнулась с женщиной, которая показалась мне смутно знакомой, но большого внимания на неё не обратила. Мало ли людей в городе, которых я видела? Да я ж где только не была, пока моталась по делам конторы.

Хорошо, что теперь все будет иначе. С теплом подумала о новой работе. Там я, наконец, займусь тем, что мне нравится.

Милка, в миру Людмила Порфирьева, особа эксцентричная, но для меня незаменимая и самая лучшая подруга, уже ждала на парковке у шлагбаума и вяло переругивалась с охранником.

— Машину отгоните, — явно не в первый раз повторил представительного вида мужчина.

— Ага, — Милка лопнула пузырь жвачки и кокетливо намотала короткую прядку на указательный палец.

Ну, хоть не на средний, с неё станется.

— Мы уезжаем! — я юркнула в машину. — Гони давай!

Милке второй раз можно было и не говорить. Вдавила газ, и машина с визгом сорвалась с места.

— Я жду, нимфочка моя, — с ехидцей протянула она, когда мы уже выехали на проспект.

Милка приволокла меня в какую — то кафешку, где я наконец смогла спокойно выдохнуть и перестать нервно дёргаться. Кофе от греха подальше я себе заказывать не стала, а ограничилась чаем. С ромашкой.

— Давай, колись, партизан, — жуя пончик, потребовала в нетерпении подруга. — Он хотя бы сатир?

Я поникла, хмуро взглянула на неё и тихо шепнула:

— Неа…

За нашим столиком повисла тишина.

Меня это пугало, потому что взгляды Милы на межрасовые отношения были вполне себе конкретные. Она считала извращенцами всех, кто хотя бы мысль такую допускал.

— Он, вроде как, оборотень, — так же тихо уточнила я.

Я ждала бури, но, к моему удивлению, Мила спокойно хмыкнула и с задумчивым видом произнесла:

— В жизни надо попробовать всё… Странно только что гон у тебя и на оборотня распространился, но у тебя вечно всё наперекосяк, так что я даже не удивлена.

Я вздохнула, но, оказывается, она ещё не закончила свою поучительную речь:

— Но ты лучше больше так не чуди. Найди себе сатирчика и живи припеваючи, плодите нимфочек.

Я грустно улыбнулась. Мой ночной знакомый был почти идеальным мужчиной в моём представлении, а поэтому мне там абсолютно точно ничего не светило.

Он шикарный мужчина! Настоящий красавец, принц, о котором можно и нужно мечтать. Да я бы ради такого… от сатира отказалась!

— Ой! — что — то слишком замечталась. Нет, это уже ни в какие рамки! Я — нимфа, а, значит. Должна выйти замуж за сатира. Именно они всегда нас преследуют, в хорошем смысле. Так что, если нимфа выходит замуж — только за сатира, с ними же обычно и происходит лучший секс. Мы созданы друг для друга, поэтому думать об оборотне… Нет, он, конечно, красавчик, но придавать традиции нельзя.

— Детка, брось думать о нём! — Милка как всегда сама проницательность. — Тем более ты в таком возрасте, что пора наконец — то найти сатира и зажить спокойной нимфийской жизнью.

— Угу, — кивнула ей, а сама прикрылась огромной чашкой горячего чая. Она права, нимфы быстро взрослеют. Но почему этот оборотень не выходит из головы? Ах, просто он удивительно красивый — вот и всё. Так что нужно забыть об этом мужике, принять то, что с такими как он мне второй раз не светит и возвращаться в родные степи.

Когда чашка опустела. Раздался звонок мобильного телефона. Наверное, чувствуя моё смятение на расстоянии, мама решила устроить допрос.

— Солнышко, привет! — мамуля в слишком хорошем настроении. Она тоже нимфа, но уже опытная, так что улыбка для неё явление редкое, что уж говорить о приподнятом настрое.

— Привет, — пыталась состроить счастливый голосок и мою игру не рассекретили. Аж странно.

— Цветочек наш, у нас для тебя такая хорошая новость! Ты просто не поверишь!

— Папа наконец — то начал получать зарплату, достойную его труда? — саркастично заметила я.

— Нет, но эта новость намного лучше! Мы подыскали тебе отличную партию! И он — сатир!

А я — то думала, дракон. Подумала так, но не сказала, потому что мама — натура крайне чувствительная, решит ещё, что я издеваюсь.

— Мам, мы же говорили, — закатила глаза, Милка, понимавшая мои душевные терзания, громко хихикнула. — Я пока не готова к семейной жизни. И мужа себе сама найду.

— Цветочечек, ты сейчас в том возрасте, когда сильная мужская рука просто необходима! Я же помню себя, дурная была, на мужчин кидалась. Не хочу я для тебя такого начала взрослой самостоятельной жизни.

— Мам, ты преувеличиваешь!

— Уверена? — а вот тут в мамином голоске прорезалось ехидство. — А ночью чего творила? Я тебе дозвониться не смогла, Милка твоя полгорода на уши поставила. А уж я — то все знаю…

Захотелось побиться головой о стол, не взирая на удивление окружающих и круглые глаза официанта. Ну, если мне чего — то хочется, я это всегда делаю. Тут мама права.

— Крепись, Лизок, — снова хихикнула Милка.

— Мама…

— В общем так, — железные нотки командира военного гарнизона в лице нежной нимфы заставили меня заткнуться, — у тебя есть неделя, обживайся в новой квартире, устраивайся на работе. А потом мы с отцом приедем в гости.

— С гостем? — протянула тоскливо.

— Ну, конечно!

И, не прощаясь, бросила трубку. Мама в своём репертуаре. Лучше бы шикарную новость папа сообщил — сухо и по делу.

— Мне тебя поздравить со скорым замужеством? — Милка отломила кусочек булочки.

— Не сыпь мне соль на рану…

— Она ещё болит, — провыла подружка. — Вот тебе и способ о своём оборотне забыть.

— Он не мой.

А так хотелось…

— Ага, не твой. И не будет твоим. Поразвлекалась и будет. Оставишь в памяти шикарную ночь и пойдёшь дальше. Нет, ты, конечно, можешь его разыскать, адрес — то знаешь, да заставить на себе жениться. Но ведь понимаешь, что в отличие от других рас, ты не сможешь родить от того, кто тебе судьбой не предназначен.

— Скажи проще, закатай, Лизок, губки и бери, что дают.

— Ой, да ну тебя! Как будто раньше с другими не спала? Помню этого, как его, водяного. И ещё дурака крылатого, что сох по тебе, а ты его потом динамила.

— Всё, я поняла. Оборотень, так оборотень. Оставлю его в прошлом.