Глава 15

Прошло всего два дня, как меня выписали. Егор приезжал каждый день и подолгу сидел рядом со мной. И мы разговаривали. О нем, обо мне. Мы хотели наверстать упущенное, узнать друг о друге больше. Я даже предположить не могла, что Егор любит зимние виды спорта! И особенно уважает горные лыжи.

Мама тоже приходила, но я старательно на неё дулась. Простить её всё-таки пришлось, потому что от мысли, что у моего малыша не будет бабушки, сердце жалобно сжалось, а на глаза навернулись слезы. Маме пришлось полчаса успокаивать рыдающую меня.

И вот, выписка. Доктор заверила меня, что в полном порядке. Нет никакой угрозы ни мне, ни малышу. Я не стала скрывать облегчения. А мама и Егор сошлись в сллвесной битве — кто будет заботиться о бедной Лизе. Мой грозный оборотень победил. Мама уступила, но не сдалась.

— Я буду звонить и приезжать, — напутствовала она, когда мы высадили её возле нашего подъезда и рванули в квартиру Егора.

Внизу живота скрутился тугой узел, когда ладонь Егора легла на моё колено и медленно поползда вверх. При этом оборотень не отрывал глаз от дороги. Будто не его шаловливая ручонка забралась под подол моего сарафана и коснулась трусиков.

Я охнула и развела ноги, откинувшись на спинку сидения. Получив официальное разрешение, пальцы Егора прошлись по складочкам сквозь тонкое кружево, сжали клитор…

— Никакого секса за рулём, — строго сказал Егор и на мгновение повернулся ко мне, — но я чувствую, что ты уже вся влажная.

— Егор, — я закусила губу и тонко застонала.

— Я рад, что ты уже возбуждена, — так же строго сказал он, но на меня уже не смотрел, положил обе руки на руль, — теперь сиди и терпи до самого дома. Это первое наказание.

Я не смогла ничего возразить. В груди клокотало предвкушение, напряжённые соски царапали чашечки лифчика, а мне до безумия хотелось снова почувствовать эти лёгкие касания там, внизу.

Не знаю, как я смогла дотерпеть до дома, но в подъезд мы вошли, как чинная семейная парочка. В лифте я прижалась к Егору всем телом, потираясь о недвусмысленно выпирающий бугор в его штанах.

Любимый притянул меня к себе за бедра. Его руки проникли под юбку и трусики, коснулись разгоряченного влажного входа, и меня выгнуло дугой, а сердце заколотилось как сумасшедшее. Я дернулась, пытаясь насадиться на его пальцы, но он немедленно убрал руки. И даже отступил в сторону!

— Ты наказана, Елизавета, — промурлыкал он, медленно облизывая пальцы, перепачканные в моих соках. — Даже не надейся сегодня кончить без моего разрешения…

Я обреченно застонала, а потом коснулась себя сама. Оборотень уже был тут как тут. Он схватил меня за руки и сжал их железной хваткой у меня за спиной. Так мы и вошли в квартиру.

— Меня можно только любить, а наказывать нельзя! — решила попротестовать, хотя сама чувствовала, что готова взорваться от невероятного возбуждения.

— А кто сказал, что я тебя не люблю?

Егор стоял за моей спиной, лица я не видела, но по голосу поняла, что все, приехала Лизка, теперь не отвертится! Он не отпускал мои руки, направляя меня к спальне, но в гостиной почему-то замер и даже отпустил. Я воспользовалась ситуацией и обернулась к нему. От взгляда моего оборотня перехватило дыхание.

— Раздевайся, — властно произнёс он, не оставляя даже единой возможности передумать и сбежать.

Да будто бы я собиралась бежать от него! Нет! Мне хотелось раствориться в нем и забыть свои глупые мысли, из-за которых я чуть было не лишилась своего счастья.

На мне был простой сарафан с пуговками на груди, которые я принялась медленно растегивать. Пальцы скользили по ткани, и мне казалось, что я соблазняю скорее себя, чем его, потому что Егор выглядел слишком спокойным. Только взгляд… Взгляд выдавал, о чем он думает. Точнее, как он представляет, что сделает со мной, стоит лишь снять единственную преграду — клочек ткани в цветочек, совершенно не соответствующий ситуации.

Дрожь прошла по телу, когда я случайно задела напрягшиеся соски. Застонала сама, подумав, что это тоже должно его сподвигнуть на дальнейшие действия.

Ткань с тихим шуршанием сползла по мне вниз, оказалась на полу. Я перешагнула через неё, оставшись в мокрых кружевных трусиках.

И если я надеялась на немедленное продолжение, то очень ошиблась. Егор оглядел меня, улыбнулся предвкушающе и вдруг отступил назад. Я удивилась, захотела подойти к нему, но мой соблазнительный оборотень меня остановил:

— Стой там, — а сам прошёл к бару, достал бокал и бутылку красного вина. — Я говорил, Лиза, что очень тобой недоволен. Хочешь меня? Придётся заслужить.

— Чего? — возмутилась не на шутку. — Егор!

Он засмеялся и налил себе немного вина.

— Лиза, все очень просто. Ты так много заставляла меня переживать, что теперь я хочу увидеть, как ты можешь сделать кое-что другое.

Я открыла рот и закрыла. А ведь он прав, сколько нервов я потрепала! Что ж, раз хочет посмотреть, то я покажу! Я потомственная нимфа! А значит, могу очень многое!

— Хорошо, — опустила реснички, придумывая с чего бы начать.

Соблазнить мужчину, который и так хочет меня? Легко!

Провела указательным пальцем по животу, по ложбинке между грудями, обвела по контуру губ и положила палец в рот. Быстро посмотрела на Егора, оценивая эффект, и продолжила. Обвела его несколько раз языком, представляя на месте своего пальчика нечто более существенное. Вытащила его изо рта, коснулась сосков, сначала одного, потом другого, которые сжались от восторга, и спустилась ниже.

Егор залпом допил бокал и поставил на стойку. Я думала, что он подойдёт ко мне, но не тут-то было. Резкими, нетерпеливыми шагами Егор двинулся к дивану. Скрипнула кожа, и он произнес:

— Не останавливайся, Лиза, продолжай.

Оборотень! Ну, что ж, ты сам напросился.

Провела по кружевному краю резинки трусиков. Егор шумно выдохнул. И кто кого наказывает, а, любимый?

Пальцы цеплялись за тонкое кружево, но я не останавливалась, пока не добралась до влажных складочек. Дыхание перехватило, стало немного стыдно, ведь я собиралась довести себя до блаженства прямо у него на глазах!

Набухший клитор стал очень чувствительным. Я сжала его пальцами, и стон вырвался сам, хотя я и хотела сдерживаться до последнего. Вздрогнула, снова погрузила пальцы во влажные складочки, которые стали слишком чувствительными. Закрыла глаза от удовольствия, плюнула на все свои сомнения и ввела палец в себя. Тело тут же отреагировало, выгнувшись дугой, по каже пробежали мурашки, дыхание перехватило.

— Стой!

Я не заметила, как Егор оказался рядом. Но, видимо, он не хотел, чтобы я продолжала, потому что нежно взял мою руку и облизал пальцы, что только что находились внутри меня. И сделал он это так, что сердце сбилось с ритма, а возбуждение, которое и так можно было разливать по бочкам, захлестнуло с новой силой.

Ничего не соображая, потянулась к нему и получила жёсткий поцелуй.

Егор приобнял меня, и я почувствовала, как в меня уперлось твёрдое намерение, которое было бы трудно с чем-то спутать. Прижалась к нему всем телом. Руки Егора перекочевали мне на попку с силой сжали ее, а потом я взлетела вверх, успела ухватиться за его шею и оказалась буквально насаженной на толстый крепкий член самого горячего оборотня.

Врач сказал, что секс нам разрешен еще как минимум несколько месяцев. Это было последней связной мыслью, которая пронеслась в моей голове, прежде чем я с головой погрузилась в океан блаженства. Егор трахал меня напористо и глубоко, сначала медленно, а потом все ускоряя темп. Я постанывала, но потом начала просто орать в голос, вонзая ногти в его мускулистые плечи. Меня переполняла первобытная страсть и удовольствие. Он полностью угадывал мои желания, а их сейчас было немного. Мне хотелось не нежного и долгого единения душ и тел, а именно жесткого быстрого траха. Ведь наши души, как бы смешно это ни звучало, давно уже соединились, и это не изменить.

Мы кончили одновременно. Мой крик отдавался в моих собственных ушах в унисон с приглушенным рыком Егора. Любимый излился в меня горячими толчками. Чувство заполненности стало нестерпимым. С закрытыми глазами я повисла на Егоре, чувствуя, что если не схвачусь за него, то просто упаду. Мы ведь так и не дошли до постели…

— Зато будет повод повторить в постели, — пробормотала я. Егор понял все правильно. С тихим бархатным смехом он подхватил меня и бросил на кровать, нависая сверху. А я обхватила его ногами, понимая, что снова начинаю возбуждаться.

Дальше все слилось в водоворот сплошной страсти. Мы, что называется, дорвались друг до друга и взлетали к небесам вместе раз за разом. Уже не нужны были никакие афродизиаки, никакие уловки, ведь Егор хотел меня не меньше, чем я его.

Не знаю, каким он будет отцом, но с будущим мужем мне повезло. И не нужны мне никакие сатиры!

Я прижалась к нему, стала смотреть в его глаза. Всё ещё не верится. Егор мой и больше никто нам не помешает. Только бы всё это длилось вечность. Хочу быстрее стать его женой. Чтоб и наш малыш рядом, и все мы вместе, уезжаем в какой-нибудь экзотический город и там по-настоящему счастливы. Хотя можно даже и без всяких городов, главное — с Егором, моим истинным, моим любимым. И как я когда-то могла его отвергать?

— Ты лучше любого сатира. Ты вообще лучше любого мужчины на этой планете, — улыбнулась ему, поглаживая мускулистую грудь. В животе разлилось приятное чувство, словно мой ребёночек одобрял эти слова. Если одобряет, то наверняка девочка.

— Я знаю, — мой любимый прошёлся рукой по взъерошенным волосам. Ах, так! Знает он. Значит, я тут его хвалю, а он мне так отвечает! Одно слово: волк.

— Эй, я пытаюсь сделать тебе комплимент, — наморщила носик, посмотрела на этого самовлюблённого оборотня. А он только смеётся! Улыбается, немного даже хихикает.

— Я и так знаю, что ты меня любишь, — меня притянули к себе, от чего я снова почувствовала, что возбуждаюсь. Соски заныли от наслаждения и воспоминаний о том, как он буквально только что властно трахал меня прямо на этой кровати. По телу побежала лёгкая дрожь, спина прогнулась от того, как он прошёлся по ней пальцами. Ох, Егор, что ты со мной делаешь. Когда мы поженимся, ты точно не будешь вылезать из постели!

— Вот обижусь и уеду, — надула губки, снова посмотрела на него, с наигранной обидкой. — Что ты тогда будешь делать?

— Куда ты уедешь? — снова эта улыбка! Да он издевается! Ух, я ему устрою! — В тот момент у нас уже будет малыш. Перевозить ребёнка без разрешения отца запрещено.

Прагматично. Впрочем, я даже не удивилась. У таких как Егор всё всегда схвачено, в конце концов он мой босс. Или уже нет? Мне кажется, так уже никогда не будет. Да и уволюсь я. Иначе весь офис будет караулить меня у двери его кабинета.

— Какой ты не романтичный, — погладила его по волосам, медленно спускаясь на щеку, на трёхдневную щетину. Такой потрясающий.

— Я уверен, ты меня научишь.

— Куда ты денешься от твоей истинной? — с этими словами нежно прикоснулась к его губам. Но кто сказал, что меня так просто отпустят? Меня затянули в страстный жаркий поцелуй. По коже снова бежали мурашки, а всё тело затопило жаром. Мы жадно ловили каждое мгновение и в каждое я понимала, что нашла своего идеального.

Мой Егор! И всё у нас будет хорошо. Кто бы что ни говорил. Пусть нимфы чешут языками сколько влезет, а все мамины знакомые высказывают своё «фе». Мне всё равно! Ведь у меня есть Егор — мужчина, которого я люблю. А если есть любовь и семья, то о чём ещё может мечтать девушка?

Полгода спустя

Егор позвонил и сообщил, что скоро будет дома с каким-то очень важными новостями. По его тону было ясно, что ничего хорошего не предвидится, но я все равно надеялась на лучшее.

Эти месяцы были самыми лучшими, самыми восхитительными, такими необыкновенными, что я и мечтать не могла. Только с работы пришлось уйти, потому что романы между коллегами не приветствовались, даже если этот коллега — самый главный босс!

Труднее всего было заработать прощение от Милки, которая перестала со мной разговаривать. Впрочем, и она меня очень быстро простила, особенно после того, как я ей сообщила, что хочу назвать свою дочь в её честь. Да, я ждала доченьку, очень ждала свою Милу Егоровну!

Погладила себя по круглому животику и направилась на кухню, очень уж захотелось апельсин. Вкусы менялись со страшной силой, порой мне становилось жалко Егора. Однажды он объехал все ночные супермаркеты, чтобы найти мне личи и мороженое со вкусом лайма и лесных орехов. А когда привёз, мне захотелось обычного молока. Но мой любимый стоически переносил все мои капризы и заявлял, что у нас родится мальчик, причём, альфа и с характером. В мамочку.

Как бы ни так! Я хотела доченьку.

Звонок в дверь оторвал от чистки третьего апельсина. Увлеклась немного. Открыла и чуть было не была сметена ураганом по имени "мама".

— Да он гад! Лиза! Он самый настоящий плохой оборотень! У него есть любовница!

Мама пролетела мимо меня, нацелившись на бар. Отлично, они опять поссорились с папой.

Вообще, теперь у меня было два папы: сатир и оборотень. После того, как Егор помог отыскать истинного мамы, все сильно запуталось. Оборотень, красавец в свои пятьдесят с хвостиком, нам обрадовался. Женат он не был, так что тут же попытался заполучить маму обратно. А мой другой папа, который сатир, сначала отступил, а потом ударил копытом, отполировал рога и бросился в бой. В итоге, мама уже три месяца живёт на минном поле. То один устраивает ей сюрпризы, то второй. Выигрывает, однако, папа-оборотень. Истинный все же, хоть мамино упрямство сломить трудно.

— У кого любовница? — переспросила удивлённо.

Мама посмотрела на меня волком, отвинтила крышку непочатой егоровской бутылки дорогущего виски и отхлебнула прямо с горла. Я тяжело вздохнула, погладила круглый животик для релаксации и продолжила.

— Мам, ты уверена?

— я была у козла этого плешивого и сама видела эту шлюху! — зарычала мамулечка.

— У папы-сатира? — кажется, я перестала что-то понимать.

— Нет, у другого козла! — взвизгнула мамуля и снова присосалась к бутылке. Я тоненько выдохнула.

— Так и в чем твоя проблема? — мама подавилась и вытаращилась на меня, а я решила развить мысль, — значит, папа-сатир победил папу-оборотня в битве за тебя, поэтому возвращайся к мужу, да и забудь ты про своего истинного. Ты ж умеешь.

— Забыть? — зарычала мама и со стуком поставила бутылку на столешницу, — о нет, я ему сначала покажу, что он потерял, а потом забуду! Кобель блохастый.

— Мамуля, успокойся. А то ты в таком состоянии кого-нибудь убьёшь, — я блаженно улыбнулась, — иди лучше в ванную, приведи себя в порядок. Егор скоро приедет.

— Все эти волки кобели! — снова прорычала мама и послушно направилась в ванную.

Я вздохнула с облегчением, закрыла бутылку и убрала её обратно в бар. Мама щедро отхлебнула. Может, долить туда чаю, тогда Егор точно не заметит, что кто-то выхлебал четверть его дорогущего забугорного пойла? Немного подумав, я решила не портить благородный напиток чаем с пакетиков. Думаю, Егор поймёт и простит маме этот акт вандализма, а вот на меня будет долго дуться, если испорчу всю бутылку.

Послышался звук проворачиваемого ключа в замке. Я поспешила к входной двери, встречать любимого с его супер новостями. В душу закралось смутное беспокойство, я непроизвольно охватила свой большой живот руками, будто защищая малышку.

Внутри беспокойно заворочалось моё маленькое чудо, и я постаралась успокоиться. Ребёнок же чувствует моё состояние. Как жаль, что уже совсем скоро наша связь будет уже не столько крепкой. И жаль, и в то же время я предвкушала то мгновение, когда возьму на руки маленький комочек счастья, частичку меня и Егора. Ласково прижму к себе, невесомо коснусь губами маленького лобика, загляну в огромные умные глазки…

— Это она? — раздался требовательный неприятный голос.

— Мама! — рыкнул Егор, а я посмотрела на прибывших.

Рядом с Егором стояла красивая женщина, сходство между ней и моим истинным определённо прослеживалось, но гримасса неприязни на лице женщины все портила.

— Егор? — я посмотрела на любимого в поисках объяснений.

— Лиза, это моя мама — Оксана Степановна. Мама, — он пригвоздил родитедьницу суровым взглядом, — это Елизавета, моя истинная и мать моего ребёнка.

— Егор! — рыкнула ничуть не хуже моей мамочки эта Оксана Степановна и смерила меня презрительным взглядом, — отвратительно! На какой помойке ты это отрыл? И какая к демонам истинная? Это, — она поморщилась, — не может быть твоей истинной. Она наверняка тебя ппиворожила, милый! Ты будущий альфа городской стаи, твоей истинной не может быть эта… Нимфа!

Мою расу она произнесла как ругательство. Будто я была не дитя природы, а какой-то мерзкий таракан на помойке. К глазам подступили жгучие слезы обиды, внутри все сжалось, а ребёнок снова заворочался.

— Мама, не смей так говорить о Лизе, — зарычал Егор и скользнул между мной и своей матерью, закрывая меня от неё.

— Я говорю чистую правду! Ты чистокровный оборотень, сильнейший альфа нашего региона! Твоей истинной не может быть какая-то нимфа, — бесновалась эта женщина.

Я отступила к стене, неожиданно на меня навалилась сильная тяжесть, а в животе начало тянуть. Голова чуть закружилась и я прикрыла глаза. Что происходит?

— А ну закрыла свой поганый рот, шавка плешивая! — в другом конце коридора хлопнула дверь. Ох, это тяжёлая артиллерия прибыла. Мамулечка.

Она и так на взводе из-за моего биологического отца, который оборотень, а тут ещё мать Егора, тоже оборотница, обижает её кровиночку. Ух и не поздоровится сейчас этой Оксане Степановной.

Ох, ох, ох. Кажется, мне сейчас тоже не поздоровится! В ушах стучала кровь, по телу разлилось напряжение. Нет, нет, нет, только не это! Ещё же рано, врач сказал, ещё недель шесть смело можно ходить. Нет, воды, миленькие, подождите, не отходите!

Тем временем в нашем коридоре бушевал ураган.

— Как ты меня назвала?! — взвизгнула мать Егора.

— Ты ещё и глухая! — зло расхохоталась встрепанная мама, — ничего, я тебе сейчас ещё и глаза выцарапаю, дрянь. Будешь знать, как обижать мою дочь!

И с воинственным кличем кинулась на мать Егора. А сам Егор не знал, как ему разорваться. Секунда выбора, и он оказался рядом, поддержал под руку и заглянул в глаза.

— Лиза, тебе плохо? — его голос дрогнул, — какой я идиот! Не надо было приводить маму.

— Егор… — две женщины сзади сцепились, но мне было не до этого, — Егор, у меня воды отходят. Егор, я сейчас рожать буду!..

— Что?! — раздалось слаженное на три голоса.

Я охнула, схватилась за живот. Боже, боже, боженька! Я… Я рожаю!

— Егор, вези её в больницу, мы присоединимся позже, нужно собрать вещи! Давай, бегом!

Зарычала как настоящая волчица моя родительница. Я уже ничего не понимала, мне просто было больно, эта боль пульсирующим напряжением расходилась по телу и мне просто хотелось отключиться от мира. Но я знала, что мне нельзя. Я должна держаться и терпеть. Я должна помочь моей малышке прийти на этот свет. Нашей с Егором малышке!

Я отдал свою руку в ее полное распоряжение. Моей девочке сейчас нужны были все силы, которыми я мог с ней поделиться. Боль ничтожна, моя боль, а ей я больше не позволю так рисковать. Если бы я только мог все исправить и не мучать ее так.

— Ну, давай, нимфочка, последнее усилие, — попросила врач.

Я не отрывал взгляда от Лизы, пытаясь подбодрить ее, впитывал боль и страх, избавлял от него.

А затем услышал резкий детский вскрик. Сначала тихий, он становился все громче и громче.

— Поздравляю, у вас мальчик, — улыбнулась акушерка. — Маленький волчонок.

— А мы же ждали девочку, — произнесла Лиза с легким удивлением. — Можно? — слабо попросила она.

На моего сына надели цветастую шапочку, завернули в пеленку и положили Лизе на грудь. Я видел слезы на ее глазах и, думаю, что точно такие же были на моих. Крошечный комочек, который объединил две столь разные судьбы.

— Мы его заберем, — мягко произнесла врач. — Он слишком маленький. А вы еще успеете на него наглядеться.

Лиза попыталась протестовать, но она слишком устала. Я поцеловал ее в холодный лоб.

— Как назовем? — спросила она. — Имя "Мила" ему не очень подходит…

— Может… Валера? — хмыкнул я, пытаясь ее развеселить.

Она улыбнулась и качнула головой:

— Только не это. Давай Александром, как папу? Мама, конечно, будет в ярости, но пусть это будет маленькая компенсация за то, что он не знал обо мне.

— Как хочешь, любимая. Для тебя я готов на все.