Глава 29. Вика

Меня все бесит. Солнце, что светит в окно, окружающие люди, запахи, звуки работающей офисной техники, я сама. Раздражает до невыносимости! Кажется, я превратилась в огромный-огромный шар, который наполнен до краев и вот-вот лопнет. Совершенно и абсолютно все действует мне на нервы. Аж трясет, как сильно. А еще хочется плакать. Забиться где-то в уголке и рыдать, рыдать, рыдать. Жалеть себя, убиваться собственной никчемности. Меня кидает из стороны в сторону, штормит.Я раз за разом прокручиваю «солнышко» на эмоциональных качелях. Что ж за ерунда со мной творится? Никогда ничего подобного не было. Подобное состояние можно было бы списать на плохое самочувствие, стресс, длительное восстановление и прочую ерундистику, но нет. Оно с этим не связано. После выхода из больницы прошла неделя, а моя злость лишь усиливается с каждым днем. Надо с этим что-то делать. Срочно! Пока я окончательно не испортила отношения с Марком и Ингой, пока Давид не вышвырнул меня взашей. Знаю, что не права. И что веду себя отвратительно тоже знаю. Нобли-и-ин! Никак не могу раздражение и злость одолеть. Закидываю в рот кусок шоколада, запиваю малиновым чаем без сахара и продолжаю читать рабочую почту. Дава прислал несколько указаний. Их выделяю отдельно. Торковский не любит, когда что-то из сказанного им делается в полмеры, так что придется все его поручения выполнить точно и в срок. Помимо этого делаю наброски по предстоящим задачам, красным выделяю то, что не терпит, а зеленым то, что может подождать. Краем глаза вижу, как из кабинета Давида выходят Марк и Марат. Муж моей сестры приехал на несколько дней навестить брата. А заодно забрать своих назад. Мне будет сильно не хватать Аси и мальчишек, но я прекрасно понимаю, что их дом не здесь. Когда-нибудь я тоже приеду к ним в гости. Но жить все же хочется здесь. – Вик, ты вечером к нам зайдешь? – Напротив моего стола вырисовывается фигура Марата. – Ася просила напомнить, что тебя ждет. – Ой.– В голове рушатся все выстроенные на сегодня планы. – Если честно, то я даже не знаю. Дел много. – Мы скоро уедем, – говорит предупреждающе. – Учти. – Угу, – киваю. Вижу, что Инга возвращается на свое рабочее место, и быстро прощаюсь с Маратом. Не хочу привлекать особое внимание к себе. Если с Давидом кое-как удается держать дистанцию, а после той нашей стычки он требует исключительно делового общения от меня, то с Маратом подобное не прокатит. Он хоть и в какой-то мере родственник, но все же не близкий мне человек. – Закажи пропуск и подготовь документы, – «оживает» селектор. Голос Давида мурашками проходит по коже, заставляя внутри трепетать. – На кого заказывать пропуск? – уточняю. – Почту открой и все увидишь, – рявкает в ответ. Последнее время Давид со мной довольно резок. Но оно и понятно, с ним нельзя было обращаться, как я это сделала. Дава не тот, о кого можно вытирать ноги. Но я ведь тогда не специально! Не знаю, что вообще на меня нашло в последние дни. Обидно, хоть плачь! Я перебрала все доступные варианты, но так ничего и не подобрала, чтобы унять бушующую злость. Успокоительные нельзя, лекарства тоже, а чай не помогает. Как вернуть себя прежнюю, не представляю. – Хорошо, – заставляю себя произнести спокойным тоном. Пусть в груди клокочет буря, Давид здесь ни при чем. Если был бы конкурс из разряда «уничтожь свою карьеру», то я заняла бы первое место. За короткое время испортить отношения сразу с несколькими вице-президентами и генеральным директором еще нужно уметь. Хорошо, что перед Марком смогла извиниться. Снова возвращаю внимание к монитору. Только вот читать читаю, а смысла понять не могу. Живот крутит, в груди свербит. Все мысли заняты острым желанием поесть запеченного в духовке морского языка. Рот наполняется слюной, руки дрожат. Кажется, что мир рухнет, если немедленно не отведаю этой рыбки. Жирненькая, вкусненькая, нежненькая… М-м-м… А с вареной картошечкой так и вовсе объедение! – Вика, ау! – машет руками Инга. – Прием-прием. – Ой, – возвращаюсь с небес на землю. Перевожу на коллегу задумчивый взгляд. – Ты что-то хотела? – Уже все нашла, – берет из принтера напечатанный документ. – Ты чего такая странная?– всматривается в меня более пристально. – Все в порядке? – Нормально, – отмахиваюсь. Я не желаю вдаваться в подробности. – Слушай, а ты не знаешь, где неподалеку можно рыбу поесть? – тут же озвучиваю свой странный вопрос. Разумом понимаю, что делаю это зря. Но уж больно сильно хочется. Кажется, если немедленно не поем рыбки, мир рухнет. – Рыбу? – удивляется. Затем щурит глаза и улыбается хитро. – Ты случаем не беременна? – Отстань, – пренебрежительно отмахиваюсь от нее. Снова едва успеваю заглушить раздражение. Оно прямо рвется наружу из самого центра груди, не остановить. Это ужасно. Со мной творится что-то невероятное, и как с этим справиться, совершенно не представляю. Хоть о стену головой бейся. – Почему если человек хочет рыбу, то тут же должен быть беременным? – искренне возмущаюсь. А теперь не переиграть. – Может, у меня месячные вот-вот начнутся и это банальный предпмсный жор? – Может, и так, – пожимает плечами. – Мегерой ты тоже от этого стала? – щурится. Я замолкаю. – Вот, держи, – пишет на листке бумаги номер телефона. – Это очень хороший врач. Позвони ему и договорись о приеме. – Я не беременна, – упрямо стою на своем. – Вик, я не дура, – беззлобно отрезает. – Записывайся на прием, тебе нужен хороший врач. Этот, – показывает пальцем на номер,– лучший. – С-спасибо, – растерянно моргаю. – Вот ты где! – За спиной Инги вырастает Марк. – Я тебя потерял, – обращается к сестре. После моего некорректного поведения он больше со мной так тепло не общается, держит дистанцию. Хоть я извинилась, постаралась все ему объяснить, но это толком ничего не дало. Марк четко дал понять, каковыбудут дальнейшие наши с ним отношения. Обидно, но я его не виню. Сама виновата. – Что-то срочное? – Инга нехотя отходит от меня в сторону. – Тетя Инга! Ура! – Со всех ног прямо к ней несутся двое детей, мальчик и девочка лет четырех-пяти. – Мы приехали! Пойдем обедать! – Ма-а-арк! – Инга закатывает глаза. – Ты чего не предупредил, что привезешь сегодня свою малышню? – У тебя есть дети? – ошарашенно смотрю на Ермолаева. У меня банально нет слов. – Как видишь, – говорит мне равнодушно. – Инг, мне некуда было их деть. Няня заболела, садик на карантин закрыт. – А мама? – вырывается у меня некорректный вопрос. – Мамы у них нет, – негромко поясняет Марк. – Вика! Ты выполнила мое поручение? – В селекторе вновь раздается гневный голос Давида. – Одну минуту, Давид, – пауза,– Эмильенович, – выговариваю отчество. – Сейчас все сделаю. – Немедленно! – говорит, уже стоя на пороге своего кабинета. Проходит по мне внимательным строгим взглядом, скукоживаюсь вся от него. – Марк, зайди ко мне. Побеседуем.