Глава 33. Вика

Дрожащими от волнения пальцами набираю номер Давида. Подношу телефон к уху, слушаю гудки. – Что-то срочное? Я занят, – говорит хмуро. Сердце пропускает удар. – Давид, это я, – говорю с трудом. Приходится выдавливать из себя каждое слово, но Аська права, я не справлюсь одна. – Вика? – удивленно. – Ты почему мне звонишь с этого номера? – Я попала в беду, – произношу глухо. – Пожалуйста, приезжай.– На последнем слове голос срывается, из глаз капают слезы. Доигралась во взрослую и самостоятельную. Пора прекращать. – Где ты? – спрашивает не скрывая эмоций. Они бьют ключом. Называю Торковскому свое местонахождение, возвращаю телефон сестре, она сжимает мою ладонь, поддерживает. Молчим. Иногда молчание может говорить громче любых слов. Сейчас я как никогда именно это и ощущаю. Аська всегда будет на моей стороне, что бы ни произошло. Равно как и я всегда буду ее поддерживать. Смотрю в окно, пытаюсь унять слезы. Они, сволочи, так и продолжают течь. Вдруг замечаю до боли знакомый автомобиль, и сердце падает в пятки. Резко отстраняюсь к стене. – Вик, ты чего? – на меня хмуро смотрит Аська. – Там они, – шепчу. – Где? – подается вперед, всматриваясь в прохожих на улице. Но только моя сестра успевает спросить, как напротив входа в ресторан останавливается большой белый тонированный внедорожник и закрывает обзор. Водитель включает аварийки, но выходить из авто не спешит. Зато открывается пассажирская дверь, и из машины выскакивает Давид. Он размашистым, уверенным шагом поднимается на крыльцо, открывает двери ресторана, и спустя мгновение мы оказываемся с ним лицом к лицу. – Ася, – кивает моей сестре. – Вика, – обращается ко мне, в глубине глаз бушует настоящая буря. – Что случилось? Кто посмел обидеть тебя? – присаживается рядом со мной, бережно поворачивает лицом в себе, всматривается. Такое чувство, что видит меня насквозь. Знает каждую мысль, каждую тайну. Мне от этого становится только теплее. В его взгляде столько эмоций, что у меня перехватывает дыхание. Смотрю на него и понимаю: какая же я дура, раз столько времени скрывалась и пряталась от него! Я люблю Давида. Он самый чуткий, самый внимательный и самый заботливый мужчина, который только может быть на всем свете! Он будет самым лучшим отцом для нашего малыша! – Прости меня, – шепчу утыкаясь ему в грудь с громким плачем. Мне стыдно и больно, я всех подвела. – Все будет в порядке, – говорит тихо. Успокаивающе гладит меня по спине, обнимает, а я продолжаю рыдать. Мне в этот момент плевать на окружающую нас обстановку, на множество посторонних, я не переживаю, что кто-то увидит нас и потом будет осуждать. Мне плевать. Я люблю. Люблю Давида! И отрицать это глупо до невозможности! А еще глупо от него убегать. – Я дура, – смотрю на него заплаканными глазами. – Прости меня, пожалуйста, – шепчу и снова продолжаю рыдать. Гормоны, беременность, госпитализация, непонятная тетка, проблемы с жильем и на работе, попытка изнасилования и страх… Этого всего слишком много на меня одну, я не справляюсь… Как ни стараюсь держаться, но не могу. – Марат приехал, – тихо говорит Аська. – Мне пора уезжать. – Иди, —отвечает Давид. – Не переживай за сестру, с ней все будет в порядке. Я прослежу. Дава и Аська прощаются, сестра бегло целует меня в макушку. – Держись, – шепчет на ухо. – Расскажи ему правду. Давид должен обо всем знать, – наставляет. – Угу, – киваю и прижимаюсь к груди Торковского чуточку крепче. Закрываю глаза, вдыхаю до боли родной запах любимого мужчины и едва сдерживаюсь, чтобы его не обнять. Не знаю, сколько по времени мы вот так просидели, я потеряла счет минутам. Мне так хорошо рядом с Давой, что словами не передать. Его мужественность, его уверенность, его сила буквально напитывают меня, успокаивают и расслабляют. Пока Торковский рядом, мне ничего не грозит. – Где твой сотовый? – первое, что спрашивает у меня, когда я прихожу в себя. – В сквере в сугробе, – киваю в сторону улицы. – Если его еще не забрали, – добавляю еле слышно. – Что он там делает? – хмурится. Смотрит на меня, как на дурочку. Видимо, я такой выгляжу в его глазах. – Можно я потом расскажу?– прошу его. Я сейчас не готова. Мне нужно собраться с мыслями перед тем, как открыть всю правду. – Пожалуйста, увези меня отсюда, – молю его. Давид сурово поджимает губы. – Поехали, – говорит,глядя мне прямо в глаза. – Но вечером ты обо всем расскажешь, – безапелляционно. Вздыхаю. Где ж мне столько решимости взять? Торковский помогает мне подняться, одеться, открывает дверь ресторана, пропуская меня вперед. Но в этот момент на пороге заведения появляется та, встречи с кем я так старалась избежать. Делаю шаг назад, нога подворачивается. Давид успевает меня поймать. – Какая встреча, – с хищной улыбкой произносит та самая женщина, от которой я пыталась скрыться. Она стреляет в Давида глазами, щурится. Словно считывает его внешность для дальнейшего воспроизведения. Дико неприятно. Мы с Торковским оказываемся словно под микроскопом у фанатично настроенного ученого, смысл жизни которого сводится к тому, чтобы нашу с Давой тайну разгадать. – Кажется, ты потеряла, – протягивает мой сотовый. Я не спешу его брать. – Бери же, – насильно пихает мне в руки выключенный аппарат. – Я возьму.– Торковский перехватывает смартфон, не позволяя мне к нему прикоснуться. – Пойдем, – говорит властно. Делает шаг вперед, заставляя странную женщину пойти на попятную. Он не сводит с нее сурового взгляда. Давид напряжен. – Вас не учили, что с молодыми и прекрасными нужно обходиться вежливо? – Дама кокетливо кидает претензию Даве. – С молодыми и прекрасными—согласен.– Он отвечает совершенно серьезным тоном. – Ты не относишься к их числу, – заявляет прямо. – Ты слишком стара и борза.– Затем Давид поворачивается ко мне. – Пойдем, милая, – говорит нежно. – Тебе нечего делать в компании недовольных жизнью старых дев.