Глава 28

Настя.

— Привет, Настя, — произносит негромко, заставляя мою кожу покрыться мурашками. — Не волнуйся, все будет хорошо.

Он протягивает мне свою руку и помогает выйти из автомобиля. Артур удерживает мою ладонь в своей руке несколько дольше положенного, но я, конечно же, не сопротивляюсь. Напротив, заряжаюсь от него уверенностью в том, что всё обязательно будет хорошо. Он так сказал и у меня нет поводов ему не верить.

Я иду следом за ним к автомобилю. Артур помогает мне забраться на заднее сиденье внедорожника, и, перед тем как захлопнуть дверь, несколько секунд всматривается в моё лицо.

- Подожди буквально минуту. Мы перенесем вещи из автомобиля Макса, закажем эвакуатор и тут же трогаем. Отсюда недалеко, обязательно успеем, — он не перестает смотреть своим внимательным взглядом, скорее всего пытаясь предугадать насколько мне больно и не рожу ли я в автомобиле, по дороге в роддом.

Слова Артура напротив действуют на меня умиротворенно. Я понимающе киваю, откидываюсь на спинку сиденья и поглаживаю живот в ожидании мужчин, которые справляются достаточно скоро. Когда Артур забирается на водительское сиденье, а Макс садится рядом, я замечаю, что на его куртке медленно тают снежинки. В этот момент я завороженно смотрю на его широкую спину и почти не думаю о боли.

Следующие двадцать минут мы едем на максимально допустимой скорости к роддому. За время дороги Артур бросает на меня короткие взгляды в зеркало заднего вида. Хмурится сильнее, когда замечает на моем лице гримасу боли и сильнее давит на газ.

Оказавшись в приемном покое, мне становится чуточку страшнее, несмотря на то, что вокруг бегают заботливые акушерки и врачи. И все что мне остается делать, это слушаться их.

Я поворачиваюсь назад и замечаю, что Артур остается стоять на улице, опираясь о бок машины. На его куртку вновь падают снежинки; лицо серьезное, брови сведены к переносице, а на челюстях играют желваки. Перед тем как он поднимает руку в воздух и машет мне на прощание, я отмечаю про себя, что он невероятно красивый. Даже сейчас, когда очередная схватка накатывает на меня с новой силой. Махнув в ответ рукой, выпрямляю спину, несмотря на то, что меня буквально скрючивает от боли и с гордо поднятой головой шагаю по лестнице.

— Мне быть с тобой? — спрашивает взволнованно Максим, когда оставляет мои вещи в родовой палате.

Она чистая, светлая и достаточно уютная. В углу комнаты стоит джакузи, на столике горят ароматизированные свечи, а сама палата совсем не напоминает мне больницу — во всяком случае здесь нет того устрашающего железного кресла, которое стояло в женской консультации.

— Нет, это не обязательно, Макс, — улыбаюсь ему. — Когда все случится — тебе сообщат.

Мне правда не хочется, чтобы в эти минуты Максим был рядом. Это слишком интимно и откровенно, а я не уверена в том, что хочу его до такого допускать. Мы с ним не в тех отношениях, да и ребёнка ещё недавно он вовсе не хотел.

Максим с облегчением вздыхает и сообщает мне, что будет ждать результаты внизу, вместе с отцом. Когда он прикрывает за собой дверь, я могу наконец-то вдоволь взвыть от переполняющей меня боли.

Никто и не говорил мне, что будет легко. Я всегда знала, что роды — это достаточно болезненный процесс, но сейчас мне только и хочется, что лезть на стенку, выть от боли и царапать стену ногтями. Чтобы не кричать слишком громко — кусаю губы. Сильно кусаю, ощущая на них металлический привкус крови. Успокаиваю себя тем, что это в первый и последний раз, нужно только перетерпеть и в моей жизни появится чудо. Крошечный человечек, который будет любить меня вопреки.

Акушерка заходит достаточно часто — растирает мою поясницу, дает советы и даже отчитывает за что-то. Я почти не слышу её, нахожусь будто в вакууме и посторонние голоса звучат в моей голове слишком неразборчиво, чтобы их слышать. Моя ночная сорочка насквозь мокрая. Я то проваливаюсь в пучину боли, то вновь воскресаю и верю, что скоро это пройдет.

Оказавшись на кровати, которая легко трансформируется в удобное кресло с рычагами, чувствую, как на мой лоб опускается что-то холодное, что освежает мою голову. Меня начинает сильно лихорадить, а зубы не переставая стучат на всю палату.

— Соберись, детка. Ты нужна своему малышу, — приказывает строгим голосом доктор.

У неё доброе чистое лицо и светлые волосы. И после её слов я будто бы прозреваю. Чётко осознаю, что я рожаю и назад дороги нет. Нужно наплевать на то, что мне плохо и идти до конца, потому что моему Алёшке тоже сложно и я единственная, кто может ему помочь.

Акушерка с доброжелательной улыбкой на губах просит, чтобы я начала тужиться. Рассказывает, как это делать правильно. Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами и пытаюсь повторить в точности следуя её инструкциям.

— Молодец, девочка, — хвалит она. — Только не жалей себя, все силы вкладывай!

Я тужусь ещё раз и вою от боли. Запрокидываю голову назад, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

— Ну-ну, не кричи, — акушерка гладит меня по влажным волосам. — Если хочешь, ты можешь потрогать головку малыша, она находится уже на выходе.

Удивленно смотрю на неё и всё же и касаюсь рукой внизу живота. Сердце отбивает частые удары, а пот градом стекает по моему лицу. Я чувствую его, моего сына. Он совсем рядом, он близко. Акушерка просит ещё раз потужиться и в этот раз я вкладываю в потуги все свои силы. Мгновение и я вижу, как из меня достают моего же сыночка. Маленького, фиолетового цвета, с темными волосиками и закрытыми глазками. В точности такого, какого я себе и представляла. Он издает звуки похожие на крик и его тут же опускают мне на живот, прикрывая одеялом.

— Добро пожаловать в жизнь, сынок, — целую его в макушку и чувствую тепло его тела.

Больше не ощущаю боли, когда меня осматривают. Не замечаю ничего вокруг, когда его бездонные глазки приоткрываются и заглядывают мне в душу. Это прямой удар в сердце, попадание чётко в цель. Я понимаю, что навсегда и отныне буду любить его и жить для него, чтобы не случилось.

— Там муж ваш спрашивает, можно ли войти, — произносит акушерка, прерывая нашу с сыночком идиллию.

Молчу, что Максим совсем не муж мне и просто киваю. Его густая темная шевелюра показывается в дверном проеме через несколько минут. На лице довольная улыбка, а глаза хаотично скользят по нас с сыном. Мне тут же хочется показать ему нашего Алёшку. Того, от кого он чуть было совсем не отказался.

— Смешной, — произносит Макс и трогает крошечные пальчики сына.

— Да, и милый. На тебя похож, — говорю чистую правду, но знаю, что ребенок ещё может поменяться.

Зато сейчас эти слова радуют Максима. Его губы вновь плывут в довольной улыбке и он тут же достает смартфон из кармана, неловко спрашивая, можно ли сфотографировать сына.

— Для инстаграм, — поясняет он. — Я только ладошку или пятку сфоткаю.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Прекрасно понимаю его стремление поделиться своим счастьем с окружающими, пусть даже посредством инстаграма. Макс делает несколько фото, после чего обрабатывает их специальными фильтрами, добавляет милую надпись и показывает мне, чтобы я одобрила. Сама я не зарегистрирована в инстаграме, но данная фотография кажется мне очень и очень милой.

— Выкладывай, хорошая фотка, — произношу и целую Алёшку в лобик.

Сын уснул и я сама бы не прочь поспать после родов.

— Спасибо за сына, Насть, — Макс неожиданно склоняется над кроватью и коротко целует меня в щёку.

Именно в этот момент дверь в палату открывается и на пороге показывается Артур. В медицинском халате и бахилах. Его карие глаза внимательно смотрят то на меня, то на Алёшку, то на Максима. Уголки его рта слегка дёргаются вверх и он достает из-за спины роскошный букет цветов.

— Макс, ты кое-что забыл.

Максим перенимает букет у отца, протягивает его мне и ещё раз целует, только теперь уже сына. Отстраняется, кладёт цветы на столик, который находится поблизости.

— Спасибо, — говорю негромко и ошарашенно смотрю на Артура. — Я даже не ожидала, что будут цветы.

Да что там, ещё месяц назад я думала о том, что после выписки нас никто и не встретит, кроме Аньки.

— Поздравляю, Насть, — произносит Артур низким хрипловатым голосом, направляясь на выход. — Ты заслужила.