Глава 7

Тимур

– К тебе можно? – аккуратно стучу в дверь Мары, держа в руках кексик из банана, который сам приготовил. По рецепту, который она любит. – Я с дарами, – приоткрываю дверь и высовываю лакомства.

– Заходи, – бурчит обиженка и, стоит мне войти, тянет руки к выпечке. Подхожу и отдаю ей кекс и ложку.

– Мар, прости. Я вспылил, – извиняюсь, умасливая её. Даже взгляд делаю жалостливый, чтобы наверняка.

– Ага. Разошёлся немного.

– Ну, ты меня тоже пойми, – перехожу к плану “Б”. – Я переживаю. И не только о себе, но и о тебе. Родителям не очень понравится то, что я тебя во всё это втянул. К тому же беременную. И твою дурную голову за это накажут, что ввязалась во всё это, будучи в положении.

– Живот легко можно скрыть мешковатой одеждой, – рассказывает она, поедая кекс спокойно. – Да и я мало куда выхожу, если ты не заметил. Никто ничего не поймёт. Да и, когда Арина вернётся, она будет беременна, но счастлива с другим мужчиной. Всё будет хорошо. Родители ничего не узнают. Мы Арину ещё подговорим, и она скажет, что она была с тобой. В итоге никто ни о чём не узнает.

– А от кого беременна-то?

– От тебя, – пожимает плечами, погружая ложку в рот. – Мы с тобой переспали несколько месяцев назад. Но ты не помнишь.

– Если бы, – вздыхаю и, подвинув её, ложусь рядом. – Знаешь, я бы вообще хотел ребёнка сейчас. Да, я молод и мало опыта в жизни имею, но я смотрю сейчас на своих родителей. Им по сорок с хвостиком. У них жизнь, по сути, сейчас только начинается. Не считая малых, они сейчас свободно путешествуют, развлекаются. У них уже взрослые дети, и они могут себе это позволить. Я хочу так же.

– Наверное, ты прав, – откладывает ложку и тарелку в сторону. И придвигается ближе. – Да и в нашем возрасте ребёнка легче вырастить. Сил, нервов и терпения больше.

– Ага.

– А вы говорили с Ариной о детях? – поворачивает голову в мою сторону.

– Никогда. Нет, мы понимали, что они у нас будут, но не планировали срок, когда они у нас появятся, – рассказываю ей, решив всё же кое-что от неё скрыть. Не хочу, чтобы Марина знала про мой небольшой секрет.

Я одновременно хотел и не хотел детей от Арины. Она несерьёзная в этом плане. Дети легли бы на мои плечи полностью.

– Ребята уже ушли? – интересуется Марина, кивнув на дверь.

– Да, – киваю. – Алёна с Глебом в клинику уехали – посмотреть её, пока у него выходной. А Давид поехал якобы домой, но подозреваю, что за ними.

– Алёнка с Давидом прям мощно ссорятся, – хмыкает она, выпучив даже глаза.

– Он заявил, что она беременна от него, и он будет с ней. Ты ему больше не нужна.

– О господи! Бедная Алёна! – вздыхает Мара, и я бы согласился, если бы не характер двоюродной сестры.

– Нет! Бедный Давид, – исправляю её. – Ты представь, как она ему мозг вынесет.

– Ничего он не бедный! Заслужил! – восклицает она. – Представляешь, такое за столом выдать? При наших родителях! Я зла на него! Я мстить буду!

– Может, пожалеешь?

– Не заступайся за него! – прищуривается и щипает меня за живот. – Иначе вместе с ним под горячую руку попадёшь.

– Ладно! – сдаюсь. В любом случае заслужил наказание. – А что делать будешь?

– То, что умею. Взломаю его! И расклею по всему городу его самые ужасные фотографии. Потом… – разошлась было, но вдруг её запал угасает. – Не знаю! У каждого человека есть на самого себя компромат в компьютере или телефоне. Найду, чем его прижучить. Ещё и Алёну подключу! Мы его быстро научим порядку.

Конечно! Это даже его родителям не удалось, а эти двое смогут? Сомневаюсь.

– Говорю же: бедный Давид, – кидаю, получив пинок под бок. – Может, фильм посмотрим? На два часика? Я потом работать пойду. Сейчас так не хочется. Лень напала жуткая.

– Давай. Я тропическую комедию одну себе присмотрела. Может, её глянуть? – вскакивает и бежит включать свой ноутбук и даже проектор, который непонятно как она сюда перетащила. Я вроде его не вносил сюда. Может, доставкой заказала?

– А ты подготовленная, – хмыкаю и хлопаю себя по плечу, указывая, куда ей лечь. И она, недолго думая, опускается на указанное место. Приобнимаю её и включаюсь в фильм, начав, кажется, различать Марину и Арину.

Если моя бывшая невеста каждые пять секунд фильма отвлекалась на различные вопросы, то Марина лишь романтично вздыхает, где требуется, и переживает каждый раз, когда герой тупит, по её мнению.

Но постепенно усталость берёт своё, и Марина засыпает у меня на плече. Я же, глядя на субтитры, разрешаю себе на минутку помечтать.

Что Марина моя законная, настоящая жена. Что ребёнок в её животе и правда мой. И мы ждём нашего общего малыша. И вечер проводим вместе. Дома.

Что завтра поедем покупать всё для детской. Или на УЗИ, чтобы узнать, кто у нас будет.

Арина не любила домашние посиделки. Ей нравилось гулять, тусоваться в клубе и ходить на шопинг. А мне после работы порой так хочется именно чего-то домашнего. Тихого, приятного и тёплого.

Тяну руку к животу Мары, пытаясь хоть что-то почувствовать и понять. Но либо я тупой, либо чего-то не понимаю, и для этого глаз-алмаз нужен.

Но как парни определили беременность? У неё же живот, по сути, плоский. Плотный, никаких намёков на рыхлость, ну, может, почти незаметный жирок. Но практически идеально плоский!

Как?

Надо будет у Глеба поинтересоваться. И узнать, что нужно для Мары в её положении. Как-никак я муж и должен заботиться о ней. А зная Мару, никаких витаминов она точно не пьёт и врача посещает, только когда остаётся пара минут до смерти.

Боится она их жутко с детства.

Придётся брать всё в свои руки.

Вот тебе и фиктивный муж. А обязанностей, как у настоящего.

***

Марина

Засыпать под фильмы я начала недавно. Обычно смотрела всё – от и до, а когда забеременела, меня частенько начало клонить в сон.

А в этот раз ещё и условия такие приятные были. Милый фильм. Вкуснейший аромат духов Тима. Тёплый мужчина под боком, который перебирал мои волосы. И уютный полумрак. Вот и отдалась Морфею.

А проснувшись, обнаруживаю, что фильм уже давно завершился, и на экране заставка. А Тимур так и не ушёл работать, дрыхнет, меня обнимая.

Поднимаю голову и позволяю себе полюбоваться мужчиной. Тем самым, которого люблю и от которого жду ребёнка. Которому призналась в этом, но он не понял. И даже не предположил, что такое может быть.

Разрешаю себе помечтать о великой любви. Где мы вместе и счастливы. Жаль, что это только мечты и желания, и это никогда не станет реальностью.

Я реалистка. Понимаю это. И то, что мы с Тимуром всего лишь друзья – и не больше, тоже понимаю.

Но всё же, вопреки всему, каждый раз, задувая свечи, я загадываю его. Каждый Новый год я сжигаю в бокале желание о том, чтобы быть с ним.

Дура.

Наивная влюблённая дура!

Убедившись, что он крепко спит, тянусь к его колючей щеке и оставляю поцелуй. Лёгкий, мимолётный, но желанный.

Я так хочу целовать его каждый раз, когда вижу. Но сдерживаю себя. Не даю себе даже каплю воли. Шучу, кидаю шпильки и целыми днями сижу в своей комнате, чтобы меньше видеть его.

– Что ты делаешь? – шепчут до боли любимые губы, и я испуганно хочу отстраниться, но Тимур по-прежнему меня обнимает и даже на сантиметр сдвинуться не даёт.

– Я… там пушинка была, – вру совсем нелогично.

– И ты её губами убрала? – выгибает он бровь.

– Ну… так это… руки же заняты были, – выдавливаю улыбку, понимая, как глупо я сейчас, наверное, выгляжу.

– Мар, у тебя кто-то есть? – неожиданно спрашивает он. От его вопроса у меня даже дар речи пропадает.

– Чего?..

– Мужчина у тебя есть? – повторяет он вопрос иначе.

– Н… нету, – мотаю головой, не понимая, к чему он ведёт. – Я это… не до них мне.

– А с отцом ребёнка как?

– Так ты отец ребёнка, – говорю не своим голосом, потому что его слова и то, к чему он ведёт, становится похожим на сказку.

– Смешно, – ухмыляется. – То есть не общаетесь, да?

– Общаемся.

– Он не будет против, если мы… как бы тебе это сказать? Попробуем что-то?

– Ты говоришь об отношениях? Со мной?

– Нет, с твоим ребёнком! – восклицает. – Так что?

– С чего вдруг такое предложение? – не сказать, что оно меня не радует, но оно попахивает разбитым сердцем в будущем.

– Мне сложно одному. С тобой комфортно, – пожимает он плечами. – Не сказать, что я заинтересован в тебе как в женщине. Просто сон приснился, и в нём ты. Просыпаюсь, а ты тут пушок убираешь губами, и как-то… Мне не было противно.

– Ясно, – отзываюсь и выбираюсь из его объятий. – Я не буду заменой Арины. Ясно тебе? – с вызовом ему кидаю. – С такими предложениями иди вон из моей комнаты.

– Да кто тебе сказал, что ты её замена? – поднимается он следом. – Я ни слова о ней не сказал.

– Но ты всегда будешь меня воспринимать как её копию. Это было и будет. Ты даже в детстве меня Ариной называл. И приходил ко мне играть, только если она прекращала с тобой играть.

– Мар, ну мы уже взрослые люди! Какие игры?

– Детские, Тим! Просто ты не повзрослел! – и иду в ванную комнату, чтобы умыться.

– Мар, – он заходит следом. – Ну не дуйся! Забудь вообще о предложении! Я просто проснулся, и меня какая-то муха укусила, – говорит с виноватой мордашкой, а затем на его лице пробивается улыбка. – Или поцеловала.

– Муха?! – разворачиваюсь к нему, даже не выключив кран. – Громов, иди в баню! – и брызгаю в него водой.

– Марина! Угомонись! Мара! Прекрати! – визжит он как резаный.

И, преодолев мою атаку, отражает нападение на себя тем, что захватывает меня в плен. Берёт на руки и вместе со мной заходит в душ. Включает его с коварным выражением лица, делая нас двоих мокрыми насквозь.

– Идиот! – воплю. – Громов! Идиот! Я буду мстить! Сильно мстить! Я тебе… – ругаюсь, но слова теряются, когда наши взгляды сталкиваются, и я… и я тянусь к его губам.

Тянусь к его губам, но когда между нами остаётся всего несколько миллиметров, он отворачивается, тем самым не давая поцеловать себя.

– Ну уж нет! Ты мне отказала, – напоминает, выключая воду и выходя из душа. – Не надо надо мной издеваться, Мара, – берёт полотенце и, сняв верхнюю часть одежды, начинает обтираться. – Сейчас опять поцелуешь, дашь мне лишнюю надежду непонятно на что, а потом киданёшь. Извини, с тобой уже мы это проходили минуту назад.

– А ты сечёшь, – кривлюсь в улыбке, делая вид, что именно так бы всё и было.

В действительности я не сдержалась. Не смогла перебороть свою тягу поцеловать его. Вновь ощутить вкус его губ и раствориться в нём. Как в тот вечер.

– Мар, мне это не нравится, – говорит он тоном, который не нравится уже мне. – Ты прикольная девчонка, и всё в этом духе, но мне сейчас не нужны все эти игры, связанные с флиртом. Не хочу сейчас давить на жалость, но меня бросила невеста перед самой свадьбой. И я потерял шанс на семейную жизнь. Мне нужна стабильность и понимание, что будет завтра, – говорит мне, отложив полотенце в сторону и взглянув на меня, как дядя Егор, когда злится.

– И что с того? Думаешь, только тебя бросали? – вылезаю из ванны и тоже начинаю обтираться. Сухим полотенцем, хотя желание взять его и вдохнуть любимый аромат было очень сильным.

– Нет, я о другом, – принимается он оправдываться, но я не верю ни единой его отговорке.

– Ты ведь, мне кажется, даже её не любил, – прерываю его, пройдясь лейкопластырем по свежей ране. – Ибо когда мужчину бросает любимая девушка, то он хоть как-то страдает. Пьёт там… В депрессию впадает. А ты как жил, так и живёшь.

– Возможно, со стороны так и выглядит, но я… – начинает он, но в итоге сдаётся. – Мне кажется, я разочаровался в ней после первой измены. А вернул и простил, потому что это нужно для контракта, – признаётся он, но я даже не удивлена.

Для Тимура карьера всегда была на первом месте. Арина на это не один раз жаловалась.

– Использовал её, – шепчу.

– Да, – кивает.

– Тогда хорошо, что она тебя бросила и ушла к тому, кто её любит! Кому важна она, а не его работа, – говорю ему прямо в лицо, не скрывая того, что обижена.

– Любовь уходит, дорогая моя, – прыскает он от смеха. – И остаётся то, что важно каждой женщине. Забота, уют и то, как ты себя ощущаешь рядом с человеком.

– Не проходит! – возражаю ему, сделав шаг к Тимуру. – Она просто трансформируется в нечто иное.

– Да что ты знаешь о любви, Мар? – вконец меня оскорбляет своими заявлениями.

– Я что знаю о любви?! – не выдерживаю и делаю ещё один шаг. – Гораздо больше, чем ты, вероятнее всего.

– И в кого ты была влюблена? – хмыкает он, насмешливо взглянув на меня. – В своего одноклассника, с которым встречалась последние два класса? Или в того айтишника, к которому ты бегала втайне от родителей?

– В тебя была! – кидаю ему. – Не ожидал? Да, я была в тебя влюблена, Тимур! С самого детства, но ты всегда выбирал Арину! А я для тебя всегда была другом, – обиженно вскрываю правду. – Когда ты заболел недавно, Арина так беспокоилась о том, что может подхватить от тебя что-то, что не приходила. И только я, тётя Сара и бабуля тебя навещали и приглядывали, пока ты сгорал от высокой температуры, – указываю ему на очевидное. На что он никогда не обращал внимания. – В детстве я всегда помогала тебе с информатикой и объясняла её. А ты знаешь, что я из-за тебя информатику выучила? И даже перевыучила! Ты был на пару классов старше, и мне приходилось штудировать учебники самой, лишь бы догнать твою программу. Чтобы иметь хоть какие-то поводы для общения с тобой… Но ты никогда меня не замечал…

Даже слёзы от собственных слов на глаза наворачиваются.

– Мар, – дотрагивается он до меня.

– Не трогай меня! – отдергиваю руку и отскакиваю, волком глядя на него. – Я обиделась! Не хочу с тобой разговаривать!

– Но сейчас всё нормально ведь? – делает он шаг ко мне. – Ты разлюбила меня, да?

– То есть нормально – не любить тебя?! – восклицаю, шокированная его вопросом и заявлением. – Да?! Тогда я до сих пор ненормальная, Тимур! Ненормальная дура, которая влюблена в жениха своей сестры! Ненормальная больная, которая любит тебя! Ненормальная, которая согласилась на фиктивный брак с тобой – не из-за сестры, а потому что… потому что это ещё один повод быть с тобой! – выкрикиваю и, замахнувшись, бью его по грудной клетке кулаком, а затем срываюсь и бегу в свою комнату, где запираюсь.

– Мара! – стучит он в дверь, побежав за мной. – Давай поговорим!

– Нет! Не хочу с тобой говорить! Ты тупой! Глухой! И дурак! Тупой глухонемой дурак, который никогда не слышал и не слышит того, что я ему говорю!

– Мар…

– Иди на работу! – отсылаю его и надеваю наушники, включаю музыку на всю катушку.

Не хочу его слышать больше!