Глава 22

Евгений Единственное, не понимал, с какой стати я должен объясняться и выслуживаться перед этой девушкой. Актрисулек других, что ли, мало? Ну вот чего я в эту девицу вцепился, а?! Не понимал! Просто чувствовал притяжение, она была милой, сумела обаять даже Дарью Владимировну, если та за нее вступилась несколько раз, отстояв ее в момент, когда я хотел уволить девчонку. Все дело в обаянии? Или в том, что Ольга была полной противоположностью девушке, оставившей глубокий, уродливый шрам в том месте, где у других мужчин процветает доверие женскому полу. Увы, у меня не сложилось. – Ольга… Пальцы до сих пор лежали на плечах девушки. Не хотелось их убирать. – Если вам нечего сказать, Евгений, то я пойду сдаваться Дарье. Вещи как раз не успела перевезти, это к лучшему. – Сядь, ради бога. Ладно… В конце концов, ты должна будешь отыгрывать достоверно и посвятить тебя в детали просто необходимо. Но так паршиво… – Я буду краток. Как я понимаю, ты уже в курсе новых соседей. – Те, что баню неправильно строят? – Да. Мне крайне важно, чтобы все было идеально. В личной жизни, в том числе. Не просто хорошо, а лучше. Лучше, чем у жены моего соседа. В прошлом я едва не женился на ней. Она предала меня. Не единожды. Обманула с самым дорогим – будущим отцовством. Если бы не ее нечаянно замершая беременность, краткая потеря сознания и моя внимательность, плюс выписки из больницы, я бы так и не узнал, что она наврала о сроках. Этот ребенок просто не мог быть моим. В то время у нас была пауза в отношениях, я был в другой стране. Она забеременела от другого, мне бы пришлось воспитать чужого ребенка. – Это плохо? – Я ничего не имею против чужих детей, в принципе. Но только не в том случае, если ребенка выдают за твоего и скармливают вранье большими ложками каждый день. Едва я узнал об обмане, я разорвал помолвку и отношения сразу же. Уволил ее. Теперь выяснилось, что она вышла замуж и, кажется, ждет малыша, судя по статусам в сети. Тем более, мне важно показать, что моя жизнь… – Круче, словом. – Да. – Понимаю, – закивала Ольга, погладив живот. – Сделать что-то назло из досады не так уж плохо. – Вот как? Я с интересом посмотрел на нее. – Почему же? Можешь объяснить? – Мои родные были резко против, чтобы я оставляла ребенка. Требовали сделать аборт. Я оставила малыша просто потому, что не хотела, чтобы они распоряжались моей жизнью, как вещью. Даже не подозревала, как сложно придется, но это чудесно. – Вот как? – небрежно поинтересовался я, делая вид, что счастливо сияющие глаза Ольги, когда она говорила о ребенке, не задевали мои глубинные раны. Я же так хотел того ребенка, даже имя придумал… – Да, когда малыш довольно шевелится, я чувствую себя необыкновенно. – И как ты понимаешь, что он доволен? – Просто чувствую. – То есть сейчас… кхм… он доволен? – Да. наверное, чувствует, что я впервые за последнее время расслабилась. Быть постоянно в страхе, что тебя вот-вот раскроют, невероятно сложно и нервно. – Ну что ж, мы поговорили, выяснили. Остается только согласиться и приступить к осуществлению плана. Ольга призадумалась. Я чуть не взвыл: чего еще тебе нужно, маленькая, вредная женщина?! – Нужен договор, – попыталась нахмурить лобик. – Договор, где все-все будет прописано. Чтобы без сюрпризов. – Не любишь сюрпризы? – Терпеть не могу. – Мне они тоже не нравятся, – обрадованно поддакнул я. Кажется, мы начали находить общий язык. Выходило довольно неплохо. – Осталось только придумать и запомнить нашу легенду и немного порепетировать… близость. Видимость близости, – поправил себя. – Только не переусердствуйте, – замерла Ольга. – Начнем с простого. Давай на «ты». – Давайте. То есть, давай. Давай… Женя? Я встал, прошелся по кабинету, присел на подлокотник кресла, Ольга напряглась довольно заметно. – Так, никуда не годится. Надо поработать над контактностью. Не вздрагивай и не напрягайся, когда я рядом. – Я попробую. Но вы такой… То есть… Ты такой строгий, недовольный всегда, что ждешь от тебя подвоха. – Значит, мне тоже есть, над чем постараться. Кстати, можешь называть меня Юджин. Я много лет жил за границей, привык. Евгением меня называют только служащие. – А как она… называла? – поинтересовалась. – Зачем тебе это знать? – Чтобы не было ассоциаций. – Женя. По-всякому. Но наедине всегда Еня, Енечка, – усмехнулся криво. – Я подумаю. И меня тоже называй приятно. Никаких детка, малышка, киса… – поморщилась. – Лёля. Годится? – Терпимо. Оля– Ну что ж, Лёля. Осталось только одно… Закрепить результат, и будем считать что для первого раза вышло неплохо. Я не верила, что это происходит! Просто не верила. Хотелось себя ущипнуть хорошенько, да так, чтобы проснуться! – Что еще? – Это. – Что «это»? – прошептала я ослабевшим и притихшим голосом, чувствуя, как рука Хозяина медленно придвинулась ближе и опустилась на мои плечи. Я замерла, сердце билось, словно у перепуганного зайца. Но прикосновение мужчины было осторожным, теплым, я бы даже сказала, деликатным. Он сидел на подлокотнике и немного наклонился ко мне. Я придвинулась ближе и оперлась головой на его грудную клетку. В целом, не смертельно. Даже немного приятно. – У в… У тебя очень приятный парфюм, мне так нравится, – призналась я, уткнувшись едва ли не носом в его грудь. Услышала, как его сердце немного изумленно екнуло и забилось чаще, это было так трогательно. Я чуть не пустила слезу. – Рад, что не вызывает отторжения. Беременные чувствительные к запахам. Той девушке он не нравился, называла его болотным освежителем для воздуха. – Мне нравится этот болотный освежитель воздуха, можешь напрыскаться сильнее, в ее присутствии. Это показалось мне очень смешным. Я не выдержала и рассмеялась. – Что? – Главное, чтобы у нее не было сильного токсикоза и не стошнило… – У тебя был? – Да, было. На рыбу ужасно реагировала. Меня вырвало за семейным завтраком. Прямо в тарелку мачехе, – снова прыснула со смеха. – Жуткая гадина! – Леля, – позвал меня Хозяин. Это вышло так естественно, что я, продолжая смеяться, подняла голову и неожиданно поймала касание его ладони. Он погладил меня по щеке, затем наклонился и поцеловал в губы.