Глава 18

Лазарь

Воистину, это был секс тысячелетия. Такого дикого оргазма я не испытывал никогда до сегодняшнего дня.

Вот оно, настоящее, когда срывает все тормоза и чувства словно взрываются и вырываются наружу, когда разрывается разум на части и когда тело, наконец, получает ту самую разрядку и освобождение, о которых мечтает каждый мужчина.

Ксюша не просто смогла дать мне то, в чём я нуждался в этот момент, она сама оказалась настолько чувствительной и голодной, что смогла побывать на вершине наслаждения.

Кроме того, мне отчётливо показалось, что она и сама рада, что её сексуальный зверь, которого она сдерживала в себе всю жизнь, наконец-то проявил себя и вырвался наружу. Я отлично разглядел выражение её глаз, когда говорил, что буду трахать её без нежности. И ей это нравилось, нравилась грубость, нравился мой напор. И хорошо — я собирался проделать с ней это ещё не раз. Я сам удивился тому, какое сильное наслаждение получил от связи с ней. И дело было не только в её великолепном теле, которое было создано и вылеплено Всевышним, словно для меня и под меня. Дело было и в ней самой — её покорности, которая меня мгновенно заводила, в её нежности и женственности. Ксения была как удивительный цветок — скромный, особо неприметный, но при ближайшем рассмотрении и должном уходе, раскрывающийся невероятным чувственным бутоном.

И я безумно рад, что Ксения моя. По крайней мере, весь год она будет моей. И вряд ли я отпущу её потом.

Даже со своей Дашей я не получал таких ощущений и не испытывал настолько сильные эмоции.

Ощутил в сердце укол сожаления, что я посмел так думать, посмел сравнивать.

Но это была правда!

Я себя до боли сдерживал, чтобы не сказать Ксении позабытые мной слова, которые буквально стояли в глотке и желали вырваться наружу.

До безумия хотел ей признаться, как сильно привязался к ней, как сильно нуждаюсь в её присутствии. Хочу всем сердцем, душой и телом чувствовать всегда её рядом, чтобы вдыхать её нежный запах, упиваться и дрожать от её ласковости, хочу любить её каждый день до изнеможения, изливаться в неё и на неё, трахать её, словно ставя на ней своё клеймо. Моя женщина. Да, Ксения определённо была моей женщиной…

Но имею ли я право ей об этом говорить?

Я говорил с ней об отношениях. Я чувствую невыносимую сильную тягу к ней. Она прошла проверку. Тогда какого чёрта мне ещё не хватает?!

Наверное, я просто не достоин, быть рядом с этой чистой девочкой. Не имею права лишать её возможности жить так как она захочет того сама и делать свой собственный выбор. Ведь как бы я не старался, я не могу иначе жить. Я тиран, который привык приказывать и чтобы мне подчинялись. Она подчиняется, но добровольно ли? Или просто следует условиям договора?

Мне бы поговорить с ней об этом, рассказать о своих чувствах, но… не готов я.

Да и времени прошло сколько?

Может, это всего лишь иллюзия любви? Возможно, это всего лишь страсть, которая со временем утихнет и станет пресной и до оскомины надоевшей, как это было уже не раз.

Как мне разобраться в себе и понять, действительно ли я полюбил её или я просто соскучился по любви и нежности?

Вздохнул и посмотрел на неё.

Ксения задремала у меня на плече, приоткрыв свой волшебный ротик.

Провёл большим пальцем по её нижней губе и когда она распахнула свои голубые глаза, сказал:

— Сейчас отнесу тебя в ванную и помою тебя и твою девочку. Ты вся в моей сперме.

Её лицо заалело от смущения.

Каждый раз поражаюсь, когда она краснеет. Поражаюсь, что Ксения одна из таких редких девушек, у которых некоторые фразы и действия мужчин вызывают такую реакцию, и она даже не подозревает, насколько это сексуально и как сильно действует на мужчин.

— Простыни тоже испачканы, — произнесла она тихим и сиплым голосом.

Ммм… как она стонала и кричала подо мной, когда я буквально терзал её плоть своим членом, вбивался в неё по самые яйца. Вздрогнул от нахлынувших ощущений, что ещё были свежи в памяти и в теле.

— Я вызову горничных, они придут и сменят постельное бельё, — произнёс обыденным тоном.

О, Господи!

Она покраснела ещё сильнее!

— Но у нас же простыни… ещё всё свежее… а как же они будут их менять? Они же всё увидят и поймут… Да и неудобно это и некрасиво…

Если бы я помнил, как нужно улыбаться, то улыбнулся бы или рассмеялся.

— Не думай о них, Ксюша. Их мнение ничего не значит. Держись за меня.12727c

Подхватил её лёгкое как пёрышко, но очень желанное тело на руки и пошёл с ней в ванную.

* * *

Я мыл её с каким-то упоением, словно она была неким волшебным существом и мне этот процесс доставлял не меньшее удовольствие, чем двигаться внутри неё.

Ксения немного сопротивлялась, практически уже засыпая, пыталась не дать мне помыть её киску, но я приказал ей лишь поднять руки вверх и расставишь шире ноги.

Повиновалась.

Как всегда. И это, блять, заводило. Заводило от того, что только я могу делать с ней всё, что только захочу.

Мояяяяя.

Она вздрагивала и закусывала губу, когда мои пальцы касались её нежных губок и проникали чуть-чуть внутрь. Я видел как её соски на груди затвердели, и как она закусывает губу, закрыла глаза и отдалась всем своим чувствам, доверилась своему телу и моим рукам.

А тело её ещё было накалено и перевозбуждено. Слишком сильны были оргазмы во время секса и малейшие прикосновения к её коже и чувствительным местам были сродни прикосновениям к оголенным нервам как к проводам под высоким напряжением.

Не будь у меня такой сильной разрядки, я бы снова её наполнил собой, но впервые, я был полностью опустошён и удовлетворён. Но только не моя девочка. Ей было нужно ещё.

Взял её на руки и посадил на комод, предварительно смахнув с него все гостиничные мыльные принадлежности.

— Ты ведь хочешь ещё, правда?

— Господи, Лазарь, только не говори, что ты опять меня… Мне кажется, что я уже не в состоянии…

Сжал пальцами её клитор, который говорил совершенно о другом.

Ксения вскрикнула и тут же хрипло застонала, когда я начал ласкать её пальцами.

— Боже, Лазарь… Ааах… Ааах… Ещё… Ооо… Дааа…

— Даааа… Вот так. Хорошооо… Моя девочка…

Когда она вцепилась в мою руку и начала остервенело насаживаться на мои пальцы, я опустился на колени и припал к жаркому бутону ртом, языком доводя её до исступления.

Её тонкие пальчики вцепились в мои волосы и направляли так, как ей того хотелось.

Я собственнически лизал её киску, словно это было самое вкуснейшее лакомство, которое у меня собирались отобрать.

Ксения пыталась ещё как-то сдерживать себя, но сдалась на волю похоти и раздвинула ноги ещё шире и, громко застонала, всхлипнула и закричала моё имя.

Дааа. Ради такого стоит жить, ради такой женщины стоит не только жить, но и бороться с любыми невзгодами. Ксения, такая хрупкая, но такая чувствительная, отзывчивая, открытая и доверчивая, сама того не сознавая, словно открывала во мне второе дыхание, заставляла душу подниматься и возрождаться из пепла, подобно птице Фениксу.

Её накопившееся напряжение прорывалось на свободу, как недавно это было у меня. Вцепившись руками в мои плечи, она выгибалась, мотала головой из стороны в сторону. Своим горячим ртом и языком я вынуждал её ноющую киску сокращаться вновь и вновь.

Я продолжал её целовать до тех пор, пока её тело полностью не избавилось от напряжения, что копилось долгие годы. Сильный оргазм накрыл её тело, — руки и ноги, безвольно вздрагивали, Ксения закатила глаза и застонала.

Вылизывал весь её оргазм. Вкусная она была. Сладкая. Вся моя. Каждый участок её белой кожи принадлежит мне, каждый её шелковистиый волосок, каждый взгляд, вздох, стон — всё моё.

— Теперь всё, моя девочка, — произнёс я ласково.

Снова её вымыл и отнёс в спальню. Посадил её в кресло, уснувшую и уставшую от моих ласк.

Сам же сдёрнул с матраса простынь и постелил новое бельё, которое нашёл в шкафу. Я решил не вызывать горничных. Почему? Не знаю. Но знаю точно, что я сделал это впервые в своей жизни.

И ещё я понял, что теперь знаю, как сделать так, чтобы сделка состоялась.

Ни Седов, ни его прихвостни не получат ни куска.

Уложил Ксению и, обняв её со спины, провалился в безмятежный и крепкий сон.