Глава 8. Центр притяжения

БЕРКУТ Если Хан не полный идиот, то стрелять в меня он станет только в одном случае. При условии, что мне удастся прорваться через его людей. Вот заодно и проверим, насколько он в самом деле слетел с катушек. Медленно сдаю назад, к экскаватору. Просматриваю обочины по обе стороны от дороги. Подлесок слишком густой. Джип однозначно застрянет, не проехав и пяти метров. Да и прямиком к Хану попасть не хочется. Знать бы еще, с какой стороны засел. И ведь где-то ж недалеко. Кругом лес, стало быть дистанция максимум двадцать – двадцать пять метров. Скорее всего, ближе. Оттормаживаюсь в паре метров от экскаватора. Глушу движок. Приехали. Гасить свет в салоне – глупо. Только раззадорить того же Хана, который прекрасно видит меня сейчас через оптику. В том, что он точно где-то рядом, даже не сомневаюсь. Как и в том, что в обоих внедорожниках, да и к экскаваторе позади меня – те, кого Хан уже записал в расходники. Вижу, как оба внедорожника движутся ко мне. Дорога после ливня размыта настолько, что легко угодить в глубокую рытвину. Огибая одну из них, один из внедорожников едет почти по самому краю обочины. Тормозит на медленном ходу так, что можно при желании проскочить между обеими машинами. Но уйти мне не дадут. Скорее всего, у них задача – взять меня живым. Всего пара десятков километров отделяет меня от схрона с оружием, которое сейчас было бы очень кстати. Но придется работать с тем, что имеем. В зеркало заднего вида замечаю, как открывается дверь экскаватора. Цель маневра не ясна, но сейчас очень кстати. Незаметно нажимаю на кнопку, скрытую на панели между передними креслами. Извлекаю светошумовую гранату. Можно начинать. Рывком выкатываюсь из салона и кидаю светошумовую в сторону экскаватора. Дверью прикрываюсь от очереди со стороны внедорожников и пригнувшись, отхожу за джип. Два выстрела достаются оглушенному водителю экскаватора. Но огромная махина по-прежнему перегораживает дорогу. Впрочем, прорываться назад резона нет. Дорога тупиком уходит в коттеджный поселок. По обе стороны – лесной массив, уходящий в горы. Даю очередь по двоим, особенно борзым «расходникам Хана». По моим подсчетам должно остаться еще пятеро. Меняют тактику, затихли. Скорее всего, рассредоточатся и будут зажимать с обеих сторон. Патронов явно не хватит. Надо добраться до переднего кресла и извлечь из-под него припрятанную гранату. Единственный способ расчистить дорогу. Ползком продвигаюсь снова к передней пассажирской двери. Успеваю среагировать на шорох сзади и даю очередь оставшимися патронами. Стрелок в балаклаве падает, но в правом подреберье простреливает характерной, острой болью. Стиснув зубы, выдыхаю и понимаю, что ранение не опасное. По касательной царапнуло. Быстро просовываю руку под сиденье и достаю припрятанную гранату. Выдергиваю кольцо и бросаю в сторону приближающихся. В последний момент успеваю сгруппироваться и прижать ладони к голове. Отсчет на секунды. Вталкиваюсь в джип и рывком тяну на себя дверь. Резко стартую и успеваю проскочить между внедорожником и грудой искореженного, горящего метала – того, что осталось от второго внедорожника. Слишком поздно замечаю вымоину на асфальте и резко крутанув руль, беру влево. В этот момент позади раздается короткий хлопок и треск битого стекла. Калибр 7,62 застревает в изголовнике пассажирского кресла справа. Хан предусмотрел всё. Кроме вымоины на дороге, оставленной ночным ливнем. И внезапного объездного маневра. Жму на газ до упора и выворачиваю с проселочной дороги на шоссе. В том, что Хан не станет меня преследовать сейчас, даже не сомневаюсь. Но понимаю, что разъезжать по городу в обстрелянном джипе и рубашке в крови – самый верный способ привлечь к себе стойкое внимание. Правый бок противно саднит острой болью. Но остановиться и осмотреться прямо сейчас нельзя, тем более, что рана поверхностная. Простой обработки и лидокаина будет достаточно. Ближе всего сейчас – дом Захара. Время позднее, надеюсь, Лера будет спать и не среагирует на мое появление. Майе совершенно ни к чему прямо сейчас узнать о том, что мой джип обстрелян, да и меня слегка зацепило. Коротко отписываюсь Захару и получаю такой же короткий ответ. «Жду». Все, что мне сейчас нужно – сменить рубашку и автомобиль, чтоб спокойно добраться до дома. *** МАЙЯ Прямо в шелковом платье забираюсь на подоконник и обхватываю колени руками. Носом прислоняюсь к прохладному стеклу и гляжу на ночной город. Квартира Макара находится на самом последнем этаже, а сам дом – на возвышенности. Завораживает вид из окна, и в другой момент я бы восхищенно глазела на ночной Сочи, хмельно обнимающий береговую кромку Черного моря. Но сейчас меня пугает все, что я вижу. Огромный мегаполис и где-то внизу, среди движущихся огоньков в потоке машин – внедорожник Беркута. Даже думать не хочу, зачем он взял с собой пистолеты. Мне страшно представить, что с ним может случиться что-то плохое. Отгоняю дурные предчувствия, но мысли в голове устраивают дикий переполох, отказываясь мне подчиняться. Провожу по стеклу подушечками пальцев, повторяя линии стекающих дождевых струй. Размытые потоки машин через мокрое стекло выглядят особенно отчужденно. Моря не видно из-за ливня мощного ливня. Да мне сейчас вовсе не до созерцания красот. Слезаю с подоконника и иду на кухню. На барной стойке – фоторамка, лежащая лицевой стороной вниз. Понимаю, что не имею права так поступать, но все же разворачиваю рамку и с интересом смотрю на фото. Беркут. В черной футболке и камуфляжных брюках. Только лет на семь–восемь моложе, чем сейчас. Сколько ему на этом фото? Примерно, двадцать семь. Улыбается и чувствуется, что очень счастлив. Рядом с ним девушка младше него. Я бы дала ей на вид года двадцать два. Безошибочно понимаю, что у нее – характерный взгляд. Влюбленной и абсолютно счастливой женщины. Он обнимает девушку так, словно пытается закрыть собой от чего-то. С интересом рассматриваю фото. Взгляд падает на барную стойку и скользит по ременной петле, к которой крепился пистолет-пулемет «Uzi». Слишком странное, пугающее сочетание предметов. Фотография и оружейный подвес для автомата лежат рядом. – Ты не имеешь права, Майя, тебя это не должно касаться, – бурчу себе под нос и ненавижу себя за то, что делаю в следующий момент. Захожу в ванную и … пытаюсь найти там что-нибудь женское. Шампуни, гели, скрабы, щетки и резинки для волос – что угодно. Но сколько не пытаюсь, не нахожу никаких женских следов. Понимаю, что это глупо. Если бы Беркут тут жил не один, вряд ли он бы привез меня сюда. Мало ли, кто эта девушка на фото. Вспоминаю тяжелый взгляд Беркута, когда я зашла на полутемную кухню и увидела его с фоторамкой в руках. С такой горечью вспоминают явно что-то очень нехорошее. И точно далекое от романтики. Снова иду на кухню и кладу фотографию на барную стойку точно так же, как она лежала изначально. Тяжелое чувство, как будто я не просто вторглась на запретную территорию. Но словно соприкоснулась с чем-то темным, нехорошим. Несправедливым. И опасным для меня. Задумываюсь. Сейчас для меня опасен Алик Барышев, невесть как оказавшийся в Сочи. Как раз там, где его точно не должно быть. Как узнал? Отследить ведь не мог. Я как могла заметала следы. И сейчас он должен искать меня в Москве, но никак не на юге. Холодею, вспоминая записку, которую получила от него прямо на сцене. «Сегодня ты станешь моей, Майя». Сажусь на кровать и обхватываю себя руками. Боюсь шелохнуться. Вспоминаю, как пряталась тогда, за портьерами. И прямо ощущала на себе липкий, торжествующий взгляд Алика Барышева. Он и его головорезы были так близко. Если бы не Беркут, то сейчас я бы стала развлечением для холеного мажора. Напряженно прислушиваюсь к оглушающей тишине. Бросаю взгляд на стрелки настенных часов. Уже прошло вдвое больше времени, чем сказал Беркут. Пульс грохочет в висках, захлестывает паника. И в голове рождается ясная, отчетливая мысль. Что-то случилось. Вздрагиваю, как только в замочной скважине входной двери проворачивается ключ. Подобрав полы шелкового платья, босиком мчусь в прихожую. Дверь открывается и на пороге показывается Беркут. – Макар! – радостно шепчу и тут же замираю. Рубашка на нем – не та, в которой он уезжал. И справа на ней едва заметно проступают следы крови. – Ты ранен?! Господи, что случилось… Надо срочно обработать рану. Темные омуты вспыхивают шальными огоньками. – Все нормально, царапина. Слегка задело. Ничего серьезного. Притягивает меня к себе и секунду спустя я реву во весь голос, утыкаясь мокрым носом в его рубашку. Он что-то говорит, успокаивает и гладит меня по волосам, по плечам. Но я не могу успокоиться. Сердце особенно сладко щемит, когда он называет меня своей «маленькой» и «бельчонком». Так ведь меня никто не называл. Слезы обжигают глаза, катятся горючими потоками по щекам. Злюсь на саму себя из-за истерики, но остановиться не получается. Прижимаюсь к нему сильнее, но боюсь случайно зацепить место ранения. Мне откровенно страшно, ведь я никогда не видела кровь настолько близко. – Майя, мне надо в душ. Я ненадолго. Вдыхаю в себя его запах и теряю остатки самоконтроля. Не хочу отпускать в душ. Мне так пьяно и хорошо от его запаха сейчас. – Поцелуй меня, ещё. От волнения мой голос делается непослушно-хриплым. Словно срываясь с цепи, Беркут накрывает жадным, одержимым поцелуем мои губы, мокрые от слез. Сердце взрывается бешеным галопом. Пьянею от сильного и дурманящего запаха этого мужчины. По венам мчит адреналиновый вихрь. Вдыхаю глубже запах Беркута, меня штормит от переизбытка ощущений. Мир останавливается. – Майя, – хрипло шепчет Беркут и подхватывает меня на руки. Прижимает к стене и снова обрушивается на мои губы поцелуями. Откровенно-влажными и жаркими. Взрывом разлетающихся мурашек моя кожа остро реагирует на каждое прикосновение. Тело становится непривычно чувствительным и напряженным. На миг мы разрываем поцелуи. Чувствую почти физического наслаждение от раздевающего взгляда и понимаю, что больше себя не контролирую. Платье едва держится на плечах и я ловлю томительный кайф, позволяя Беркуту опустить бретельки. Глаза в глаза. – Что мы делаем? – едва слышно шевелю губами. – То, о чем мы думаем, – хриплый шепот сейчас звучит особенно порочно. Темнота в его глазах – поглощает. Подчиняет. Наваждение, которому не могу сопротивляться. Беркут подхватывает меня на руки и несет в спальню. От адреналина бурлящего в крови, слегка подкруживается голова. Оказываюсь на постели и инстинктивно пытаюсь подтянуть вверх платье. Закрыться. Но Беркут перехватывает мою руку. – Нет. Я хочу видеть тебя. Всю. Бархатистая хрипотца в голосе лишает контроля. Я хочу принадлежать этому мужчине. Хочу, чтоб Беркут стал моим первым. Сейчас. Всё должно случиться только с ним. Тело прошивает от этой сладкой мысли. Разгоряченно-бесстыдный взгляд скользит по моей груди. Беркут обезоруживает меня одним только взглядом. Внизу живота все полыхает томительным огнем. Всё во мне мучительно требует разрядки и сходит с ума от лавины непривычных ощущений. Тело, словно радар, настроено на получение наслаждений. Беркут кружит языком по моим губам и вталкивается в рот. Влажно присваивает меня с каждым новым поцелуем. – Макар… – выстанываю ему в губы и замираю, пытаясь подобрать слова. – Да, маленькая… – Мне страшно, – растерянно признаюсь ему и с перепугу зажмуриваю глаза, ожидая его реакции. Боюсь, что наваждение закончится и тогда я точно сойду с ума. Тело инстинктивно предвкушает срыв всех запретов и больше не принадлежит мне. Вздрагиваю, когда его ладонь ложится на мои трусики. Совершенно мокрые. От этой мысли мне очень стыдно. И так порочно-приятно. – Если ты скажешь, я смогу остановиться. В голове полный хаос. Меня сжигает пламя непривычно сладких ощущений. Позволяю Беркуту бесстыдно рассматривать меня, целовать, ласкать, трогать. Сгораю в его взгляде. Возбужденном. Мужском.