Глава 29. Проигравший должен уйти

– Так и будем дальше молчать?

Скрыв глаза за темными очками, Бланж вел автомобиль по уже проснувшемуся городу. Я же смотрела в окно, пытаясь спрятаться от неловкости, провожая взглядом вывески магазинов и дорожные знаки.

– А что говорить? – насилу выдавив из себя улыбку, тихо произнесла я. – Все вопросы по списку я выучила, если ты об этом.

– Я не о списке…

Утром я проснулась первой. Солнце, встающее, как обычно, рано, осветило комнату и новую реальность, в которой я не понимала, как вести себя дальше. Реми спал, положив локоть под голову.

Я пошевелилась в поисках чего-то, чем можно прикрыться, но одеяло у нас, как повелось с первого дня, было одно на двоих, так что стащить его значило оголить Бланжа, поэтому я схватила первое, что попалось под руку, – его рубашку, валяющуюся на полу, – и, накинув ее, скрылась в ванной.

Боже, боже, боже! Ну зачем? Зачем я все так усложнила между нами? Нет, секс был хорош. Бланж прекрасный любовник, не поспоришь. Несмотря на то что опыта у меня в этом деле не было, я столько наслушалась, что могла, даже ориентируясь лишь на чужие сплетни, сказать: он точно знает не только как получить удовольствие, но и как доставить его. Проблема в том, что для него это просто секс, а для меня нет.

Он не видит смысла в жизни без риска, скорости и бесконечных состязаний, а я хочу иметь надежный тыл и стабильность. Он живет сегодняшним днем, а я хочу ясного будущего. Вот только он никогда и не обещал его мне.

Я прислонилась к двери, закрыла глаза и, зажмурившись, медленно сползла на пол. Какой же надо быть дурой, чтобы переспать с парнем, который открыто заявляет, что не намерен связывать себя с кем-то отношениями вовсе. Но еще большей дурой надо быть, чтобы в него влюбиться.

– Жак, я… – Бланж нарушил тишину, словно оправдываясь. Но за что? Он же не виноват, что я сама захотела того, что случилось.

– Прошу, не начинай…

Из-за него я и так нарушила все свои принципы. И хотя провести ночь с тем, кто тебе небезразличен, не равно предательству себя, ощущение, что для него я всего лишь «одна из», неприятно кололо в сердце.

– Почему?

– Все нормально. Давай просто закроем эту тему.

Потому что спустя некоторое время ты найдешь для себя развлечение поинтереснее. И погонишься за ним с азартом, как за мной когда-то. А я останусь.

– К тому же мы приехали.

Я вышла из машины. Бланж следом, не говоря ни слова. Хоть мы и вошли в офис миграционного инспектора, держась за руки, но ощущалось это так, будто нас разметало по разные стороны Вселенной. Отметившись на проходной, мы остановились у двух расположенных друг напротив друга кабинетов. Теперь каждый из нас должен был войти в свою дверь.

– Ты не против, если я сегодня у Кэсс переночую? – спросила я, вдруг отчаянно уцепившись за мысль, что до моего кампуса отсюда всего двадцать минут пути. – Я за лето даже ни разу не виделась с подругами.

– Без проблем.

Он опустил взгляд, как будто тоже желая покончить побыстрее с этой темой.

– Отлично.

– Отлично.

Снова повисла дурацкая неуютная пауза. Та самая, что стала нашей спутницей с самого утра.

– Ты дальше куда? – спросила я. Мы никогда не обсуждали, что будет после его победы. – Вернешься в «Святое море»?

– Для подготовки к чемпионату мира будет общий сбор. Возможно, пара фестивалей, совместные тренировки, одно, другое. Еще сам точно не уверен, где окажусь.

– Тогда я пока побуду у себя в общаге?

Мне так хотелось, чтобы он сказал: «Брось! Какая общага? Ну что ты выдумываешь, Жак?», чтобы обнял меня, обхватив двумя руками, почти привычно поцеловал в висок и прошептал: «Поехали со мной, там на месте разберемся», и я бы кинулась к нему на шею и, наверное, решилась поцеловать сама. Но он произнес:

– Возможно, ты и права. Может, тебе и правда пока лучше остаться здесь. Квартира в твоем полном распоряжении… – Он полез в карман, но вдруг покачал головой, чертыхнувшись. – Забыл ключи. Даже не подумал, если честно, что они понадобятся.

– Ничего страшного. Мне и в кампусе будет нормально.

– Ты уверена?

Мое влюбившееся сердце хотело кричать «нет!», но гордость бы ему никогда не позволила.

– Да.

– Ну, тогда давай. – Он сделал шаг назад, все еще не отпуская мою ладонь, так что теперь мы соединялись лишь кончиками пальцев. – Удачи. – Бланж улыбнулся, отступив еще немного назад.

– И тебе, – прошептала я.

Миг – и наши руки разомкнулись.

Мое сердце плакало, зато офицер миграционной службы улыбалась, слушая мои рассказы про жизнь в статусе жены райдера, каждый раз потрясающего мир своим сумасбродством. Я знала каждый его шрам, каждую примету – от явных, вроде седой пряди на голове, до незаметных, как тот шрам, что спрятан под подбородком. И когда мне задали последний вопрос: «Есть ли на его теле родимые пятна?» – я ответила, грустно хмыкнув:

– Да. На левой ягодице.

***

Мы успешно покончили с интервью и, неловко попрощавшись, разошлись в разные стороны. Лето перевалило за середину. Я так и не вернулась в «Святое море».

Возможно, напрасно и глупо я надеялась, что та ночь значила для Бланжа столько же, сколько для меня. Но почему-то все равно ждала звонка. Или сообщения. Слов «Приезжай, я так по тебе скучаю». Но Бланж даже не написал.

Так прошел день. Потом еще два. А потом счет пошел на недели. Деньги продолжали регулярно поступать на счет, но от него не было ни слова. Может, я все испортила? Может, ему просто не понравилось? Я не могла здраво оценить, в этом ли причина. Не зря ведь большинство парней как раз-таки и пропадает после первой совместно проведенной ночи.

В глубине души я ждала, что снова увижу его в сентябре, каждый раз невольно искала глазами в толпе, но Бланж бросил университет. Я узнала об этом случайно. Наверное, это было логично. Зачем ему образование теперь?

– Он просто мудак, – заверила Кэсси. – Пусть и не с крошечным членом, как мы думали, но все-таки.

– Что там обычно делают в книжках, когда плохой парень тебя бросает? – спросила я.

Кэсс опустила взгляд.

– Что? Неужели нет никакого выхода?

– По канонам он не должен был, – словно извиняясь, ответила она. – Но, Джекс, это ведь книги. В них все всегда лучше, чем в жизни.

– Прекрасно, – пробормотала я. – Это был последний раз, когда я слушала твои сериальные советы.

А на Бланжа плевать.

Но правда была в том, что мне не было плевать. Я по нему скучала. Скучала по Санта-Маргарите и ранним закатам в пустыне. По кактусам и юккам. По запаху бензина и непрекращающемуся реву мотоциклов. По Касперу и Лил, по бурчащему что-то под нос Лаклану и по вечно разлитому на полу кофе. А еще по мягким губам и глазам карамельного цвета. Я скучала по тому, как Бланж обнимал меня ночью и целовал в макушку, думая, что я не чувствую.

А спустя еще две недели пришло уведомление о полном погашении ссуды за дом. Смог себе позволить: он победил в том самом чемпионате, ради которого все затевалось. Победил в жизни. Только я почему-то чувствовала себя проигравшей.

«Выплачено в полном объеме» – светились на экране черные буквы, и почему-то было так больно. Потому что это звучало как расставание. Как развод. «Сделка совершена». А я ощущала себя товаром, который так выгодно продали.

Мы даже не были женаты по-настоящему.

– Хватит, – произнесла я твердо. – Жизнь продолжается, пусть и без Бланжа.

***

Год спустя. Июнь

– Дорогая, я точно знаю, он тебе понравится! – произнесла мама в трубку, и по тому, как воодушевленно прозвучал ее голос, я поняла: дело дрянь. Перекинув через плечо сумку, я уселась на подоконник в библиотеке, куда зашла сдать книги после окончания семестра, и прикрыла глаза. – Знаю, ты не находила общий язык с Норманом, но Джефф другой. Мы встретились с ним в прошлом месяце, он очень добрый и заботливый. И привел в порядок наш газон.

– О, ну, газон – это веский аргумент, действительно.

– Джеки…

– Я слушаю, слушаю. Продолжай, ну… какой он?

Мамины сожители всю жизнь казались мне русской рулеткой. Кто мог дать гарантию, что на этот раз в обойме нет пули?

– Но я слышу в твоем голосе осуждение.

Я закатила глаза.

– Ты закатываешь глаза, да? Я ни слова не сказала, а он тебе уже не нравится.

– Мам, – застонала я. – Давай начистоту: я давно живу отдельно, и твои мужчины не обязаны мне нравиться. Если ты счастлива – отлично. Я рада за тебя. – Хотя сложно было сказать точно, так ли это.

– Я волнуюсь за тебя.

О боже, какая прелесть.

– Не стоит, ма. Я вроде как уже большая девочка.

– Ты ни с кем не встречаешься, не ходишь на свидания, Жаклин, тебе двадцать, а у тебя до сих пор нет парня.

У меня есть муж.

На секунду мне даже стало смешно. Потому что я представила мамино лицо, если бы она узнала. Выцепив из памяти образ Бланжа, я произнесла в трубку:

– У меня есть парень.

Это было почти правдой.

То лето сильно меня изменило. Как будто сорвало с меня саван невидимости и скуки. Парни внезапно стали обращать на меня внимание. За прошедший год я даже встречалась с тремя. Они ведь не знали, что я замужем. С первым мы познакомились в библиотеке. Он посещал факультет права, был начитанным и умным. Цитировал Фрейда и водил по вечерам на свидания в рестораны, где готовили блюда молекулярной кухни. Меня хватило на полторы недели.

Вторым был новичок из Огайо – простой в доску пацан из глубинки, почти как я. Он классно целовался. С ним мы даже ездили на барбекю к его родственникам, и где-то там, между не успевшими еще подгореть ребрышками и пережаренными сосисками на гриле, когда зашел разговор о серьезных отношениях, я просто сбежала. Встала из-за стола, чтобы отлучиться в уборную, и не вернулась.

Потом был один из команды Чеза, чему особенно радовалась Кэсс, предвкушая двойные свидания, но и с ним дальше третьего не зашло. Потому что ни один из этих парней так и не смог выбить чужой образ из моей головы. Он засел в ней так плотно, словно действительно привязал меня к себе, надев кольцо на палец.

Из двери библиотеки, держась за руки, вышли парень с девушкой, и я проводила их взглядом. Прошел год, а я до сих пор прекрасно помнила нашу с Бланжем встречу здесь. Ту самую, с которой наши планеты завертелись на одной орбите.

Мама на том конце явно опешила.

– И как его зовут? – осторожно спросила она.

– Реми, – ответила я без малейшей запинки. – И все, мам, больше ничего из меня не вытягивай. Когда я решу, то расскажу все сама, договорились?

– Да, но… Жаклин, это же здорово. Вы обязательно должны приехать в гости.

– Ага, мам, обязательно. – Я зажмурилась.

– Мы можем запланировать совместную поездку…

– Ма-а-ам…

– Или на День благодарения.

– Ладно, мам, давай, мне пора бежать.

– Твоему парню привет.

– Передам.

И я нажала на кнопку отбоя. Новостей от Бланжа так и не было. Он не звонил и не писал. Несмотря на данное самой себе обещание не проверять его страничку, я продержалась лишь месяц. Просто в один из дней случайно включила телевизор и остановилась, выхватив из речи диктора знакомое имя. Менеджер Федерации мотоспорта отвечал на вопросы журналистов о чемпионате мира.

– Реми Беланже? – Все внутри сжалось, как будто я услышала тайный код – то самое слово, меняющее все. – Он как шальная пуля. Никогда не знаешь, чего именно от него ждать. Именно за это его и любят. Тот случай, когда говорят, что у человека прирожденный талант. Он создан, чтобы летать.

– А что вы скажете про Андраде? Марсель тоже готовится к участию в первенстве мира.

Значит, они все-таки поедут вместе.

– Марсель от соревнования к соревнованию показывает очень стабильный результат. Он один из лучших. Стабильно лучших. На него можно положиться.

– Каких результатов ожидает федерация?

– При всем уважении к нашим соперникам, я думаю, это будет соревнование между Беланже и Андраде. И да, мы ждем первого места.

И я ждала тоже. Глупо и напрасно. Потому что подсознательно знала: так и случится. Для него превыше прочего всегда будет его шумный мир, и то, что на несколько недель я прошла по его орбите, скрасив его своим пребыванием, в том числе в его постели, ничего не изменит. Вот только, как ни трудно было это признавать, даже мое тело скучало по нему. И я не про секс. Все то время, что мы провели вместе в «Святом море», я и не задумывалась, как много ласки и нежности он мне дарил. Как обнимал меня ночами, прижимая к себе и окутывая теплом, как мазал синяки и дул на разбитые коленки.

С тех пор я неосознанно проверяла его страничку. Разумом понимала: не на благо, но удержаться не могла. Вот и сейчас он смотрел на меня с фотографии своими янтарными глазами и улыбался. Вокруг него вилась толпа. Жизнь била ключом.

– Тебе привет, – произнесла я с сарказмом. Бланж, конечно же, ничего не ответил. Я затолкала телефон в карман и поплелась вниз, вливаясь в поток студентов.

Наступило лето, так что университетский кампус частично опустел. Воспользовавшись этим, я решила затеять стирку. Собрала свои майки и шорты в мешок, взвалила его на плечо, но, едва спустившись по лестнице, чтобы закинуть все это добро в подвал, замерла.

У подъездной дорожки, прямо как год назад, опираясь на бок мотоцикла, стоял парень. Нет. Не может этого быть. Сердце тут же воспарило, хоть я упрямо велела ему заткнуться. А потом и вовсе упало в пятки. Потому что парень повернулся, и я поняла, что это не Бланж. Передо мной стоял Лаклан. А рядом с ним Лили.

Видит Бог, сколько сил мне пришлось приложить, чтобы не пройти мимо, как будто я их не узнала или не увидела, но не хотелось вести себя как засранка. Не хотелось чувствовать себя брошенной. Если уж нести себя, то с достоинством. Спокойно вдохнув, я обхватила себя руками, опустила на траву мешок и улыбнулась:

– Что вы здесь делаете?

– Надо поговорить, – произнесла Лил.

Признаться, я была даже рада, что она не стала врать. Зная того, кто наверняка их подослал, глупо было делать вид, что наша встреча – совпадение. «Выпили кофе – поболтали за жизнь – разошлись в разные стороны» – явно не наш случай. Если они нашли меня здесь, то явно с какой-то целью.

– Возникли кое-какие проблемы, – произнес Лаклан. – Ты нам нужна. Вернее…

– Вернее? – переспросила я.

– Бланжу. Ты нужна ему.

А вот это уже было слишком. Я, конечно, понимала, на что подписывалась. Но не до такой степени еще растеряла уважение к самой себе, чтобы снова бежать помогать по первому зову. Что там опять? Проверка миграционной службы? Свадьба дальнего родственника, где я должна изобразить его невесту? Интервью?

– Прости, у меня на это нет времени, – отворачиваясь, ответила я. – Если вашему боссу что-то снова нужно, пусть приедет и скажет лично. И я еще подумаю, надо ли оно мне.

Но Лаклан перебил меня:

– Пожалуйста, дай нам пару минут, а потом, если захочешь, уйдешь. Я не знаю, что между вами тогда случилось. Даже не стану спрашивать. Бланж не подарок, это все всегда знали, поэтому ваш разрыв не был сюрпризом. Просто ему сейчас и правда требуется твоя помощь.

Я тяжело выдохнула.

– А сам он где?

– Не смог приехать.

– Да, я видела, как он занят, – хмыкнула я. – Кажется, даже лайк на фотку поставила.

– Просто позволь показать тебе это, – произнесла Лил и протянула свой телефон. Я мельком глянула на фото и тут же вернула обратно. На снимке снова был он. Видеть его не могла я! Сидел в кресле, снятый словно бы украдкой. На первый взгляд такой же, как и всегда. Разве что волосы чуть короче. И что дальше? Полюбовалась я. Должна теперь сорваться и нестись к нему на крыльях любви?

– Просто посмотри внимательно, – снова протянув руку с телефоном, попросила Лил. Лаклан за ее спиной нахмурился.

Ну и зачем? Взяв на этот раз телефон в руки, я попыталась понять, что именно в нем не так. И внезапно заметила странность. Глаза Реми. Они изменились. Что-то стало с его взглядом. Как будто огонь, который горел в янтаре, вдруг погас. И чем дольше я смотрела, тем страшнее становилось: до меня наконец дошло. На секунду со мной словно случилось дежавю.

Потому что Бланж сидел не в простом кресле. Он сидел в инвалидном.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ