Глава 8. Беланже

С нашей с Бланжем фальшивой свадьбы прошло три дня. За это время мы не встречались, не звонили друг другу и даже парой слов не перекинулись. Я знала: он занят документами, поэтому, не затягивая, прямо с утра понедельника тоже нырнула в это бюрократическое болото.

– Миссис Бэлэнджер?

Сотруднику службы социального обеспечения пришлось повторить дважды, пока я поняла, что он на самом деле обращается ко мне.

– А? Да! – Я подскочила, подбежала к стойке и протянула заполненные бумаги. – Только не Бэлэнджер, а Бель-анже, – разделив на две части, проговорила я. – С ударением на последнее е. – Прав был Бланж, говоря, что с фамилией придется помучиться. И, определенно, привыкнуть к ней.

Моя прежняя – Эванс, простая, словно стена сарая, и в то же время затертая, как старое ковбойское седло, уступала по частоте использования разве что Смитам и Браунам. Она была привычной, как разношенные ботинки, уютной и незамысловатой, но в то же время я дико мечтала от нее избавиться, ведь эту фамилию благодаря одному из Норманов носила моя мать, а быть частью ее семьи я давно не имела никакого желания.

«Жаклин Беланже» звучало как маленькое кафе где-нибудь в старом Париже. Как бокал вина на столе, застеленном хлопковой скатертью. Как залитые солнцем ступеньки Монмартра. И несмотря на то что Бланж не был французом, его франко-канадские корни в соединении с моим именем рождали нечто прекрасное. Словно поэма.

– Итак, миссис Бэлэнджер? Ой, вернее…

Я обреченно прикрыла глаза. Поэма, слова которой никто не мог выговорить.

– Неважно. – Я махнула рукой.

– Ваши документы будут готовы через десять дней.

– Спасибо.

До сих пор не верилось. Еще раз бросив взгляд на кольцо из белого золота на пальце, я поглубже засунула руку в карман и вышла из здания. Как я объясню это Кэсси? Ведь ей я наврала, что еду на свадьбу двоюродной сестры Бланжа в Фресно.

Казалось, она радовалась за меня сильнее, чем я сама. Даже вызвалась старое платье переделать. Да с таким энтузиазмом, что неудобно было отказать.

– Странный дресс-код, – бормотала подруга, зажав в зубах пару булавок и подгоняя платье под мой размер. – Кто одевает гостей на свадьбе в белое?

Я лишь пожала плечами, осторожно предположив:

– Кажется, Бен и Джей Ло?

– Сто процентов задали моду, – согласилась подруга. Тут же, приподняв подол, добавила: – Может, укоротим?

– Зачем?

– Если там будет лестница, то с девяностодевятипроцентной вероятностью в этом ты с нее навернешься, – рассмеялась Кэсс.

Я ущипнула ее за плечо. Из нас двоих это я всю жизнь падала, спотыкалась, билась бедрами об углы столов и поскальзывалась там, где поскользнулся было в принципе невозможно.

– Конечно, мы можем сделать ставку на то, что он тебя поймает, но обычно такие фишки только в фильмах исправно работают. В жизни ты распластываешься перед всей его родней и позоришься с триумфом.

– Кэсс… Ты не делаешь мне легче, – простонала я.

Она сочувственно посмотрела на меня снизу вверх:

– Тогда укорочу. Но ты будешь обязана выложить мне в понедельник все подробности. Поклянись.

– Клянусь, – сказала я, думая о том, что теперь наверняка придется еще и за дешевый мотель сотню выложить: вряд ли кто-то возвращается со свадьбы в другом городе тем же вечером. Конечно, хотелось рассказать Кэсс правду, но даже я понимала: чем меньше людей о ней узнает, тем крепче будет наша с Бланжем легенда.

Наступил понедельник, автобус неумолимо приближал меня к университетской остановке, а я все еще не знала, как выкрутиться. Ложь никогда не была моей сильной стороной. Я даже думала подзадержаться немного на улице, но линейные уравнения были не той темой, на экзамен по которой стоило опаздывать. К тому же у меня висел долг по выполненным работам, поэтому пришлось собрать все силы и решительность и идти. Кэсс ожидаемо обнаружилась возле аудитории и, радостно улыбаясь, оттащила меня в сторону, сгорая от любопытства.

– Ну как? – заговорщически прошептала она. – Произвела фурор? Что его родственники сказали? Ты им понравилась?

– Подожди, подожди, не всё сразу.

Возле аудитории уже начала собираться толпа. Мистер Швейнштейгер, достаточно молодой, но уже невыносимо принципиальный преподаватель, всегда минут на пятнадцать опаздывал, а мы этим фактом бессовестно пользовались. Но так как сегодня был экзамен, все пришли вовремя, и теперь в коридоре стоял мерный гул.

– Обалдеть, до сих пор не могу поверить! Вы только встретились, а ты уже ездила знакомиться с его семьей. Я из родственников Чеза разве что сестру видела. И то потому, что она в нашем кампусе живет. Как тебе его родители?

– Их не было, – ответила я, выбрав наиболее близкий к правде вариант. Одна ложь всегда тянет за собой другую, еще бо́льшую. И чтобы отсечь хотя бы часть, я решила придерживаться политики максимально возможной честности. – Они сейчас в Ванкувере. У них там бизнес.

– Ого! – Кэсс выдохнула и придвинулась ближе. – Ну надо же, ты и Бланж, – все никак не могла успокоиться она.

– Что в этом удивительного?

– Ну как это? У тебя завелся мужик.

– Как моль в шкафу, что ли? Взял и завелся?

– Нет, я не в том смысле, ты же знаешь. – Она потрепала меня за плечи. – Просто ведь ты сама говорила, что никогда не станешь встречаться со спортсменом.

– Почему это? – Я нахмурилась.

– Потому что они туповаты.

– Я такого не говорила! – Теперь мне стало даже стыдно, потому что Чез, с которым встречалась Кэсси, как раз-таки был футболистом и особыми успехами в учебе не блистал. Зато так блистал собственным прессом, что тот полностью затмевал его академические «достижения».

– Из всех, кого я тебе предлагала, ты только умников выбирала.

– Ну, это просто естественный отбор. К тому же Бланж вовсе не спортсмен.

– Ой ли? Судя по его фоткам без майки…

– Кэсс!

Я вспомнила, как он закрывал меня своим телом тогда в прачечной, и почувствовала, как кровь приливает к лицу. В тот момент я не смогла нормально рассмотреть его, было попросту не до того, но почему-то сейчас, отстраненно представив эту картину, судорожно вдохнула и тут же попыталась сменить тему:

– Говорила, не говорила – какая разница.

– Оформили дубль? – совершенно невинно поинтересовалась она.

– Что? – вспыхнула я. – Нет!

Когда я приехала в Калифорнийский университет, все девчонки, с которыми я жила рядом, уже могли похвастаться сексуальным опытом. Я же не имела никакого и никогда этого не скрывала. Так что понятно, почему разговоры о столь горячем парне, вдруг проявившем ко мне явный интерес, взбудоражили моих соседок. Правда, соврала я явно зря.

– Так что? – спросила Кэсс.

Но я не успела ничего придумать, потому что с противоположного конца коридора ко мне уверенной походкой направлялся Беланже. И смотрел он прямо на меня. Как и все слушатели курса по нелинейным уравнениям.

Какое же это оказалось неприятное ощущение! Как будто я стояла голая на сцене, а зрители ждали продолжения спектакля. Вот только мой напарник выглядел почему-то очень рассерженным. И кажется, я догадывалась о причине. Очень уж быстро разлетались слухи в этих стенах.

Сделав шаг в сторону, я попыталась скрыться в толпе, но Бланж тоже шагнул вбок, и, что удивительно, люди перед ним расступались. «Предатели! – мысленно вопила я. – Хоть я и не знаю половину из вас, я вам это еще припомню».

– Ну привет, Жак.

Он единственный из всех моих знакомых, кто называл меня исключительно полным именем. А теперь, судя по всему, копилка пополнилась еще и сокращенным вариантом. И это было настолько непривычно уху, что я даже не сразу поняла, что он ко мне обращается.

Встав прямо напротив, Бланж опустил обе руки мне на плечи, сложив их замком за моим затылком. Этакое недообъятие. А я застыла, боясь пошевелиться и вопрошая у Вселенной, как так вышло, что этот человек теперь законная часть меня? Кэсс хохотнула, с нескрываемым восторгом разглядывая нас, и тут же, бросив: «Ну, не буду мешать», удалилась.

Симметрично отразив позу Бланжа и сцепив пальцы за его шеей, я приподнялась на цыпочки. Благо особым ростом он не отличался, так что мне не пришлось очень уж тянуться. А когда наши глаза оказались на одном уровне, я прошептала:

– С какой стати ты сюда приперся?

Я изо всех сил пыталась изображать улыбку, но здравый смысл подсказывал: получалось откровенно паршиво. В итоге выходило нечто странное: мы не то миловались, не то ссорились, а весь этот фарс напоминал представление двух паршивых акробатов на канате, натянутом высоко над землей. Обман налево, обман направо – и сорвешься.

– Соскучился. – Он улыбнулся, а потом, стрельнув глазами в сторону девчонок из моей общаги, добавил: – И пришел разобраться кое с чем.

Показалось, что жар опалил щеки, превратив меня в закинутый на сковородку помидор. Все взгляды были обращены в нашу сторону. И как бы мне ни хотелось удрать, я понимала, что держусь за плечи не того парня, чтобы скрыться. Он был все равно что прожектор. Подошел ближе – и вот ты уже светишься в его лучах.

– Понятия не имею, о чем ты. – Я отвела взгляд в сторону и принялась разглядывать паутину в углу холла. В этот момент там как раз застряла мушка, и теперь она билась в агонии, пытаясь выбраться.

– Да ну? – Бланж взял меня двумя пальцами за подбородок и повернул мое лицо к себе, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Давай-ка в более приватном месте поговорим.

И хотела бы я сказать, что он силой затолкал меня в пока еще пустую аудиторию, но это было бы постыдным преувеличением. Потому что, прижавшись к его боку, я зашла туда сама. И когда дверь за нами захлопнулась, Беланже буквально придавил меня к ней, повернув в замке ключ.

– Какого черта девчонки из твоего сестринства обо мне слухи распускают?

– Какие слухи? – возмутилась я, безуспешно делая вид, что не понимаю. – О чем ты вообще?

– О размерах… – Он осекся.

Я едва сдерживала смех: видеть Бланжа запинающимся было до одури забавно.

– Ты, наверное, очень расстроен. – Я погладила его по плечу, делая вид, что утешаю. – Ну не принимай все близко к сердцу. Люди и не с такими проблемами живут.

– Смешно тебе? – Бланж, прищурившись, невольно сильнее прижав меня к двери. И я могла бы отодвинуть его от себя, но хотелось и дальше держать лицо, поэтому, не дрогнув, ответила:

– Нет, я совершенно серьезно. К тому же я ведь не знаю, с кем ты там раньше спал. Так что, может, поищешь источник утечки в другом месте?

Воздух был насыщен электричеством. Вокруг клубилась тишина. Казалось, даже студенты по ту сторону двери перестали галдеть.

– Дело в том, – произнес Бланж тихо, – что я ни с кем в этом кампусе не спал. Ни с единой девчонкой. Я ни с одной из них даже не целовался.

Я буквально чувствовала, как с каждым его словом мои глаза раскрываются все шире. Почему-то такой вариант развития событий я не рассматривала. Может, потому, что весь вечер изучала его страницу? Глядя на безумные трюки, которые вытворяет этот парень, меня даже взяла гордость. Но она быстро схлынула. Ровно в момент, когда я вспомнила о его гадком поступке.

– Почему? – вырвалось у меня быстрее, чем я успела обдумать, насколько абсурдным был этот вопрос.

– Хранил себя для тебя, Эванс, – сыронизировал он.

– Беланже, – поправила я машинально. – Моя фамилия теперь тоже Беланже.

– Да ты что? – Он раздраженно ухмыльнулся. – Проверим, насколько ты Беланже? Прям тут. Заодно и правду выясним.

И демонстративно начал расстегивать ремень штанов.

– Только попробуй! – пропищала я. – Тут люди вообще-то! Я подам на тебя в суд!

– На собственного мужа? Давай! Вперед! Мы и так самая странная пара университета, а теперь над нами еще и весь Южный полицейский округ Лос-Анджелеса потешаться будет. Если, сука, фамилию смогут выговорить.

Я задохнулась от возмущения и вскинула руку, чтобы изо всех сил влепить ему пощечину, но Бланж, будто прочитав мои мысли, строго произнес:

– Даже не думай.

Он так и стоял, не двигаясь, впившись в меня взглядом. Клянусь, в тот момент мне показалось, будто он и впрямь владеет магией, потому что я действительно не решилась шевельнуться.

– Никогда, – произнес он, глядя мне в глаза. И тут в дверь застучали, причем сразу кулаком.

– Что там происходит? – раздался возмущенный голос мистера Швейнштейгера. – Быстро откройте.

– Из-за тебя мне теперь влетит! – прошипела я.

– Надеюсь, ты уяснила… Беланже, – произнес он, но тут же скривился: – Господи, как к этому теперь привыкнуть?

– Слушай, это не моя вообще-то была идея.

Дверь за спиной снова сотряс грохот, так что по телу прошла вибрация.

– Эванс! Считайте, что экзамен вы не сдали! – объявил преподаватель, а потом с той стороны донеслись смех и гудение. Замечательно. Теперь все будут знать, чем мы тут занимались. – Тихо! – явно попытался успокоить толпу мистер Швейнштейгер.

– Это все из-за тебя! – застонала я, открывая дверь. – Теперь все мое лето пройдет под эгидой нелинейных уравнений.

Мы оба стояли на пороге, а из коридора на нас смотрели минимум четыре десятка глаз.

– Бланж? – удивился лектор. Надо же, его так даже преподаватели тут называют? – А ты что здесь забыл? Это занятия для первого курса.

А далее произошли сразу три вещи. Мои однокурсники застыли с широченными улыбками, ведь разжились как минимум еще одним поводом для сплетен, потому что теперь даже я заметила, что ремень Бланж так и не застегнул. Я замерла, словно каменная статуя, потому что Швейнштейгер – самый принципиальный и неподкупный преподаватель университета – пожал руку моему новоиспеченному «мужу». А сам Бланж, улыбнувшись, произнес вполголоса четыре слова, перевернувшие все.

– Пришел за моей девочкой, – ответил он, обняв меня рукой, и показалось, что где-то в ином измерении я прооралась на волне ультразвука. – Отпустишь ее? Она ведь у меня умница, верно?

Швейнштейгер перевел на меня взгляд. И вдруг на его лице вместо привычного выражения недовольства расцвела улыбка:

– Разумеется. У нее экзамен сдан экстерном.

Что? Он сейчас серьезно?

– Вот и чу́дно. А то она без меня не может прожить и дня, – нарочито громко произнес Бланж, чтоб каждый в этом коридоре уж точно услышал.

«Что ты творишь?» Я сжала его руку так сильно, чтоб синяки остались, вот только он никак на это не отреагировал. Кэсс по ту сторону двери тоже открыла рот от удивления – кажется, это была единственная часть ее тела, которая в данной ситуации не утратила способности двигаться.

– Так, заходим, что стоим! – скомандовал Швейнштейгер. – У вас-то экзамен экстерном не сдан!

Все недовольно заворчали и зашевелились. И когда аудитория заполнилась, а дверь закрылась, Бланж меня отпустил.

– Что это было? – ошарашенно спросила я. – Ты ввел его в гипноз? Шантажировал непристойным видео? Украл собаку и требуешь выкуп? Каким это образом вообще работает?

– Это работает таким образом, Жаклин, что у меня три спонсорских контракта с бесплатной поставкой комплектующих. А у Швейна кроссовый байк, на котором он гоняет в свободное от работы время, когда его окончательно достанут не способные понять теорию линейных уравнений студенты. Такие, как ты. И вот он недавно жалуется мне: говорит, есть у него такая Эванс, которая ну без-на-деж-на просто. Но я заверил его, что нет в этом мире ничего безнадежного, что не исправил бы исправно работающий байк. Так что твой экзамен встал мне в хороший такой моторемонт.

Я уставилась на него, все еще не веря:

– Ты врешь. Не может такого быть.

Он лишь пожал плечами:

– Кто знает. – И все так же сдержанно добавил: – Я завтра уезжаю из города, так что собери вещи и приезжай ко мне в полдень. Покажу тебе, где в доме что, и расстанемся на три месяца, – а потом достал портмоне, протянул бумажку с написанным от руки адресом и ушел. Когда я подняла глаза, его спина уже скрылась за поворотом, и я прошептала вслед:

– Спасибо.