Глава 23
В кабинет вошел мужчина средних лет. Коренастый и крепкий, широкое лицо, скуластое, развитые крепкие челюсти, алчный взгляд. Хитер, жаден.
Этот Меркель Хантц королю не понравился. Но ему не детей с ним крестить, а алчность опекуна Мары-Элизабеты Хантц была Родхару только на руку. Его согласие несложно будет получить, достаточно посулить денег.
Король не собирался показывать, насколько он заинтересован, иначе мужлан начнет кочевряжиться. Вернулся к листу отчета, который начал просматривать. И вдруг его взгляд привлекла странная запись. Он быстро пробежался по ней, выхватывая взглядом отдельные слова:
«Хантц… Мара-Элизабета… Подать не уплачена… Имущество арестовано…».
«Замок в состоянии крайней нищеты, земли разорены полностью».
Что?!
Этого просто не могло быть. Если девица получила приглашение на королевский отбор, значит, ее род имел необходимый для этого достаток и подходил по критериям. К тому же он сам видел Мару-Элизабету Хантц. Небогата и незнатна, но нищей эта гордячка уж точно не выглядела.
Отвратительная догадка мелькнула у короля.
— Принеси отчет за прошлый год! — приказал он секретарю.
А сам застыл, сцепив над столом руки. Секретарь обернулся быстро, и вскоре его величество уже просматривал прошлогодний отчет, в котором состояние замка и земель указывалось как удовлетворительное.
Чего и следовало ожидать!
Родхар отложил архивную книгу и листок из нынешнего отчета казначейства. Листок особо. И накрыл его ладонью.
— Так значит, ты опекун Мары-Элизабеты Хантц? — спросил, глядя на стоявшего перед ним мужчину.
Тот, видимо, почуял неладное, глазки забегали.
— Я, ваше величество, — поклонился, не отводя настороженного взгляда.
— Тогда объясни, как получилось, что земли твоей подопечной разорены полностью? Подать не уплачена, родовой замок находится в состоянии крайней нищеты?
— Кхммм… сир…
Майстер Хантц стал мелко кланяться, глаза забегали еще больше. И вдруг выпрямился и довольно складно понес:
— Сир. Требовалось снарядить мадхен для участия в отборе. Это расходы, сир. Мы, кхммм, небогаты, сир.
— Да? — откинулся назад Родхар. — Что это были за расходы?
— Это, сир… — мужчина вытер вспотевший лоб. — Платья, украшения, приданое… Платья женские нынче дороги.
Чем дольше король слушал, тем больше проникался отвращением. Он прекрасно помнил небольшой сундук с одеждой, в котором было всего несколько платьев, доставшихся в итоге Малгиту. Это было весьма показательно и страшно взбесило Родхара. Он ревновал! Да. Он. Ревновал. Потому он и держал старого сластолюбца под жестким надзором, чтобы тот не посмел тайком сунуться к…
Вот и сейчас, подумав об этом, Родхар испытал приступ черной ярости.
Подался вперед и проговорил:
— Давай, майстер Хантц, расскажи нам, сколько стоят женские платья. И сколько тебе заплатил за твою племянницу Малгит?
Опекун девицы отшатнулся и побледнел, разевая рот, как рыба, выброшенная на песок.
— Ну?! Я слушаю! — рыкнул король. — Как ты разорил вверенные твоей заботе земли, и мы из-за этого недополучили подать?!
А тот вдруг залепетал:
— Не могу знать, сир, мы люди простые… Обманули поставщики, затребовали высокую цену… А мы как же, нельзя не исполнить приказ короля… Сир, ваше величество…
— Мы понесли убыток по твоей вине, — повторил Родхар и повернулся к секретарю. — Капитана стражи ко мне. Этого к дознавателям. Пусть посидит в подвале, пока не расскажет все.
— Сир! — Меркель Хантц вытаращил в испуге глаза. — Я не знал! Я…
— Если хочешь из подвала выйти, вернешь ВСЕ, что ты утаил от казны! — жестко отрезал король. — Но сначала, чтобы впредь не повторилось воровство, ты подпишешь отказ от всех прав. Отныне родовое имение Хантц находится под опекой короны.
Дальше было просто.
Составить документ о передаче опекунских прав короне для секретаря было делом десяти минут. А после того как бумага была подписана, трясущийся Меркель Хантц отправился в тот самый подвал, в котором до него успела побывать матрес Елена Фоурм.
— Отныне пристально следить, чтобы подати в казну поступали вовремя! — приказал Родхар и отпустил секретаря. — Свободен.
***
Оставшись один, король откинулся назад и прикрыл глаза. По губам скользнула нехорошая улыбка. Теперь девица с серебристыми волосами, выжигавшая ему разум, фактически принадлежала ему.
И это меняло многое.
Еще некоторое время Родхар просидел за своим столом с закрытыми глазами, потом, ведомый внезапным порывом, направился в маленькую внутреннюю часовню, в которой хранился главный артефакт рода — Ледяной меч Айслинг. Постоял, посмотрел на святыню рода и, насвистывая, вернулся обратно.
А настроение улучшилось настолько, что он вызвал к себе матрес Гермиону Пасквел и отдал распоряжение провести внеплановый музыкальный вечер. Дама восприняла по-своему.
— Сир, ваше величество, — сказала она. — Это несколько неожиданно, девушки не успеют подготовиться так, чтобы вы могли оценить их таланты по достоинству. Но я сделаю все, что смогу. Итак, сир, что это будет, что бы вы хотели услышать? Пение, декламация?
Родхару на мгновение показалось, что у него разболелись все зубы. Было острое желание отправить предприимчивую генеральскую вдову назад в деревню. Однако он сдержался.
— Пусть это будет просто бал, матрес Пасквел. Ужин, танцы. Считайте, что это перерыв в отборе.
— Да, конечно, ваше величество, — присела в поклоне смотрительница.
Видно было, что, будь ее воля, она бы выбрала расширенную программу, но это королю настроения не испортило.
***
А вечером на балу Родхар смеялся шуткам и даже танцевал несколько танцев. В этот раз чести танцевать с королем удостоились не только принцесса Амелия и леди Истелинда, но другие девушки.
Это было первое проявление интереса за уже долгое время. Что, естественно, не ускользнуло от пристального внимания придворных. Пошли шепотки о возможном появлении новых фавориток.
Принцесса Амелия восприняла стоически, как и положено будущей невесте короля. А вот леди Истелинду это обеспокоило. Она решила принять свои меры, чтобы вернуть королевское внимание.
Сам король о том, какое брожение в умах могло вызвать изменение в его поведении, не задумывался. Родхара волновало другое.
Сначала, конечно, чувство глубокого удовлетворения перекрывало все. Но потом, когда закончился бал и он отправился в свою спальню, приподнятое настроение сменилось беспокойством.
Ему снова и снова приходил на память последний отчет. Те фразы из него:
«Хантц… Мара-Элизабета… Подать не уплачена… Имущество арестовано…».
«Замок в состоянии крайней нищеты, земли разорены полностью».
Черт бы его побрал!
Как эта девчонка там живет?!
Каким бы циником Родхар ни был, его коробило от этих мыслей. Он снова видел ее перед собой, как там, в лесу, когда прямо на нее выскочил волк. И потом, когда отбил ее у старого мерзавца Малгита и вез ее на своем коне в лагерь. Он только сейчас по-настоящему понял, что девушка может подвергаться опасности, и похолодел.
Это следовало исправить.