Глава 25

Утром король отправил своих людей, чтобы взять замок под охрану. А в настоящий момент занимался делами. Что касается Меркеля Хантца, то дознаватели получили приказ проверять любого, кто попытается выйти с ним на контакт. Потому что в деле о воровстве каждая новая ниточка могла быть важной.

А пока король обдумывал, как бы удачнее обставить возвращение Мары-Элизабеты Хантц на отбор. Почему-то ему не хотелось делать это слишком явно. В какой-то момент Родхар вдруг понял, что спешка будет лишней.

Он король, и ему не пристало проявлять чрезмерный интерес к какой-то девице из провинции. Ее появление здесь, по его замыслу, должно было пройти естественно и незаметно. Соответственно ее скромному положению. По всему получалось, что он выбрал правильную позицию, и дальше пусть так все и идет.

Да, как правитель, он должен заботиться о состоянии владений. И, разумеется, король считал своим долгом взять под опеку имение Хантц. Проследить, чтобы родовой замок был восстановлен, а земли приносили доход. В этом главный смысл. Экономика.

А то, что наследница имения автоматически переходит под его опеку, Родхар предпочел оставить в тайне. Слишком много личного. Король не готов был в этом признаться. Достаточно того, что у него было все под контролем.

И еще.

В этом присутствовал некий элемент игры, охоты. Так уже было в его жизни однажды. И тоже было связано с ней, девушкой с серебристыми волосами.

Жизнь как будто сделала новый виток и привела его в ту же точку. Позади были обида и желание отыграться, наказать за пренебрежение. А впереди — предвкушение, горячее, жаркое обещание страсти. Все начиналось заново, как в танце, только в другой позиции и с других нот. Но от этого танец манил еще больше.

Нет. Родхар не собирался спешить. Он хотел насладиться игрой.

***

Когда явился один из дознавателей и доложил, что некто Фредус Кнопхе искал встречи с опекуном девицы Мары-Элизабеты Хантц, Родхар сразу напрягся, почувствовав глухое раздражение. Потому и распорядился:

— Привести. Я допрошу его сам.

Дознаватель удивления не выказал, поклонился и вышел. А через некоторое время дежурный страж впустил в кабинет мужчину средних лет. Одет посетитель был просто, но добротно. Среднего роста, скуластый. Тонкие губы, длинный прямой нос, глубоко посаженные глаза, в которых светились упрямство и интеллект. Этакий основательный лысеющий деревенский майстер. Родхару он инстинктивно не понравился.

— Представьтесь, — бросил король резко.

— Сир, — мужчина поклонился. — Фредус Кнопхе, к услугам вашего величества.

Король полистал отчет казначейства, который уже успели переплести. Кажется, ему встречалось это имя.

— С какой целью хотели встретиться с Меркелем Хантцем? Какие у вас дела с ним? — спросил он. — Что делали в столице?

Быстрый взгляд из-под бровей проскочил у этого Фредуса, мелькнула настороженность. Однако проговорил достаточно твердо:

— Сир, я приехал, чтобы получить разрешения на брак с его подопечной Марой-Элизабетой Хантц.

Родхару показалось, что острая игла впивается в мозг. Раздражение взвилось факелом. И дальше, по мере того как он слушал, раздражение разгоралось еще больше!

Подумать только!

Но какова, а? Он-то думает, что она бедствует, а она, оказывается, еще одного жениха себе нашла! Ядовитая досада мгновенно разъела все мысли.

— Вам лучше забыть об этой девице!

Вышло гораздо резче, чем следовало. Деревенский майстер вздрогнул и осекся, однако в следующее же мгновение выпрямился и спросил:

— Почему?

Черт!!!

Как это его разозлило!

— Потому что Меркель Хантц подозревается в крупных хищениях и укрывательстве доходов от казны, — произнес король, подаваясь вперед. — А у означенной девицы есть обязанности при дворе.

Повисла злая звенящая пауза. Наконец этот деревенский майстер произнес:

— Жаль. Замок у нее довольно крепкий. И я хотел иметь от этой девицы сына.

Сына?!

Как обухом по голове. Король вдруг подумал — на самом деле? С чего бы такая спешка? Не заделал ли ей этот прилизанный лорд сына уже? Иначе что сподвигло его мчаться в столицу за разрешением? Стоило только это представить, Родхару показалось, что его сейчас разорвет.

Могла она или нет? Могла или нет?!

Но если она… Если!!!

Одно предположение. Но оно меняло все.

Король едва дождался, когда этот деревенский лорд уйдет. И тут же вышел из кабинета.

Гнев поднимался в нем волной, так что становилось трудно дышать. При этом он почему-то ощущал физическую боль в груди, как от раны. И обиду, кислотой разъедавшую его гордость.

Не успел король пройти несколько шагов по коридору, к нему присоединился дознаватель. Поклонился и спросил на ходу:

— Сир, вы позволите?

— Говори.

Родхар двигался стремительно. Что-то жаркое, поселившееся в груди, толкало его к действию. Казалось, промедление смерти подобно. А дознаватель шел рядом и докладывал:

— Меркель Хантц назвал несколько имен тех, с кем он контактировал в Даршантце и здесь, в Лендрио. А также в провинции.

— Всех проверить, — на ходу бросил король.

— Да, сир, я понял. Прошу вашего разрешения выехать немедленно.

— Нет. — Король остановился.

Строгий мужчина в темной одежде тоже замер и воззрился на него. А Родхара разозлила его излишняя проницательность. Королю вдруг показалось, что тот смотрит ему в душу и видит лишнее!

И потому он отчеканил:

— Дело государственной важности. Я займусь этим сам. А вы проверите всех здесь, в Лендрио, начиная с моего замка.

— Да, сир, разумеется, — четко, по-военному ответил тот. — Будет исполнено.

Дознаватель еще стоял, склонив голову, а Родхар уже двигался дальше. Досада от того, что ему не удалось в полной мере скрыть свои чувства, разливалась в душе, однако он подавил эмоции. Дело государственной важности. Именно так. И разбираться со всем король намерен был сам.

Однако на время его отсутствия надо что-то делать с отбором.

Следующее, что он сделал, это вызвал к себе матрес Пасквел и оповестил ее:

— Я объявляю перерыв в отборе.

Почтенная дама присела в книксене и спросила настороженно:

— Сир… могу я узнать причину?

Король скрипнул зубами, однако постарался говорить спокойно и доходчиво:

— Меня не будет несколько дней. Дело государственной важности. Ваша задача за это время — заботиться о том, чтобы ваши подопечные… — ему все-таки пришлось прочистить горло. — Не скучали и не предавались унынию.

Генеральская вдова понимающе кивнула и тут же задала встречный вопрос:

— Могу я, ваше величество, испросить разрешение моим подопечным посещать королевский сад?

— Да, можете, я дозволяю.

Она неожиданно просияла и проговорила:

— Отлично, ваше величество! В таком случае, девушки будут заниматься в королевском саду живописью и ваянием. И к вашему возвращению, сир, вы сможете оценить их работу и выбрать лучших из лучших!

Родхар не сдержался, закатил глаза. Мирон Пасквел, покойный муж этой дамы, несомненно был героем и заслужил памятник в полный рост из чистого золота. Хотя бы потому, что столько лет терпел ее предприимчивость и не жаловался. Вслух же он сказал:

— Прекрасная идея. А сейчас, матрес Пасквел, прошу меня извинить.

Этот вопрос тоже был решен.

А дальше король в срочном порядке отдал все необходимые распоряжения, одним из которых было обязательное соблюдение секретности. И во второй половине дня вместе с отрядом стражи верхом поскакал в Даршантц.

***

Прошло три дня, а майстер Кнопхе не появился.

Мара не знала, что думать.

А чувства двойственные. С одной стороны, дикое облегчение, потому что она в глубине души подспудно надеялась, что этот брак не состоится. Ее в дрожь бросало при мысли, что ей придется… Брррр.

Но ей же нужен был этот брак!

И от того, женится на ней этот майстер или не женится, зависело, сможет ли она заплатить подать и сохранить отцовский замок. Весь следующий день Мара была на нервах и поглядывала на дорогу, утешая себя тем, что человек мог задержаться. У него могли возникнуть дела.

Или он мог передумать.

Вот эта мысль была самая неприятная.

А дни все шли. Когда Фредус Кнопхе не появился и через неделю, она поняла, что зря на него рассчитывала. Надо искать другой выход.

Хиберт ходил мрачнее тучи, переживал. Она сказала:

— Ничего, выкрутимся. Что-нибудь придумаем.

Хуже стало, когда к вечеру в отдалении появились королевские стражники.

— Мадхен, я пойду посмотрю, что там. А вы запритесь и, пока я не вернусь, не вздумайте открывать, — велел Хиберт.

Облачился в старые латы и выехал навстречу людям короля. Через некоторое время вернулся, Мара бросилась к нему:

— Ну что?!

А тот с озадаченным видом сообщил:

— Им велено охранять замок.

Боже… КАК Мара разозлилась…

— Значит, им велено стеречь замок, чтобы я не сбежала, не заплатив подать?! А не хочет ли его величество уж заодно положить на мои земли долговой камень*?!

Старый слуга отвел глаза и пробормотал:

— Вообще-то я никакого камня там не видел, мадхен.

Неважно!

В тот момент Мара всеми силами души ненавидела короля.

Она снова ушла в сад. К розовому кусту, который для нее стал неким символом. Замерла перед ним, сжав кулаки, стояла так некоторое время, потом выдохнула.

Медленно, медленно ее отпустило.

Это не конец, она обязательно придумает, как ей с этим справиться. А сейчас надо просто немного отдохнуть. Да, отдохнуть.

И принялась работать в саду. Механически. В последние несколько дней Мара, когда начинала нервничать, приходила сюда. Сад уже превратился для нее в отдушину. Она разбивала новые грядки, пересаживала цветы. Хиберт даже приносил для нее кустики, которые находил за стенами замка.

У матушки был цветник, но совсем маленький, и в нем были в основном левкои и флоксы. За это время Мара многое переделала. Теперь здесь были отсаженные отдельно тоненькие черенки розы, и она очень надеялась, что черенки приживутся. Маленькие кустики спиреи, которые она высадила вокруг бордюром, вереск и даже барбарис.

Место под садик было небольшое. Но Мара все распланировала, чтобы получились аллейки, а у стены, там, где стояла матушкина любимая скамья, она хотела… Когда-нибудь потом, когда будет возможность. Поставить беседку.

Начало темнеть, она наконец разогнулась и взглянула на свой сад. И вдруг поняла, что невольно скопировала тот уголок королевского сада, где… Не совсем точно, но это было похоже.

Чеееерт… Как трудно было удержаться и не заплакать.

Хорошо, что в тот момент ее окликнул Хиберт.

— Мадхен!

— Да, — едва слышно ответила она.

— Мадхен Мара! Идите ужинать.

Он уже подошел к калитке и странно топтался. Потом все же сказал:

— Там… кхммм… Вам передали. Пойдемте, мадхен.

— Кто передал, что?

— Королевский стражник, он к воротам подъезжал.

Тут Мара сообразила, что слышала какой-то шум, но была так занята…

— Пойдем, — сказала она, пытаясь улыбнуться.

Оказалось, что стражник передал корзину с едой. Там было несколько хлебов, головка твердого сыра, мясо и еще яблоки. Мара не знала, как к этому отнестись. Первым побуждением было отказаться, но Хиберт хлопотал, раскладывая все на столе. У нее не хватило духу испортить ему настроение.

В конце концов, после ужина ей стало казаться, что все не так страшно.

Завтра она обязательно что-нибудь придумает.

***

В Даршантце Родхар был еще до ужина. И сразу, как только прискакал, приступил к делу. Допрошены были все, кто имел хоть малейшее касательство к Меркелю Хантцу, с кем виделся, кого посещал, кто его посещал. Хозяин гостиницы, где тот останавливался с племянницей, торговец платьями, слуги и служанки, хозяин постоялого двора, где Мара останавливалась на обратном пути.

Он проработал там допоздна и выехал в четыре, чтобы быть в Хантце не позднее десяти утра.

Примечание:

* Долговой камень — камень, который устанавливали на земле должника. Если должник не возвращал в срок взятое, он становился рабом. (Очень древний обычай, в нынешнее время в Хигсланде не применяется).