Глава 32
Стоило Родхару переступить порог своего замка, и на него сразу навалилась сотня дел. Как будто он отсутствовал не несколько дней, а как минимум полгода. Все это требовало рассмотрения, что-то можно было отложить, но что-то предстояло решать прямо сейчас.
А он устал. Извелся за эту дорогу. И еще его глодала мысль: как она? Ее должны были уже разместить, король ждал доклада. Но все эти дела, они требовали его внимания, уводили в сторону от главного. И получалось, что девушка с серебристыми волосами словно растворилась в его замке.
Там, в гостинице, и в дороге тоже, он ее постоянно ощущал. А здесь — слишком много народа, много стен, этот гигантский людской улей отвлекал. За всем этим шумом он не чувствовал ее, и это вызывало душевный дискомфорт. Какую-то непонятную жажду.
Но вот наконец он разбросал часть дел, и подошло время ужина.
На этом ужине он хотел видеть девушку. Убедиться, что с ней все в порядке.
***
Родхар переоделся, все-таки его ждали дамы, и спустился в большой зал, где были накрыты столы. Все девицы уже сидели на местах, приглашенные лорды ждали снаружи. Стоило ему войти в двери зала, король сразу бросил взгляд на стол, за которым сидели претендентки. Мары-Элизабеты Хантц здесь не было.
Казалось бы, логично, да? Она и не участница отбора.
Но у него в груди факелом взвилось горячее раздражение. Не для того он привез эту девушку в свой дом, чтобы она была неизвестно где. Она должна быть у него на глазах!
Вспомнились происки старого мерзавца Малгита и ее способность мгновенно находить женихов, еще хуже стало. Король прошел вдоль стола, отодвинул свое кресло и сел. Следом начали усиживаться лорды, девушки что-то такое защебетали и потянулись к нему. Родхар резко вскинул руку, пресекая все разговоры, и сразу воцарилась тишина. Обвел взглядом зал. Смотрительница отбора стояла в торце стола, вот она-то и была ему нужна.
— Где мадхен Хантц? — спросил король.
— Ма-мадхен Хантц, ваше величество? — нервно пролепетала генеральская вдова.
— Да, матрес Пасквел. Почему я не вижу ее на ужине?
— Я… кхммм, — казалось, она задыхается. — Я сейчас… Одну минуту, сир.
И стала пятиться к дверям, но он ее окликнул:
— И вы тоже сядьте за стол. Довольно стоять, у меня от этого изжога начинается.
— Да, сир, — пробормотала пожилая дама.
И удалилась так быстро, как будто за ней черти гнались. А король распорядился:
— Поставить еще два прибора. — И обращаясь ко всем: — Приятного аппетита. Начинайте.
За столом стояла мертвая тишина. Слуги стали разносить угощение, ужин начался. Король вздохнул, наконец-то долгожданная тишина! И принялся есть, а сам время от времени взглядывал в сторону входных дверей в зал.
***
Должна присутствовать на ужине?
Смотрительница отбора нервничала и заламывала руки.
— Ради всего святого, я прошу вас побыстрее собраться, мадхен! Вы должны быть за столом уже сейчас.
Ох, какое зло ее взяло. Совсем как там, в гостинице, с платьями. Приказ!
Хорошо, подумала Мара. Пусть будет так.
И наконец отмерла, видя, что бедная пожилая дама сама не своя.
— Матрес Пасквел, дайте мне время, хотя бы несколько минут.
— Да, конечно, — сникла та, теребя пальцы. — Я подожду снаружи.
И вышла.
Только она вышла, Гизел тут же оглядела ее и выдала:
— Не волнуйтесь, мадхен. Через пять минут будете готовы.
Схватила наугад из сундука одно из платьев, встряхнула его и пробормотала с досадой.
— Складки… Мадхен! Снимайте то, что на вас, я сейчас!
Метнулась за дверь и через минуту примчалась обратно. Запыхавшаяся, глаза блестят, принесла тот самый утюг. Разом натянула на нее платье, как на куклу. Потом схватила утюг и подушку с кровати.
— Мадхен, ничего не бойтесь, сейчас на вас подгладим.
И давай ловко орудовать утюгом, подкладывая ей под юбки подушку. Мара только успевала поворачиваться. Минуты через две Гизел оглядела ее и сказала:
— Пойдет, шнуровку потуже затянем, будет нормально. Теперь прическу. Садитесь, мадхен!
Две минуты. За эти две минуты служанка навертела ей на затылке высокий узел и подколола шпильками. Одна прядка выбилась на затылке и свисала вдоль шеи, но Гизел ее оставила.
— Готово, мадхен.
Вышло хорошо. Темно-вишневое, отделанное по вырезу серебристыми кружевами. Прическа простая, но аккуратная.
— Руки у тебя золотые, — проговорила Мара, глядя на себя в зеркало.
Девушка довольно улыбнулась и тут напомнила:
— Все, мадхен, идите. Пора.
Ну вот… Когда слова сказаны, все иначе.
Пока одевалась в спешке, у Мары не было времени подумать, а тут все навалилось сразу.
Теперь она вместе с нервной смотрительницей отбора быстро шли по коридорам замка. И неприятное чувство, оттого что ее все-таки выставили на всеобщее обозрение, только усиливалось. Она надеялась, что хоть сегодня ее не тронут.
Видимо, зря.
А путь закончился, вот они, двери зала. Заходить внутрь не хотелось, хоть убей. Но смотрительница уже вошла. Мара задержалась на секунду, медленно выдохнула, чувствуя, как легкие заливаются противным холодком, и вошла следом.
***
Ужин начался. Тихо позвякивали приборы, девицы ели, опустив головы. Из лордов не пытался острить никто. Родхар ел, а у самого в душе все подрагивало нетерпением. Долго! Сколько времени прошло? Ему казалось, вечность. Где там эта генеральская вдова ползает? За смертью ее посылать.
Он отложил в сторону нож, которым резал мясо, взял кубок и задержался взглядом на дверях. Отпил глоток, хотел отставить, но тут на пороге зала возникла матрес Гермиона Пасквел.
И он так и застыл, не донеся кубок до стола. А сердце на миг замерло, а потом понеслось вскачь. Потому что следом за генеральской вдовой в зал вошла она.
Темно-вишневое платье оттеняло белую кожу. Волосы… Родхар невольно сглотнул и шумно вздохнул. На какое-то мгновение их глаза встретились, опять он чувствовал этот подобный молнии контакт. Но вот девица опустила взгляд и стала опускаться в книксене.
Контакт прервался, от девушки волной пошел холод.
Его стало заливать досадой. Король сказал:
— Матрес Пасквел, садитесь за стол и пригласите гостью.
И наконец-то поставил кубок на стол.
***
В первый момент, когда они вошли, Мару оглушило просто. Полный зал людей, все смотрели на нее. И в центре всего этого он, король. И на какое-то мгновение ей показалось…
Потом она страшно корила себя, что не смогла сразу отвести взгляд.
Гостья?
Он так обозначил ее статус? Но гостей не берут «в долг» и не везут потом под конвоем. Мара отвела взгляд и наконец заставила себя взглянуть на стол. Где же теперь будет ее место? И невольно покраснела, почувствовав одновременно удовлетворение и неловкость.
Раньше дальний торец стола всегда пустовал, теперь там было поставлено два стула и против них приборы. То есть их со смотрительницей отбора посадили обособленно.
Это было неожиданно.
Но теперь ей приходилось сидеть у всех на виду. Не скрыться за спинами, она чувствовала себя голой под этими жалящими взглядами. На нее глазели и девушки, участницы отбора, которым ее появление здесь дало обильную пищу для разговоров, и приглашенные лорды. Однако это можно было перенести.
Король сидел напротив.
Достаточно было на секунду поднять глаза, и взгляд сразу утыкался в него. И потому она просто не поднимала глаз от тарелки. Трудно было смотреть на этого мужчину, сидевшего в окружении красавиц.
Она невольно вспоминала, как он вошел в ее сад, заляпанный грязью, уставший и злой, волосы слиплись от пота.
«Я беру тебя в долг».
Сейчас на короле был темно-зеленый дублет, искусно отделанный золотым позументом, ткань на сгибах отливала плющом. Блестящие темные волосы ложились на белоснежный воротник. Усмешка, золотой кубок в руке.
Справа от него будущая супруга, принцесса Амелия, слева — леди Истелинда, будущая официальная любовница.
Зачем она ему еще?