***

Марина Дмитриевна и Александр Борисович приняли единогласное решение. Торопиться с тем, чтобы как можно быстрее погасить ипотеку и переписать дом на Антонину они, разумеется, не станут. Особенно после того, что поведала им Юля – в первую очередь.

Конечно, вероятность того, что в невестке говорили ревность и обида, которые и заставляли её придумывать всякое о Тосе, была очень велика. Но сначала они решили понаблюдать, а потом уже бросаться раздаривать дома направо и налево. Пусть даже материально никакого отношения к данному объекту недвижимости не имели, ведь все финансовое бремя на себя взял Эдуард.

Сын пока тоже не поднимал вопрос того, как завершить ипотеку и оформить всё документально соответственно их уговору, так что пока всё было нормально. Тем более, что им всем было, чем заняться. Переезд в дом потребовал всех сил и времени, которые имелись в их распоряжении.

– Тосенька, я… – обратилась к будущей жене сына Марина Дмитриевна, когда принесла коробку с продуктами на кухню.

И осеклась. Потому что картина её глазам предстала довольно удивительная: Антонина сидела чуть ли не на коленях своего брата, Тимофея, прикрыв глаза от удовольствия, в то время, пока он растирал ей поясницу.

И когда Тося и Тим оказались застигнутыми врасплох, повели они себя тоже странно. Антонина тонко вскрикнула и едва ли не в обморок грохнулась, если судить по тому, какой бледной стала. А Тимофей глупо-преглупо захлопал глазами.

– У сестры спина разболелась, – сообщил он после небольшой паузы.

Подпихнул Тосю под пятую точку, и та поспешно поднялась на ноги.

– Да я… вообще-то ни о чём таком не спрашивала, – пожала плечами Марина Дмитриевна.

Её порядком покоробила та излишняя близость, которая сквозила в отношениях Тимофея и Тоси, но она вмешиваться в это не хотела. У Эдика ведь тоже на плечах голова есть, а на ней – глаза. Он должен и сами видеть, когда происходит нечто подобное.

Об отношениях между Антониной и Тимофеем Марина Дмитриевна знала лишь вскользь. Они росли вместе сызмальства, когда мать Тима и отец Тоси поженились. Родства между детьми кровного не было, но любили они друг друга с самого детства крепче, чем иные единоутробные братья и сёстры.

Вот только Марина Дмитриевна своими глазами не раз замечала какие-то странности в отношениях этих двоих. А уж эти массажи, свидетельницей которых она стала сейчас, и вовсе выбивались из её понимания о нормальности.

– Хотела уточнить – все продукты сюда нести? Или в кладовке часть разложить? – задала она вопрос, и хоть не преследовала такой цели, услышала, как в произнесённых словах буквально сквозят нотки сплошь изо льда.

– С этим к Эдику обратитесь, – отрезала Тося и, поправив широкую юбку, которую носила дома, удалилась.

Тимофей последовал за ней.

Пока Марина Дмитриевна раскладывала покупки в холодильнике, мысли её раз за разом возвращались к тому, что она увидела собственными глазами. Может, всё же стоит поговорить об этом с сыном? Он, конечно, взрослый и сам всё должен видеть, но она же понимала, насколько слепо Эдуард влюблён в свою Тосеньку. Да и ребёночек у них скоро будет, опять же… С другой стороны, лишним указать на близкие донельзя отношения между Антониной и Тимофеем, наверное, стоит.

Решив, что сначала обсудит это с мужем, Марина закончила со своим занятием и пошла выполнить ещё несколько поручений сына. На душе её было неспокойно.

Эдика она нашла в одной из спален, где он вешал карниз. Бросилась помогать, когда сын попросил подать ему инструменты, невзначай спросила про продукты, а сама всё подбирала и подбирала слова, чтобы начать разговор.

– Эдуард, я тут кое-что увидела, – начала она издалека, понимая, что никакие фразы, которыми бы можно было описать свои истинные подозрения в голову ей не идут.

Потому пришлось взять паузу, за время которой сын оставил своё занятие и посмотрел на Марину Дмитриевну выжидательно.

– Что увидела? – потребовал он ответа. – Мыши, что ли, завелись уже?

Она отрицательно качнула головой, но продолжить не успела. В комнату, как заполошная, влетела ураганом Тося.

– Что бы твоя мать про нас с Тимом не несла – всё неправда! – выкрикнула она с истерикой. – И вообще, я считаю, что нам нужно с тобой остаться вдвоём! Я хочу покоя!

Эдик поспешно спустился с небольшой стремянки, подлетел к Тосе и обнял её за плечи. А Марина Дмитриевна вскинула брови.

– Вообще-то, мы с сыном обсуждали, что в доме могли завестись крысы… – сказала она, придав голосу притворной растерянности.

Кажется, она не ошиблась в своих подозрениях – отношения между Тосей и Тимом были не такие, какими должны быть у брата и сестры.

– Крысы? – с недоумением вытаращилась на нее Антонина. – Какие крысы?

Марина Дмитриевна пожала плечами.

– Обычные, какие бывают в частных домах очень часто. А что ты там говорила… дескать, я что такое несла? – спросила она у Тоси.

Та зарделась и, закрыв лицо руками, стала всхлипывать.

– Я сама не понимаю, что говорю… У меня такое волнение постоянно в душе… и всё из-за переезда, – призналась Тося сдавленно.

Эдик взглянул на Марину Дмитриевну растерянно и та развела руками. Мол, ничего не понимаю. Но выводы свои сделала, причём весьма крепкие.

– Пойдём, любимушка… Пойдём, я чаю тебе заварю, полежишь, отдохнёшь, – пробормотал Эдуард, уводя Тосю из комнаты.

И когда они покинули общество Марины Дмитриевны, та горестно вздохнула. Не дай бог, Тимофей и Антонина не просто друг с другом заигрывают, но ещё и занимаются чем похуже.

Это будет жуткий скандал…