Глава 11. Проза жизни.

Дина

В роскошном светлом зале полно народу. Человек двести, не меньше. Все нарядные, веселые, улыбчивые. Ари говорила, что планирует грандиозную свадьбу, но я и не предполагала, что настолько. Подобного размаха я не видела никогда.

У входа гостей встречает оркестр во главе с элегантной арфисткой. Под потолком парят сотни полупрозрачных бабочек голубых и бледно-розовых оттенков. А свадебная арка, сплетенная из живых цветов – пионов, гортензий и гипсофил – поражает воображение своим размером и красотой.

Такое чувство, будто я попала в волшебную сказку.

– Дина, привет! – ко мне приближается Полина, та самая девушка, которую я уже видела на девичнике, и легонько касается моего плеча.

– Привет, – отзываюсь я, испытывая некое облегчение при виде знакомого лица. – Ты… Ты чудесно выглядишь.

Это не лесть. Полина правда очень красива. Золотистое струящееся платье хорошо сочетается с ее длинными светлыми волосами, уложенными в крупную объемную косу.

– Спасибо, Дин, ты тоже роскошна, – Полина улыбается, обнажая ровный ряд жемчужных зубов. – И как ты только завила такие классные кудри?

– Я не завивала, – пожимаю плечами. – Это мои натуральные. Просто в последнее время я их частенько выпрямляю. Мне кажется, так красивее.

– Ну уж нет! Выпрямлять такие волосы – преступление! – возражает она.

– Думаешь?

– Конечно! Прямые волосы у всех, а такие клевые кудряшки, как у тебя, – большая редкость!

Забавно. Раньше я не думала об этом в таком ключе. Мне казалось, что буйные непослушные кудри выглядят сумбурно и даже немного неопрятно. А вот гладкие волосы – стильно и симпатично. Однако Полина права, с естественной прической я действительно выделяюсь из толпы. Может, пора отказаться от утюжка насовсем? Тем более, что он изрядно портит волосы.

Мы с Полиной подходим к большому картонному стенду в виде облака и принимается отыскивать свои имена в списке гостей.

– О! Я сижу за шестым столиком, – сообщает она, ткнув пальцем куда-то в верхний край облака. – И ты тоже!

– Здорово, – роняю я.

А сама тем временем продолжаю рассматривать план рассадки в поисках одного конкретного имени. Возможно, это глупо, но от того, где расположится Кайсаров со своей девушкой, зависит уровень моего душевного спокойствия, так что…

Уф. Слава богу. Булат и Глория сидят за восьмым столом. А значит, мне не придется лицезреть их тандем на расстоянии вытянутой руки. Это уже хорошая новость.

Полина берет меня под руку, и мы пробираемся к своим местам. И только усевшись и поздоровавшись с остальными соседями, я вдруг вспоминаю, что имя Демида Южакова было в списке восьмого столика, а не нашего. Выходит, их с Полиной тоже рассадили. Но почему? На девичнике мне показалось, что между ними что-то есть…

– Ничего, что Демид не здесь? – осторожно интересуюсь я.

– Это даже к лучшему, – вздыхает Полина. – Моим нервным клеткам нужен покой.

Вот, значит, как.

– Прости, – слегка тушуюсь. – Я думала, вы…

– Встречаемся? – подхватывает она, фокусируя на мне взгляд.

– Ну… Да.

– Могли бы, – в ее голосе отчетливо сквозит грусть. – Но Южаков не заводит отношений. И никогда не влюбляется. Из принципа, понимаешь?

Покусываю губу, обдумывая ее слова. Для меня не секрет, что в прошлом у Демида случилась личная драма: любимая девушка ушла от него к его другу, и сердце парня разбилось вдребезги. Неужели с тех пор он так и не оправился? Так и не нашел в себе силы начать с чистого листа?

Полина заводит оживленную беседу с рослым русоволосым парнем по соседству, а я нахожу глазами Ари, которая что-то обсуждает с ведущим, и в который раз за вечер восторгаюсь тем, какая же она бесподобная. Ей невероятно к лицу изысканное платье молочного оттенка и полупрозрачная фата, элегантно обрамляющая длинные рыжие локоны.

Наверное, в день свадьбы все невесты бесконечно красивы, но Ари – особенно. Она буквально излучает яркий теплый свет, а Марк, ее статный темноволосый жених, безупречно ее дополняет. Они потрясающая пара. На сто процентов подходят друг другу.

Залюбовавшись молодоженами, я не сразу замечаю, как в зал заходит Булат Кайсаров со своей длинноногой спутницей в ярко-красном коротком платье. При взгляде на бывшего лучшего друга и его девушку в груди кровавым всполохом вспыхивает отчаяние, перемешанное с постыдным волнением, но я изо всех сил гоню неудобные чувства прочь.

Я не должна их ощущать. Просто не должна! Ведь моя дурная безответная влюбленность в Булата давно в прошлом, а что до его отношений с другой… Что ж, пусть. Пусть будет счастлив. Пусть строит свою жизнь с той, кого считает достойной. Пусть дерзает, достигает, добивается успехов. Главное – чтобы подальше от меня. Потому что видеть его широкие плечи, резкую линию рта и карие глаза с янтарно-зеленым ободком вокруг зрачка по-прежнему невыносимо. Это самая настоящая пытка, которая сводит с ума, надламывает волю и доводит сердце до изнеможения.

Мне просто нужно продержаться. Всего несколько часов. Один недолгий вечер. А потом свадебное торжество закончится, и наши с Булатом реальности потеряют точку пересечения. Все встанет на круги своя: я заживу своей жизнь, а он – своей.

Глория, держащая Кайсарова под руку, тянется к его уху и что-то ему говорит. Глядя перед собой, он кивает. А потом направляется к восьмому столику и, отодвинув для спутницы стул, помогает ей усесться поудобнее.

Я знаю, что мне не стоит пялиться. Не стоит проявлять интерес, который в свете настоящих обстоятельств, может оказаться пагубным или даже преступным, но я все равно наблюдаю. За тем, как рука Булата соскальзывает по плечу Глории. Как она вскидывает на него полный обожания взор. Как он отвечает ей легкой снисходительной улыбкой.

Это так… печально. Я с малолетства мечтала о том, чтобы Кайсаров смотрел на меня так же, видел во мне женщину, хотел меня… Но так и не дождалась этого. А вот Глории досталось все и сразу. Она в его сердце, в его постели, в его голове. Это круто и вызывает неподдельное восхищение. Но вместе с тем я чувствую такую острую, такую болезненную и пропитанную ядом неудовлетворенности зависть, что от ее безудержной силы у меня в горле встает ледяной ком.

Наверное, это естественная реакция на то, что твоя мечта в точности сбывается у кого-то другого.

Булат окидывает взглядом зал и вдруг напарывается на мой – пристальный и изучающий. Пойманная с поличным, я нервно вздрагиваю, но все же нахожу в себе силы не отвести глаза в сторону. Чтобы он не подумал, будто наш внезапный зрительный контакт может вывести меня из себя.

Кайсаров коротко наклоняет голову в знак приветствия, и я отвечаю ему тем же. Вот и все, что мы можем друг другу дать после десяти лет дружбы: трехсекундный взгляд и беззвучное «привет».

Это могло бы быть грустным, если бы не было таким прозаичным. Ведь жизнь, к сожалению, полна событий, после которых некогда близкие люди становятся никем.