Глава 33. Подобно дулу пистолета.

Дина

В доме Гассенов светло, уютно и впечатляюще стильно. Хотя последнее ничуть меня не удивляет: у Ари всегда был прекрасный вкус. И на мужчин, и на вещи.

Не так давно друзья вернулись из свадебного путешествия и заселились в новый дом. Теперь у них есть собственное семейное гнездышко. Просторное и выполненное по последнему слову интерьерной моды.

В доме два этажа. На первом располагается огромный зал, объединенный с кухней, гостевой санузел и хозяйская мастер-спальня. На втором находятся будущие детские и комнаты свободного назначения. А на цоколе – полностью оборудованный зал для занятий спортом.

Словом, не дом, а мечта. И я очень надеюсь, что Марк и Ари будут здесь бесконечно счастливы.

– Знаешь, прежде я была против слишком больших пространств, – щебечет подруга, проводя мне экскурсию по своему жилью. – Но сейчас понимаю, что квадратные метры лишними не бывают. Когда много места, все вещи лежат на своих местах. А значит, так гораздо проще поддерживать порядок.

Конечно, Ари не придется поддерживать порядок своими руками. Марк наверняка наймет домработницу. Но тем не менее желание подруги быть хорошей хозяйкой похвально. Да и в целом я согласна с ее доводами: в моей тесной двушке постоянно царит бардак, а все потому, что с появлением Амелии у меня стало слишком много вещей. Коляска, игрушки, детская ванночка, горшок, куча одежды, из которой она быстро выросла, – девать все это абсолютно некуда.

После осмотра летней террасы мы с подругой возвращаемся в зал, где царят гомон и оживленное веселье. Марк пригласил на свой день рождения уйму народу, и среди вновь прибывших гостей я замечаю знакомую широкую спину, при взгляде на которую сердце невольно дергается к горлу, а по телу пробегает колючая адреналиновая рябь.

Сегодня Булат одет просто: белая футболка, голубые джинсы и темно-синяя бейсболка, по привычке надетая козырьком назад. По правилам этикета в помещении мужчинам положено снимать головные уборы, но Кайсаров, само собой, чхать хотел на правила. Он всегда относился к ним с пренебрежением и считал себя выше социальных условностей.

– Хм… А чего это Кайсаров сегодня один? – задумчиво тянет Ариадна.

Она, как и я, искоса наблюдает за Булатом, который общается с друзьями и неспешно потягивает золотистый напиток из граненого стакана.

Я поворачиваюсь к подруге и адресую ей вопросительный взгляд.

– Марк приглашал его вместе с девушкой, – поясняет Ари. – Но она, судя по всему, не пришла.

Похоже, так и есть. Блондинистой шевелюры Глории нигде не видно.

– Может, приболела? – предполагаю я. – Или из-за работы не смогла?

– Вряд ли, – подруга коротко щелкает языком. – Скорее всего, они опять поссорились.

Мои брови изумленно взлетают вверх, а Ариадна наклоняется к моему уху и, чуть понизив голос, добавляет:

– Марк говорит, в последнее время у Булата и Глории неладно. Она очень хочет замуж, а он открыто говорит, что не женится на ней. По крайней мере, в ближайшее время. А еще… Она очень ревнует его к тебе, Дин. С тех пор, как Булат сообщил ей об Амелии, у них дома сплошные скандалы.

Я пораженно распахиваю рот, но, вспомнив, что вокруг полно народу, беру эмоции под контроль и стараюсь придать своему лицу как можно более нейтральное выражение. Однако шок, бушующий внутри, по-прежнему силен. Он огнем прожигает вены и ощутимо сдавливает грудь.

Кто бы мог подумать, что у Булата и Глории проблемы в отношениях? Да еще и из-за меня! Я была уверена, что у них все гладко, ведь они так подходят друг другу… Во всяком случае, со стороны.

Я пытаюсь подетальнее обмозговать слова Ари, но мне так и не удается побыть наедине со своими мыслями: нас всех приглашают за стол.

Люди смеются, болтают и шутят, рассаживаясь по местам. В доме царит атмосфера праздника. Занимаю первый попавшийся стул и, кинув на колени тканевую салфетку, ищу взглядом именинника. Однако вместо голубых глаз Марка напарываюсь на острый, как бритва, взгляд Булата, нацеленный в точности на меня.

Ладони схватываются дрожью, но виду я не подаю. Коротко вздергиваю уголки рта и как можно равнодушней киваю. Дескать, здравствуй. «Привет», – отвечает Кайсаров одними губами, но на ответную улыбку не расщедривается. Его лицо по-прежнему серьезное и непроницаемое. Словно на него накинули мрачную тень.

Отворачиваюсь от бывшего друга и вдруг осознаю, что по соседству со мной сидит Демид Южаков. Его компании я рада. Нас с ним всегда связывали теплые приятельские отношения. А еще он один из немногих, кого я здесь знаю.

– Классно выглядишь, Дин, – спокойно говорит Демид, поворачивая ко мне голову. – Похорошела.

– Спасибо, – улыбаюсь. – Ты тоже возмужал.

– Почти три года прошло. Даже странно, что мы до сих пор встречаемся все в той же компании.

Да уж… Это и впрямь немного странно. Особенно учитывая то, сколько всего произошло за это время…

– Я слышала, у тебя свой клуб на Цветном? – выбираю более безопасную тему. – Поздравляю.

– Да, давно уже, – кивает Южаков, поглаживая пальцем ребро стоящего перед ним стакана. – Но это не совсем клуб, Дин. Стрипуха.

– Стри-пу-ха?.. – отчего-то это слово вылетает из меня по слогам.

– Ну да, – усмехается, наблюдая за моей реакцией внимательными зелеными глазами. – Там голые женщины танцуют для мужчин.

– Да-да, я знаю, что такое стриптиз, – обрываю спешно. – Довольно… специфичный вид бизнеса, не находишь?

– Это подарок отца, – пожимает плечами. – А дареному коню в зубы не смотрят.

– Твой отец всегда был… экстравагантным человеком, – в диалоге с Демидом мне приходится очень тщательно подбирать слова.

– Что есть, то есть, – соглашается. – Но знаешь что? Бизнес на самом деле отличный. Денег приносит кучу, да и тамошние девчонки мне как сестры.

– Как сестры?.. – переспрашиваю недоверчиво.

Это он про стриптизерш?

– Ага, – кивает, ничуть не смутившись. – Они умные и веселые. Одна, например, на психолога учится. Другая – мечтает открыть реабилитационный центр для детей с ДЦП. Короче, классные девчонки. Тебе бы они понравились.

Я замолкаю, осмысливая услышанное. Все же в обществе как-то принято… осуждать подобного рода профессии. Хотя стриптизерша – это, конечно, не проститутка, но все же шлейф у данного ремесла довольно противоречивый…

Однако мне и в голову не приходило, что за агрессивными каблуками и намазанными сияющим маслом телами скрываются самые обыкновенные женские души. Со своими страхами, болями, ранами и мечтами.

Демид прав: в любом человеке нужно в первую очередь видеть человека. А не то, кем он работает, сколько зарабатывает и за какую партию голосует. Ценность имеют лишь человеческие качества, а остальное – никчемные ярлыки.

Именинник, занявший место в центре стола, поднимается на ноги и, прокашлявшись, привлекает внимание присутствующих. Мы с Демидом прерываем наш разговор и синхронно переводим взгляды на Марка.

– Кто-то сказал, что друг – это подарок самому себе, – произносит Гассен хорошо поставленным голосом. – Что ж… Судя по всему, я люблю себя баловать, – он обводит собравшихся взглядом, и мы понимающе посмеиваемся. – Рад вас всех здесь видеть. Спасибо, что пришли. А теперь давайте веселиться!

В воздух взлетают бокалы, и он наполняется звоном стекла и звуком десятков голосов. Поддавшись всеобщему настроению, я лихо осушаю бокал с шампанским и вдруг снова ощущаю на себе взгляд. Пронизывающий, пристальный, тяжелый…

В отличие от остальных, Булат не пьет, не общается и не улыбается. Его навязчивое внимание подобно дулу пистолета, приставленного к виску: вызывает смесь страха и паники.

Чего он хочет? Почему так пялится? Неужели снова решил испортить мне вечер?